Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 15 Жадина

Многие биатлонисты выбирают винтовку Anschutz, и, конечно, всё дело в немецком качестве. Мне же больше нравилась ижевская, изготовленная под меня по спецзаказу. Неприхотливая и стойкая, она напоминала мне меня саму. Что-то было у нас родственное, да. Может быть, поэтому мы всегда с ней неплохо ладили. Паша, мой бывший жених, узнав, что я стреляю из ижика, помнится, презрительно скривил губы:

— Совпром. Их винтовки устарели ещё в семидесятых.

Но он был неправ. Да, действительно, было такое, был период отставания и даже застоя, увы, но современные ижики это совсем-совсем другое дело. И я скучала по моей бишечке, как люди скучают по любимому котику. Честно признаться, не думала, что ещё когда-нибудь возьму в руки приклад или проведу пальцами по гладкому дулу. Поэтому, когда Эрсий, раздававший оружие, протянул мне изящную золотую винтовку, у меня дыхание перехватило и сердце болезненно сжалось.

«Прости меня, Бишечка, — подумала я, — прости, что изменяю тебе с другим».

Взяла в ладони оружие, и кожу обожгло холодом, будто это был кусок льда. Я вздрогнула невольно, но винтовку не выпустила. Или как там… магтовку?

— Она тебя или примет, или нет, — пояснил Эрсий. — Если согреется, значит, приняла.

— А если нет?

Парень пожал плечами.

— Значит, высосет всё твоё тепло, — насмешливо и как-то зло отозвалась Росинда.

Мне стало немного грустно, что девушка, которая вроде бы неплохо отнеслась ко мне, изменила своё мнение на сто восемьдесят градусов, но причина, конечно, был понятна. Я не отвела взгляда от глаз принца-изгоя, и Эрсий кивнул, подтверждая слова Рос.

— Если магтовка тебя не примет, тебе дадут арбалет, — вмешался Харлак. — Но арбалет… не очень-то хорошее оружие.

Магтовка, как мне казалось, делалась только холоднее и холоднее, и вскоре мои пальцы совершенно онемели, и руки локтя — тоже. Ледяные острые нити пробирались к самому сердцу, тело забила дрожь. От боли на глазах выступили слёзы.

— Она высосет пустышку, — сухо, словно раскидывая иголки, рассмеялась Валери. — И знаете, мне не жаль. Потому что нечего лезть туда, где тебя не ждут. Магическая винтовка — оружие мага, а не…

Она почему-то оборвала речь, опустилась на мат и прицелилась из своей, серебряной. Я, впрочем, видела всё это смутно — мир темнел, вспыхивая синими молниями.

— Хватит, — вдруг крикнула Рос. — Магтовка её убьёт. И так ведь уже всё понятно!

— Успокойся, — фыркнула Валери и бесшумно выстрелила, только вспыхнуло что-то справа от меня.

На мои плечи вдруг легли чьи-то ладони, и от них заструилось тепло. Дышать стало не так больно, и я, приоткрыв заледеневшие губы, судорожно вдохнула. Кислород хлынул в лёгкие, сердце застучало.

— Ты её боишься. Не стоит. Ты от неё защищаешься, а надо…

Я боюсь винтовку? Серьёзно⁈ «Вовсе нет!» — чуть было не выкрикнула я и поняла: а Эрсий прав: мне страшно. Все эти слова про высосет тепло меня напугали, и я перешла в режим защиты. Но защищаться от собственного оружия? «Так мы не подружимся», — подумала я, глубоко вдохнула и заставила себя расслабиться, раскрыться перед её холодом.

И почувствовала, как оно подступило совсем близко к сердцу, но сердце толчками погнало тепло.

— Молодец, — сухо похвалил Эрсий и, отпустив мои плечи, отошёл.

Дрожь понемногу проходила, и я вдруг поняла, что больше не трясусь в лихорадке, что могу разжать пальцы. Что и сделала, а потом ласково провела ладонью по золотистому дулу. Интересно, а что это за металл? На золото непохож — слишком лёгкий.

— Солнций, — коротко пояснил Харлак, и я поняла, что задала вопрос вслух. — Магический металл, соединение света солнца, луны и звёзд и сплавленное в кратере вулкана жизни.

Он и правда был похож на солнце — такой же тёплый и приятный на ощупь. Словно это полированное дерево, а не металл.

— Свет это же волна, — продемонстрировала я знания физики, — энергия, а не материя.

— Так и есть, — мурлыкнула Бахус и клацнула клыками. — Это спрессованная энергия. А теперь ложись и попадай в мишень.

— А чем стреляет магтовка? Её надо как-то заряжать, смазывать…

— Ты её уже зарядила, прелесть моя, — рассмеялся Аратэ. — Собой, своим теплом.

Мне показалось странным, что лепрекон не вмешался в мою борьбу с холодом, позволив это сделать другому парню. Я оглянулась на рыжика и увидела его пристальный взгляд, скорее задумчивый, чем обеспокоенный.

Ну ладно.

Прошла, легла на мат животом и прицелилась. Прицел, на моё счастье, был оптический. Когда я заглянула в мишень через стекло, она вдруг приблизилась, а потом плавно отдалилась. Мишенями служили разноцветные тени на стене тира, похожие на изображение от проектора. Каждая представляла собой какое-либо чудовище. Я нажала на курок, впрочем, скорее на кнопку.

— Мимо, — отметила Бахус, сев рядом и обернув лапки хвостом.

Мы стреляли и стреляли, и из наших магтовок вырывались звёздочки или светящиеся шарики, впрочем, сливавшиеся в стремительный луч, но если очень прищуриться и не моргать, то можно было увидеть световой шарик. Там, куда он ударял, оставалось пятно. У меня — золотое, у Эрсия — синее, у Росинды — розовое, у Харлака зелёное, а остальных я не видела. Очень непривычно было стрелять без отдачи в плечо, вернее, без механической отдачи, потому как отдача всё же была — тепловая. И я поняла, что приклад магтовки это нечто вроде охладителя, иначе, вероятно, она бы оставляла ожоги.

По чудовищам (их изображения каждый раз менялись, словно слайды) я попала шесть раз, но только один раз — в голову. Все остальные выстрелы пришлись в молоко. А потом вдруг магтовка перестала стрелять.

Я оглянулась на ребят, но нет, те упорно и сосредоточенно расстреливали монстров. Выходит, оружие село только у меня.

— А как её перезарядить? — спросила я у сидящей рядом Бахус.

Та сонно посмотрела на меня, щуря круглые кошачьи глаза.

— Её сила зависит от твоей. Ты можешь влить остаток своей силы и умереть.

— И как это сделать?

Конечно, я не собиралась умирать прямо сейчас, но знать-то надо. На всякий случай. Бахус потянулась, отставив задницу. Покогтила каменный пол. Зевнула и снова села.

— Так же, как заряжала до этого — отпусти своё тепло из сердца в магтовку.

Но я, разумеется, отложила оружие, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Спать хотелось неимоверно. Видимо, я действительно стреляла собственной энергией, может быть, несколько усиленной солнечной. А может, и нет. Как знать, может быть, магтовка это что-то вроде лупы, фокусирующей энергию стрелка в смертоносный пучок?

Мир пошатывался, раскачивался, как трамплин, и я снова стояла наверху на лыжах, и мне снова было безумно страшно.

— Иляна, давай! — кричал Паша, смеясь.

Но ведь это не было так, на самом деле это совсем не так! А — как? Я не помнила. Во сне я совсем не помнила, что же случилось тогда, в тот день на заснеженном склоне. Во сне Паша снова схватил меня за плечи и швырнул навстречу роковой судьбе, и ветер ударил в лицо, полосуя кожу морозными бритвами, а снежная трасса помчалась навстречу, и бездна, бездна ударила прямо в меня, но мой вопль ужаса заглушил вой ветра.

— Эй!

Я распахнула глаза. Сердце неистово билось о рёбра.

Белый потолок. Полумрак. Тир. Я лежу на мате и смотрю вверх. Рядом — Эрсий, он опустился на одно колено, его ладонь на моём плече.

— Урок закончился? — хрипло спросила я и облизнулась.

Губы пересохли, а спина так сильно болела, что я испугалась: неужели всё вернулось? Неужели я снова калека? Прямо в волшебной академии? Приподнялась на локте, подогнула ноги.

Нет…

И выдохнула медленно и сильно. Нет, всё работает.

— Да. Я заметил, что тебя нет на завтраке. Идём.

Удивлённая его любезностью, я не могла не спросить:

— Почему ты решил за мной вернуться?

Про меня, видимо, все забыли — тир был пуст, даже свет погасили. Даже мой псевдопарень не соблаговолил обратить внимание на моё отсутствие. С чего тогда Эрсий, ледяной принц, вернулся?

Однако тот не счёл нужным отвечать, просто молча встал и направился к выходу. Я кое-как поднялась и тоже вышла. Голова всё ещё кружилась, и колени дрожали.

Дорогу в обеденный зал я знала, а потому добралась самостоятельно.

Вместо того чтобы сесть за стол к Росинде и Валери, одинаково неприязненно покосившимся на меня, я нагло прошла к мужскому столу и плюхнулась рядом с Аратэ, благо тот сидел с краю.

— Женский стол там, — напомнил Эрсий, не оборачиваясь.

— Ага, — кивнула я и положила себе на тарелку отбивную.

— Глинтвейн? Безалкогольный? — поинтересовался Аратэ.

Я снова кивнула. Он налил мне в кружку ароматный горячий напиток из кувшина.

— Нам надо поговорить, — шепнула я ему.

Нет, ну в самом деле? Мы же соглашение заключили! Бросать свою «девушку», уснувшую в тире! Это… как Росинда поверит в серьёзность наших отношений, если Аратэ настолько плохо будет поддерживать легенду?

— Я тоже соскучился, — ухмыльнулся лепрекон.

Глинтвейн оказался очень медовым на вкус и немного… тягучим, словно сироп. А ещё очень… вкусным. Я пила, и пила, и пила, совсем забыв про мясо. Пока дно не оказалось сухим.

— Добавочки?

Сил говорить не было, и я лишь кивнула. Следующую кружку выпила, уже смакуя. И только тогда вдруг подумала: а ведь странно, что я понимаю их речь, да? Наверное, Литасий это вживил в меня как-то, вместе со змейкой, потому что… Вряд ли в другом мире блюда называются так же, как на нашем языке. И даже если так, глинтвейн-то — не русское название. Значит, что-то в мозгу автоматически переводит мне слова? Тем более что напиток в моей кружке не был ни глинтвейном, ни чем-то ещё, что я когда-либо пила.

Ну хорошо, это логично, но почему тогда сам Литасий и по-русски, и по… гм… магически говорит одинаково странно?

— Можешь ещё налить? — попросила я.

Уж очень вкусно!

Лепрекон рассмеялся:

— С тебя хватит, пыжик. Пока хватит. А то как бы чего лишнего не отросло.

И я почувствовала глубокое разочарование. Почти до слёз. Почему так мало-то?

— Ну, пожалуйста. Не жадничай!

Аратэ фыркнул.

— Ты чего это ей налил? — подозрительно оглянулся на нас Харлак.

— Глинтвейн, — невинно улыбнулся лепрекон.

Зеленоволосый насупился:

— И со мной поделись этим «глинтвейном».

Во всём его облике сквозила изрядная подозрительность. Аратэ пожал плечами и налил в глиняную кружку товарища из того же кувшина.

— Да на здоровье.

Харлак отхлебнул, удивлённо глянул на меня, пожал плечами, снова отхлебнул и отставил кружку, разом потеряв к ней интерес. Я подёргала Аратэ за рукав и посмотрела жалобно.

— Мясо доедай, — безжалостно велел лепрекон.

Вот же… деспот рыжий!