Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 44 Подарки

— Мерзавец! — рычал Харлак, бледный и растерянный, но Аратэ лишь усмехался.

Я снова посмотрела на Эрсия. Принц молчал. У Валери, стоявшей за его левым плечом, сверкали глаза и ноздри раздувались от гнева. Надо было что-то делать, но я не знала: что. Впервые не знала.

— Аратэ… — прошептала, стискивая пальцы.

Это было ужасно. Но ведь Харлак не пойдёт на унижение, да? Он же понимает, что лепрекон специально провоцирует его? В конце концов, оборотень — рыцарь, а рыцарская честь намного важнее всего остального, даже если ты очень-очень беден. Даже если ты весь в долгах, как в шелках. Сказать, что бы они перестали это делать? Но это унизит самого Харлака. Вообще, когда женщина вмешивается в спор между мужчинами, это унижает мужчину. Однако наблюдать за мерзкой сценой было… отвратительно. Что за муха укусила Аратэ?

— Я делаю это ради тебя, Рос, — вдруг выдохнул Харлак и забормотал смущённо: — Не слушай его! Он лжёт. Когда я выплачу долг и… и проценты, я… я смогу заработать на нас обоих. Я починю замок и… Ты ни в чём не будешь знать нужды!

Он убрал меч, присел на корточки и стал подбирать монеты.

Как и обещал Аратэ, на месте взятого золотого появлялся новый. Харлак торопливо складывал деньги в карманы. Лепрекон, возвышаясь над ним, презрительно наблюдал за процессом. Оборотень буквально ползал под ногами богатенького мажора, и Росинда, не выдержав публичного унижения, всхлипнула, прижала руки к щекам и кинулась в библиотечное крыло.

— Аратэ, — взмолилась я, — не надо так!

— Как? — полюбопытствовать тот. — Прощать долги? Что тебе не нравится, пыжик? Ты же хотела, чтобы я был добрым. Разве нет?

Я лишь бросила на него упрекающий взгляд, подошла, присела рядом с Харлаком и принялась помогать ему собирать монеты. Всё во мне пылало от гнева и обиды.

Мой отец вкалывал, работал вахтами на безжалостном Севере, целыми месяцами не видел семьи, чтобы его девочки и мальчики могли нормально есть, одеваться и учиться. Он даже танцы Альманы оплачивал! Срывал здоровье, лишь бы обеспечить нас… А тут… Как можно потешаться над чьей-то бедностью? Как можно унижать того, кто просто не имеет возможности выплатить долги⁈

— Аратэ, — заговорил Эрсий несколькими напряжённым голосом.

Лепрекон повернулся к нему:

— Ты хочешь заступиться за вассала, принц? Может быть, желаешь вызвать меня на поединок?

В его голосе прозвучало что-то странное. Ожидание? Надежда? Затаённая радость? Я невольно замерла и приподняла голову. С этого ракурса Аратэ выглядел непривычно. Выражения его лица не было видно, зато бросилось в глаза, как натянулись штаны в его паху, и я поспешно перевела взгляд на Эрсия.

Тот походил на ледяную статую, скульптуру, слева от которой клокотало пламя.

— Нет, — сухо возразил Эрсий. — Заканчивай. Нас ждет тренировка. Буду внизу.

Он отвернулся и, не оглядываясь, вышел.

— Это всё из-за тебя! — крикнул Валери.

Мне не нужно было проверять, на кого она смотрит, чтобы понять, кого именно обвиняет прекрасная банши. Я вернулась к монетам. Чем быстрее мы с Харлаком их соберём, тем лучше. Оборотень сердито пыхтел, карманы его штанов оттопырились.

— Ненавижу! Ты поссорила Аратэ и его невесту! И Росинда, конечно, с горя сблизилась с оборотнем. Аратэ! Ты не должен вестись на жалкие провокации тхаргицы. Ты должен быть выше этого!

— А кому я ещё чего-нибудь должен? И есть ли у вас векселя? — холодно поинтересовался лепрекон.

Я резко встала и шагнула к фее смерти.

— Мне надоело, — заявила ей. — Знаешь, я долго ждала, когда у тебя включатся мозги. Но, по-видимому, у тебя нечему включаться.

— Да как ты…

Она задохнулась. А у меня, кажется, терпение закончилось. Я встала в позу, готовая к драке: левую ногу чуть назад, тяжесть тела перенесла на неё, руки сжала в кулаки и согнула в локтях. Раз уж драка неизбежна, что ж… Будем драться.

— Да, я. И я в последний раз по-хорошему прошу тебя, дочь твоей матери, включи голову. Прошу, потому что мы — одна команда. Да, я тебе не нравлюсь, понимаю, и это взаимно, поверь. А ещё я разочарована, признаюсь. Для магического тёмного существа ты слишком глупа и спесива. Однако наша команда в любом случае должна победить. Вот только больше я не буду жертвовать собой ради общей победы, поняла? Хочешь драться? Вперёд. Давай подерёмся.

Банши зашипела сквозь зубы, словно змея. Аратэ присвистнул.

— У Мёртвого бога она готова была отдать свою жизнь за твою, Валери, — напомнил лепрекон вкрадчиво. — Вот же дурочка, да?

— Мечтаешь, что я буду тебе благодарна⁈ — завопила банши. — Ты… ты… ты хоть понимаешь, что натворила, пустышка⁈ Ты подставила Эрсия! Да Мёртвый бог рад любому предлогу стереть с лица земли Звёздного принца! Ты хоть понимаешь это⁈ Или ты нарочно? Мне кажется, что да. Пушистик тебя слушается. Вон, принёс тебя в Академию и даже профессора спалил ради тебя. Значит, в Лето тоже унёс тебя по твоему приказу? Признавайся! Тебя подослали по приказу Мёртвого бога?

И она надвинулась на меня. Я напряглась. Аратэ хмыкнул и жизнерадостно предложил:

— Подеритесь, девочки. Хотите, позову вам в компанию Росинду? Женская драка — что может быть лучше? Вот эти все клочья волос, лица в царапинах… М-м-м, обожаю.

— Я не буду с ней драться!

Банши действительно отступила. Но раньше, чем я успела расслабиться, прошипела:

— Я просто уничтожу её.

Вскинула руки и раскрыла губы, но её перебили:

— Я, Аратэ, сын Золотого дома, перед двумя свидетелями заявляю: Иляна, дочь матери своей, оказала мне неоценимую услугу и отныне находится под покровительством моим, моего дома и моего народа. Любой, кто причинит ей зло, станет врагом моим, моего дома и моего народа, и не будет знать покоя до тех пор, пока обида Иляны, дочери её матери, не будет отомщена вдесятеро.

Лепрекон произнёс это быстро, однако торжественно. Я потрясённо оглянулась на него, но он смотрел только на Валери. Та как-то странно пискнула, глаза её сверкнули, а потом банши развернулась и бросилась в драконник.

— С-спасибо, — растерянно выдавила я.

Рыжик, ухмыляясь, глянул на меня.

— Не стоит благодарности.

— Можно поинтересоваться, какую такую неоценимую услугу я тебе оказала?

— Дала практичный совет. Знаешь, а я подумал: ты права, мне нужно заняться личными вопросами. Ты ошибалась в методах, но цель поставила вполне верную. Так что… благодарю, что помогла.

Он прижал пятерню к груди, насмешливо-почтительно поклонился и тоже ушёл. Я вернулась к Харлаку и его монетам. От пережитых потрясений голова кружилась.

Нет, не муха. Муха бы так не смогла. Аратэ явно покусал мушиный дракон.

— Когда я выплачу ему это золото, — прорычал Харлак, — вызову потом на поединок. И тогда уже на законных основаниях смогу его убить. Вот мерзавец! Помнишь, Иляна, я тебе не советовал ему доверять? А ты не верила!

— Ага. А потом просил соблазнить, — не удержалась я от подкола.

Степь великая, да сколько же у него долгов-то? Оборотень уже снял плащ, завязал края. так что получился мешок, и принялся собирать монеты в него — в карманы больше не влезало.

— Это Росинда, — густо покраснел оборотень и добавил виновато: — Я говорил ей, что это не очень удачная идея, но она была уверена, что вы с Аратэ нравитесь друг другу. Ну то есть, ты ему, конечно. Он на тебя такими глазами смотрит! И постоянно рядом вьётся.

— Чушь, — хмыкнула я. — У нас просто было взаимовыгодное соглашение. Ну и Аратэ хотел позлить невесту, только и всего.

— Вот и я так считаю. Притворяется. Влюблённый лепрекон это, знаешь, то же, что пушистый дракон — в природе не встречается. Одно дело, была бы ты богата, там да, а ты ведь… ну…

Мне невольно вспомнился Пушистик. Пушистых драконов не бывает, говорите? Мне кажется, они встречаются чаще, чем влюблённые лепреконы.

— Но Росинда была уверена в обратном. Она такая романтичная! — Харлак вздохнул.

— Кстати, а кто дал Пушистику кличку?

Оборотень удивлённо уставился на меня.

— Марг, конечно. Кто ещё? Он первый наездник, ему и называть. А что? К чему ты это?

— А разве до академии дракона не объезжали?

— Объезжальщики не дают имён. Их дело — сломить волю и подчинить приказам. А потом уже приходит наездник и всякое вкусненькое даёт. Ну и моет, опять же… И дракон после объезжальщика уже иначе воспринимает наездника. Тянется к нему и всякое такое. Это такой метод дрессировки, сначала плеть, а потом пироженка.

— Ясно.

Мне вспомнились пушистые лиловые вихры. Интересно, а почему Марг придумал такую странную кличку? «Может, он тоже видел его сущность?» — вдруг предположила я. Пушистик ведь называл покойного другом, мог и показать…

Когда мы с оборотнем закончили, и тот утащил почти неподъёмный мешок с золотыми к себе, я прошла в драконник, заглянула в загон, где когда-то находился мой «жених» и слегка взгрустнула. А потом решительно отправилась к Фиалке, запрягла её и вывела на арену. Ну, и куда здесь нажимать, чтобы открылась воронка?

Этот вопрос я и задала появившемуся оборотню.

Он воткнул меч в песок, и это подействовало. Едва лазурный круг неба приоткрылся, я тотчас швырнула Фиалку в него. Аратэ, Росинда, Харлак… разберутся сами, не маленькие. А у меня — лыжи. И турнир. И обязательно нужно победить. Это — главное всего. На всё стальное — плевать. Меня ждёт моя семья.

Нет, ну с Аратэ-то надо поговорить, конечно. Потом. Наедине. Но это будет потом. А сейчас — трасса.

Фиалка распахнула кожистые крылья, горы понеслись на нас, щеря зигзаги ущелий, и вдруг драконица содрогнулась подо мной, заметалась, закричала пронзительно, потеряла воздушную струю, и нас завертело в штопоре.