Знакомьтесь! Самая невезучая попаданка!

Глава 22

— Подписывайте, — инспектор протянул мне два листа бумаги. Идентичных. Один экземпляр, по всей видимости, мне, а другой – ему.

Пробежавшись по ним глазами и убедившись в том, что это действительно справка о том, что в моем доме при проведении проверки ничего запрещенного не обнаружилось, я взяла карандаш и уже собиралась подписывать, как в голове промелькнула коварная мысль: а почему бы еще немного не пораздражать инспектора?

Ну а что? Всё равно сидеть на унитазе и страдать сегодня он не будет, так почему бы и нет?!

Так что, отложив карандаш в сторону, подняв лист бумаги к окну и принявшись внимательно в него вглядываться, я с подозрением в голосе поинтересовалась:

— А нет ли тут скрытых символов? А то я сейчас по неосмотрительности подпишу, а потом окажется, что моя кондитерская стала вашей.

— Вы сейчас серьезно? — задал он второй раз за день этот вопрос, и его брови в очередной раз полезли вверх.

— Разумеется, лорд Иклис, — кивнула, стараясь сохранить серьезное выражение лица. — Я всегда серьезна.

— О Боги… — тихо прошептал он, возведя глаза к потолку. После чего, посмотрев снова на меня, сообщил: — Поверьте на слово, госпожа Вехштер, мне ваша кондитерская и даром не нужна. Так что не устраивайте тут спектакль и подписывайте уже. Не тратьте моё драгоценное время.

— Ага, я сейчас поверю вам на слово, а потом останусь без дома. Вам, мужчинам, только дай повод – так вы сразу стремитесь обмануть наивную молоденькую девушку.

— В каком это месте вы наивная? — вопрос прозвучал с сарказмом.

— Не важно, — я отмахнулась. — Важно то, что мне нужно проверить справку на наличие скрытых символов, прежде чем я её подпишу. Так что зажгите мне свечу.

— А это ещё для чего? — он нахмурился.

— Ну а вдруг вы воском написали что-то на листе. Вот как раз и посмотрю. Проверю!

— Так всё! Не чудите! — он стукнул ладонью по столу. — Подписывайте документ и идите уже по своим делам! — и, с недовольством выхватив лист из моих рук, который я по-прежнему держала поднятым к окну, положил его передо мной.

Понимая, что дальше продолжать выводить его из себя будет уже слишком, я решила закругляться:

— Ладно-ладно, не нервничайте. Так уж и быть, подписываю, — и, взяв карандаш, не спеша поставила подпись на двух листах.

Один экземпляр в итоге забрал лорд Иклис, положив его в мою персональную папку, а второй оставил мне.

— Всё? Теперь я могу идти? — уточнила на всякий случай, а то вдруг что-то ещё надо подписать.

— Да.

— Ох, ну наконец-то! — выдохнула я с таким облегчением, словно это не я сама время тянула, засиживаясь в кабинете, а инспектор.

Неудивительно, что после этого на меня посмотрели с недовольством.

Я же, словно и не замечая его реакции, не спеша встала, вновь разгладив несуществующие складки на платье, перехватила корзину поудобнее и, улыбнувшись, произнесла:

— Хорошего вам дня, лорд Иклис!

Он мне ничего не ответил. Впрочем, ничего нового.

— Ах, и да! — воскликнула я, уже возле двери. — Вам бы чай с мятой попить, он успокаивает нервы. — И, с чувством выполненного долга, покинула кабинет.

Назад ехать вновь на карете не хотелось, поэтому было решено прогуляться пешком. К тому же на выходе из участка я благополучно избавилась от лишнего груза – от кексов.

Я их от чистого сердца вручила пончику, после того как тот с ухмылкой спросил:

— Что, госпожа ведьма? Отказался наш начальник от ваших сладостей? Да?

Подтверждать их предположение не хотелось, поэтому я сообщила, что они ошибаются, и их начальник съел аж целых три кекса, сказав, что всё очень вкусно.

На их вопрос: почему остальные в таком случае не съел, пришлось сказать, что инспектор следит за фигурой, вот мне и пришлось забрать их с собой обратно.

Ну а когда пончик сказал, что в таком случае я могу оставить им остальные кексы, я не стала отказывать. Они ведь сами попросили! Я их им даже не навязывала! И вообще, будем считать это законом бумеранга за то, что меня наглым образом облапали при досмотре!

Так что, не пожалев даже корзину, я вручила им сладости и, довольная собой, направилась домой, напевая в голове детскую песню:

“— Потому что, потому что, Всех нужнее и дороже, Всех доверчивей и строже, В этом мире доброта. В этом мире доброта!”