Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 59 Сделка

— Слушайте, я сказал, что расплачусь осенью, — раздражённо огрызнулся мужчина. — Зачем досточтимый Ромпельшальцхен присылает своего человека до условленного срока?

Аратэ чуть не рассмеялся от облегчения, однако напустил на себя деловитый вид и молча прошёл вперёд.

— Где у вас кабинет? — спросил сухо.

Оборотень Ллидарий, наблюдатель в мире Иляны, который сумеречники обычно назвали Человечешником, сердито распахнул дверь. Аратэ прошёл, увидел странный секретер, больше похожий на стол для еды, чем для письма, а за ним — кресло с кожаной спинкой. Нагло подошёл и опустился в кресло… на одной ножке! Это напрягало. Как можно сидеть на одной ножке⁈ Сиденье под ним чуть просело и его повело в сторону. Аратэ вцепился в столешницу, стараясь сохранять на лице невозмутимость.

Перед ним лежала книга, распахнутая набок. Её ничто не крепило, но она не складывалась. Нижнюю страницу украшали чёрные квадратики с разными значками, а верхняя светилась белым светом, и по ней строчками были раскиданы такие же значки, как внизу, только крохотные, чёрные на белом.

«Это руны, — догадался Аратэ, — а книга — тот же дальнозвон, но из двух половин и больше размером».

Кресло вело себя адекватно, и лепрекон рискнул побарабанить по столешнице пальцами. Бросил быстрый взгляд на Ллидария, мрачно прислонившегося к косяку. «Неплохая рубаха, — оценил задумчиво, — хорошо видна развитая мускулатура и на груди, и на руках». И ему вдруг захотелось такую же, чтобы, когда он явится к Иляне вот так же скрестить руки, и чтобы она замерла от восхищения…

«Это когда это я стал мускулы ценить больше разума?» — упрекнул себя и осторожно прилёг на спинку кресла. Оно чуть прогнулось назад. Лепрекон снова насторожился. Не упало. Он сложил пальцы домиком, коснулся их носом и посмотрел на должника.

— Ллидарий, сын Норного дома, — пробормотал, чуть хмурясь, словно припоминая, — четыре брата и две сестры. Ллар это ваш брат, верно?

Губы мужчины дёрнулись.

— Какого собственно…

Аратэ вдруг взглянул на него сочувственно.

— В каждом кошельке своя дырка, не так ли? — спросил с прорывающейся в сухость мягкостью. — Даже в самой уважаемой семье от случая к случаю появляются такие, как ваш брат. Транжиры, игроки, пьяни…

Ллидарий вдруг рванул к нему, схватил за шиворот, и кресло всё же рухнуло. Аратэ вскочил, споткнулся и повис на руке хозяина кабинета. Оборотень наклонился над ним:

— Не смей, денежный мешок! — прорычал яростно. — Тот факт, что мы должны твоему дому, не значит, что ты можешь входить в мою квартиру и распускать язык о моём брате…

— Сто семьдесят две золотых унции, — кротко вздохнул Аратэ, отряхивая рукава и аккуратно становясь на ноги.

— Мы всё отдадим. Когда настанет срок. А сейчас — убирайся.

Лепрекон высвободился из жёстких пальцев, нагнулся, поставил кресло, но садиться в него больше не рискнул. Присел на краешек стола.

— Не отдадите, — пообещал ласково. — Вам нечем отдавать. Здесь ты богат, Ллидарий, но по межмировому договору ты не можешь вывозить золото из одного мира в другой. А ваши… карточки у нас не ценятся.

Он вовремя вспомнил незнакомку в самодвижке.

— Срок ещё не настал, — упрямо прорычал оборотень.

— Верно. Но когда он настанет, будет уже поздно, мой друг, — мурлыкнул Аратэ.

Вскочил и подошёл к окну, из которого был виден красивый храм. В том, что перед ним храм, лепрекон не сомневался: ни люди, ни фейри не стали бы жить в доме столь неудобной конструкции.

— Убирайся. У тебя до назначенного времени нет власти надо мной и моим домом!

Аратэ задумчиво смотрел, как сгущаются сумерки, придавая свету синеватый оттенок. На улице зажигались фонари, но фонарщиков видно не было. Магия?

— Нет, — согласился покладисто. — Но мне и не нужна власть. Я пришёл предложить тебе сделку.

— Я не мой брат, — зло проворчал Ллидарий, — я не заключаю сделки с лепреконами.

«Ну и зря», — подумал Аратэ и хмыкнул. Обернулся к взъерошенному оборотню.

— А я не лепрекон, — ухмыльнулся широко и весело. — Я больше не принадлежу Золотому дому.

— Если так, то выметайся!

Ллидарий прошёл к двери и распахнул её.

«От него пахнет парфюмом, — подвёл итог наблюдениям Аратэ. — Тонким и изысканным, но чужим запахом. Оборотень, который использует духи… гм. И стрижка. А рубашка отглажена». Он снова быстро оглядел помещение и вдруг понял, что его смущало всё это время. Цветок. На окне стоял незнакомый цветочек в синем горшочке и цвёл фиолетовыми огоньками.

Женщина! Не жена, нет. Кто-то, кто нравится оборотню, но кто ещё не стал ему близок, распоряжался в его кабинете, как в своём. Только женщина могла принести цветок в берлогу холостяка. Женщина, ради которой оборотень душится и гладит рубашку.

А значит…

— Золотой дом разорит твой род, — равнодушно заметил Аратэ, — подчистую. Вы не сможете внести залог этой осенью, и тогда твои братья отправятся на Стену, а ты, чтобы прокормить сестёр, из этого прекрасного мира вернёшься домой. Навсегда. Потому что замуж твоих сестёр-бесприданниц не возьмут, и кто-то должен будет их содержать. Тогда у тебя будет лишь одна возможность хоть как-то выжить: принести клятву верности Золотому дому, став наёмником лепреконов.

На щеках Ллидария заходили желваки.

— У-би-р-рай-ся! — прошипел он и стиснул кулаки.

Снова шагнул к незваному гостю, но Аратэ проворно отступил.

— Мне нужны документы, — пояснил хладнокровно. — И ты можешь их раздобыть, я знаю. Нужны деньги на первое время, но деньги я потом тебе верну. Это будет заём. А ещё одежда и первичная консультация. Взамен я сделаю так, что осенью ты вернёшь долг твоей семьи полностью.

Лепрекон ещё пятился, а оборотень наступал. И вдруг замер. Ноздри Ллидария гневно раздувались, глаза потемнели, но, кажется, смысл слов Аратэ, наконец, достиг его разума.

— Что? — переспросил наблюдатель.

И остановился. Лепрекон промолчал, давая должнику возможность осознать предложение.

— Я даю тебе тряпки…

— Одежду.

— Одежду, деньги этого мира и документы, а ты снимешь с меня долг моей семьи? Весь? Ни я, ни родители, ни братья, ни сёстры…

— Не будут ничего должны Золотому дому из того, что уже должны на момент заключения сделки, — подтвердил Аратэ.

Он внимательно наблюдал за переменами в лице оборотня. Гнев таял, жёсткие черты смягчались, желваки исчезали…

— И ты уберёшься из моего дома, как только…

— Разумеется, — ухмыльнулся лепрекон.

Ллидарий кивнул и сухо буркнул:

— Документы будут через неделю.

— Это долго, — не согласился Аратэ.

— Их делать месяц, — рявкнул наблюдатель. — Это не так просто! Бумажек мало, нужно ещё вписать новичка во все системы и структуры…

— Два дня, — кивнул лепрекон. — Уверен, у тебя получится, если постараешься.

Оборотень снова насупился, но тут вдруг раздался приятный мелодичный звонок. Лицо Ллидария дрогнуло.

— Хорошо, — прорычал он. — Два дня. Вот банковская карта, там открыт счёт. В этом мире деньги есть, но все пользуются цифрами. Стоит приложить эту карточку и…

— С неё спишется определённое количество денег? Вроде векселя? — восхитился Аратэ.

А хитро!

— Да. Зайдёшь в магазин и сам подберёшь себе одежду.

Лидарий взял из чёрной коробочки визитку и протянул Аратэ.

— Тебе понадобится телефон. Вот такой… — он вытащил дальнозвон. — Купишь. Эти цифры — мой номер. Разберёшься, как его набрать. Нужна будет консультация — звони. И да, позвони, чтобы я…

Новый звонок показался Аратэ нетерпеливым.

— … записал твой номер. Как будет всё готово, наберу и сообщу, где забрать паспорт и другие документы. Как вижу, переводчик у тебя есть?

Лепрекон проигнорировал риторический вопрос. На самом деле переводчика у него не было, были лишь чары понимания языков, которые накладывают на совершеннолетних детей Золотого дома для облегчения заключения сделок. Но об этом наблюдателю знать необязательно.

Аратэ засунул визитку в карман. Во внутренний аккуратно положил банковскую карту.

— Всё? — угрюмо уточнил оборотень.

— М-м-м… почти. Где улица Ста Хамов?

— Кого? — не понял Ллидарий.

Третий звонок прозвучал совсем истерично и, судя по тому, как занервничал оборотень, это была она. Аратэ молча показал должнику фотографию с домом, на котором висела табличка с адресом. Что там написано, ему прочитала ещё Иляна. В тот вечер, когда…

— Стахановцев, — хмыкнул оборотень. — Выйдешь на Невский и сядешь на самодвижку с рогами: троллейбус. На нём будет вот такая цифра.

И нарисовал галочку, развёрнутую набок.

— А сейчас уходи.

Аратэ кивнул и послушно вышел. Ллидарий распахнул дверь, и лепрекон юркнул на лестницу, успев окинуть очень быстрым взглядом взволнованную девушку, тоненькую и красивую. Белая меховая шапочка ярко контрастировала с тёмно-русыми волосами.

«Где-то я видел это лицо», — отметил Аратэ, сбегая вниз.

— Дар! — жалобно воскликнула знакомая незнакомка, входя в квартиру. — Дар, он… он привёл меня в библиотеку! Я едва сбежала оттуда… Я не понимаю, чего…

Дверь захлопнулась, лишив замедлившего лепрекона возможности подслушать.

На улице уже стемнело, и ветер вновь швырнул колючий снег в лицо Аратэ, но тот бросился бегом обратно на проспект, с которого пришёл в дом наблюдателя. В сердце лепрекона распускались золотые подсолнухи, и внезапно Аратэ захотелось петь.

Она была здесь, рядом, и всё получилось. Так, как он решил, так и получилось.

А с остальным он справится. Рано или поздно лепрекон добьётся своего, потому что… он всегда добивается своего. Аратэ даже не сомневался в успехе.

Ему понадобилось два часа, чтобы разобраться, как здесь работают торговые лавки, как правильно платить, и уже вскоре он, одетый в чёрный пуховик, тёплые ботинки и штаны, в шапке, с двумя дальнозвонами в карманах, ехал в рогатой самодвижке под номером семь в сторону её дома. Сердце пело, как золотой колокольчик, а от улыбки онемели губы. И отчего-то хмурые пассажиры, скользящие по его лицу равнодушными взглядами, начинали снисходительно усмехаться, а женщины поправлять причёски.

ПРИМЕЧАНИЕ

Насчёт улицы Стахановцев: тут, как мы видим, переводчик снова накосячил. Фамилия Стаханова, героя-ударника, ему не говорила ничего, и он перевёл по созвучию.

Ллидарий и его Норный дом ещё появятся в книгах цикла. А с одним из его представителей (и братьев) читатели романа «Стой, я недоговорила!» уже знакомы))