Знакомьтесь! Самая невезучая попаданка!

Глава 54

Я проснулась рано утром, когда небо было всё ещё светло-синего оттенка, а большая часть города спала. С постели меня вытолкнул здравый смысл: нужна была святая вода.

Вчерашний вечер с Кайеном прошёл удивительно приятно, но отворотное зелье само себя не сварит. Поэтому я, даже не позавтракав, надела простое бежевое платье, накинула коричневый плащ и поспешила в храм.

Он находился в десяти минутах ходьбы от дома, в тихом квартале, отгороженном от шума рынка и местной суеты. К нему вели каменные ступени, поднявшись по которым, можно было увидеть массивные колонны и тяжёлые двери с символом солнца.

Войдя в храм, я ощутила прохладу, запах ладана и тишину.

Все присутствующие стояли в одной очереди, которая вела к золотой чаше, наполненной, по всей видимости, святой водой. Позади неё стояли шесть каменных огромных статуй: трое мужчин и трое женщин.

Люди поочерёдно подходили к чаше, умывались, кланялись статуям, что-то шептали и уходили.

Я тоже встала в очередь и достала из внутреннего кармана плаща заранее подготовленный для святой воды флакон.

Итак, моя задача проста: подойти к чаше, и, делая вид, что набираю воду в ладони, чтобы омыть лицо, наполнить флакон. После чего поклониться статуям и, как ни в чём не бывало, покинуть храм.

Вроде бы ничего сложного.

Ага! Казалось бы, на первый взгляд!

Так как стоило мне подойти к чаше и опустить в неё руки с флаконом, как стало происходить что-то неладное. Поверхность воды вдруг начала стремительно темнеть, словно в неё капнули чернила. А точнее — вылили целую бутылочку.

Не на шутку испугавшись непонятного химического процесса, я резко отдёрнула руки, боясь остаться без конечностей. Причём о флаконе я напрочь забыла. А зря: он выскользнул из мокрых рук и со звоном разбился о мраморный пол.

Вокруг повисла мгновенная дрожащая тишина. И в этой тишине раздался полный осуждения женский голос:

— Вы только посмотрите! Вода почернела!

И всё. Тишине пришёл конец. Толпа тут же загудела. Люди начали испуганно переглядываться, качать головами, а кто-то даже перекрестился. Точнее — сделал что-то наподобие этого.

Я же стояла у чаши, не зная, что мне делать. То ли оправдываться, то ли бежать сломя голову. Сердце билось где-то в горле, а в голове стучала паника. По какой причине вода потемнела, мне не было ясно, но то, что такое не к добру, я прекрасно понимала.

И вот, пока я стояла в окружении охающих и ахающих прихожан, внутри самого храма распахнулась небольшого размера дверь. Из неё вышел пожилой жрец с белой длинной бородой, в длинном одеянии белого цвета, поверх которого была накидка цвета потемневшего золота, украшенная вышитым солнцем.

И всё бы ничего, но жрец вышел не один. За ним следовала матушка Кайена — леди Арнэлла.

Она шла так, словно храм принадлежал ей по праву: высоко поднят подбородок, статная, в тяжёлом платье из глубокого винного бархата с серебряной вышивкой вдоль лифа и подола. На плечи накинут меховой плащ светло-серого оттенка, а на голове — тонкая диадема с рубином. Каждое её движение излучало аристократичное величие, будто сама королева снизошла до простых смертных.

Леди Арнэлла меня заметила, но, судя по тому, что не соизволила мне даже кивнуть в знак приветствия, — решила сделать вид, что мы не знакомы.

Я же, в отличие от неё, лицо каменным держать никогда не могла и непроизвольно скривилась.

Эх. И почему я вечно кого-то встречаю при весьма неприятных обстоятельствах? Неужели нельзя хоть раз обойтись без свидетелей? Карма?

Пока я об этом размышляла, жерех оглядел всех прихожан недоуменным взглядом и громко спросил:

— Почему такой шум?

— Ох, пресвятой жрец Ирэс, вода почернела от её прикосновения! — тут же воскликнула женщина за моей спиной. И вот честное слово, я никогда не была сторонницей насилия, но её так и тянуло приложить чем-нибудь тяжёлым, чтобы помолчала часок-другой.

— Что?.. — жрец нахмурился и тут же поспешил к чаше. Увидев чёрную воду, он округлил глаза, повернулся ко мне и сурово спросил: — Чёрная ведьма?

Я испуганно покачала головой. Правда, потом, вспомнив, что батюшкам, а точнее жрецам, врать нельзя, покорно кивнула и объяснила:

— Во мне совсем чуть-чуть чёрной магии…

Думала, что моя откровенность уладит конфликт, меня простят и отпустят, но, видимо, в этом мире действовали совсем другие порядки в храмах, так как лицо жреца ещё больше скривилось, и он громко заявил:

— Ты осквернила святыню, ведьма! Посмела нарушить вековой запрет и войти в храм!

Теперь настала моя очередь округлять глаза, потому что я знать не знала, что ведьмам нельзя посещать храм. Хотя, буду честна, я вообще многое не знаю о порядках этого мира. И вот вроде бы читаю-читаю, узнаю новую информацию — и всё равно каждый раз попадаю вот в такие неприятности.

— Послушайте, я не знала… — начала я тихо, но меня никто не собирался слушал.

Жрец выкрикнул:

— В комнату очищения душ, эту богохульницу!

Из боковых проходов тут же вышли храмовые дозорные — в бело-серебряных доспехах. Паника вновь накрыла меня с головой. Я даже отступила на шаг, собираясь сорваться в бегство, как вдруг раздался холодный голос леди Арнэллы, которая до этого молча за всем наблюдала:

— Пресвятой жрец Ирэс, прошу прощения за свою невестку. Она не со зла совершила сие деяние.

— Невестку? — брови жреца поднялись вверх, и он подал знак храмовым дозорным, чтобы те остановились.

— Верно, — кивнула матушка Кайена. Её взгляд был стальной, губы сжаты. — Ариана, по всей видимости, не знала о запрете ввиду своей юности и… глупости. Поэтому прошу закрыть глаза на произошедшее.

— Кхм… — жрец задумался, погладив свою бороду.

— В свою очередь наш род возместит храму все убытки. И даже больше, — с ледяной учтивостью продолжила она и, следом повернувшись к толпе, велела: — Поднеси.

Я уж было хотела спросить, что ей поднести. Но, как оказалось, обращалась женщина не ко мне.

Из толпы вышла молодая девушка с мешочком — тяжёлым, звякнувшим монетами. Она передала его леди Арнэлле, а та, в свою очередь, — жрецу.

— Кхм… — вновь протянул задумчиво жрец. Он посмотрел на меня, потом на мешочек с монетами, и следом пробормотал: — Ну раз уж вы просите, леди Иклис, я не стану Вам отказывать.

— Благодарю вас, Пресвятой, — моя недосвекровь слегка кивнула.

После чего с гордо поднятой головой она молча развернулась, направившись в сторону выхода.

— За мной, — бросила она через плечо приказ, словно собаке, где-то на середине пути. Причём в этот раз он был адресован мне, так как её служанка уже следовала за ней.

Стало неприятно. Но спорить либо же игнорировать её… пусть будет просьбу в повелительном тоне, я не стала. Уж слишком было много любопытных глаз вокруг. Да и храм покинуть мне хотелось как можно скорее. Поэтому я тоже последовала в сторону выхода.

Пока шла, решила, что её стоит поблагодарить за помощь. Да-да, знаю, ведьмы так не делают, но… меня ведь не воспитывали, как ведьму. Меня воспитывали, как обычную земную девушку. Приличную. К тому же мама Кайена меня выручила. Хоть и в своей манере стервы, но всё же выручила.

Выйдя на улицу, я уже собиралась сказать «спасибо», ожидающей меня леди Арнэлле, но не успела.

Меня опередили. Вот только отнюдь не словами благодарности.

Женщина бросила на меня полный презрения взгляд и холодно произнесла:

— Не понимаю, как мой сын мог полюбить такую, как ты… Отвратительно и мерзко.

И, словно не заметив, как меня пронзили эти слова, она величественно спустилась по ступеням, села в карету и уехала.

А я осталась стоять, чувствуя себя не просто униженной — будто меня втоптали в землю.

Несправедливо.

Я ведь не знала, что ведьмам нельзя входить в храм! И уж тем более не просилась быть невестой Кайена!

К глазам подступили слёзы, но я быстро их вытерла. Ну уж нет! Ты не будешь плакать, Ари, из-за каких-то там кровохлёбок по имени Арнэлла.