Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 40 Золотце

«А Игра престолов врала», — тупо думала я, глядя на чёрный остов, охваченный огнём.

Оказывается, сгореть в пламени дракона не так уж страшно. Ну то есть, очень-очень больно, конечно, но это весьма кратковременная боль, вряд ли человек её даже почувствует, потому что разом вскипает кровь и мозг сворачивается. Мгновение — и всё.

Мне хотелось крикнуть что-то вроде «Пушистик, нет», но горло сдавил спазм.

Я словно в замедленной съёмке увидела, как из драконника Швырки выскочил Эрсий. И синие яркие нити вырвались из его пальцев и ударили в дракона-убийцу, завились вокруг его шеи, лап, но Пушистик с громким визгом прыгнул, не раскрывая крыльев, во всё ещё закрывающуюся воронку выхода. Успел, едва не прищемив хвост.

Синие нити из пальцев Эрсия лопнули и упали на песок.

Принц посмотрел на меня. Я смотрела на него, не в силах о чём-либо думать. Пушистик убил профессора Грогия. Легко, словно… словно… бабочку из паяльной лампы. Пшик и…

— Ты убила профессора, — прохрипел Эрсий.

«Нет, это не я», — хотела возразить я, но базальтовая тяжесть, разрастающаяся в душе, не дала. Синие нити ожили и ринулись ко мне. Присосались, вытягивая последние остатки сил. Я отшатнулась и вдруг…

— Проржавей твоё золото! Эрсий! Какого…

Аратэ…

Он вырвался из драконника Мора, прямо так, с засученными рукавами, в кожаном переднике, всклокоченный. Проскочил между нами, раскрывая рукой золотой щит, и синие нити снова лопнули, разорванные им.

Я схватилась за плечи лепрекона — ноги подкашивались.

— Она привела Пушистика обратно, — холодно пояснил Эрсий. — Он сжёг профессора Грогия.

— Сжёг и сжёг, хрен с ним, — возразил Аратэ, по-прежнему удерживая щит.

Не металлический — из золотистых искорок, мечущихся по кругу, словно мотыльки.

— Профессор погиб по её вине. Отойди, Аратэ, — велел принц.

— А не пошёл бы ты⁈ — рявкнул лепрекон.

Дунул золотой пылью, и на миг Эрсий вспыхнул жёлтым сиянием, но тут же пыль осыпалась.

— Ты напал на меня? — не поверил принц.

— А ты напал на мою Лясеньку, — наябедничал Аратэ. — Мою сладенькую, светленькую, узкоглазенькую девочку. Иди, охладись.

— Она опасна.

— Очень, ты даже не представляешь насколько!

Никогда не думала, что «потемнели глаза» это не просто красивый литературный образ. Глаза Эрсия стали чёрными.

— Убирайся, — процедил он.

Аратэ живо обернулся ко мне, подхватил обеими руками (щит исчез), перекинул через плечо и вежливо бросив:

— Доброй ночи!

Выскочил с арены на лестницу, ведущую наверх.

Во дворе снял, прислонил к стене и заглянул в глаза. Было слишком темно, чтобы я могла разглядеть выражение лица лепрекона.

— Идти сможешь?

— Он его убил, — прошептала я. — Он его просто взял и сжёг!

— Ясно. Шок. Не удивлён. Пошли, я поддержу.

Я положила ладони ему на плечи. Нет, Аратэ явно не понял, что я пытаюсь ему сказать.

— Пушистик убил Грогия.

Ну как же он не понимает⁈

— Этого стоило ожидать, — не удивился лепрекон. — А нам с тобой стоит убраться раньше, чем сюда явятся Бахус и магистр. Пыжик, услышь меня. Нам надо убраться отсюда, поняла? Да? Вот и умница. Давай-ка, обними меня покрепче, донесу, так и быть.

Аратэ подхватил меня под задницу, поднял, и я, не в силах возражать и вообще сопротивляться, обняла ногами его талию, а руками — шею. Прислонилась головой к голове.

Вот так мы и добрались до библиотеки, а когда шагнули в иллюстрацию, Аратэ выдохнул, поставил меня на пол и заметил:

— Не то, чтобы ты была тяжёлой… Не тяжелее золота, но… Пыжик, в нашем договоре пункта о переносе грузов не было!

Я подошла к кровати, села, наклонилась, расшнуровала обувь. И, сбросив её, залезла в постель, закуталась одеялом.

— Э! — возмутился лепрекон. — Вообще-то, это наша общая кровать. А ты забралась туда грязной! Да ещё и в верхней одежде! А ну-ка, в душ!

Но я лишь уткнулась лицом в подушку и натянула одеяло повыше.

Стремительно стареющий Эрсий… живые шахматы… Росинда и Харлак… горящий труп Грогия… Кажется, даже для ордынки это чересчур. Аратэ, ворча, взобрался на кровать с другой стороны.

— Нет, ну вы посмотрите, какие мы нежные! Один труп, и всё — Лясенька сдохла. Вот как так можно реагировать? Я ещё понимаю, если бы Пушистик тебя спалил, тогда — да, есть повод для грусти. Но ведь ты жива, это уже…

И вдруг запнулся и замолчал.

Осторожно коснулся моего затылка, отодвинул одеяло и погладил волосы, перебирая их пальцами.

— Руки убери, — прошипела я.

Он послушался.

— Как себя чувствуешь, Лясенька? — спросил кротко.

— Иляна.

— Хорошо. Как себя чувствуешь, Иляна?

В любое другое время я бы насторожилась. С чего это лепрекон вдруг уступил? Но сейчас я была совершенно разбита и больше всего хотела забыться в спасительном сне, так что его покладистость вполне меня устраивала.

— Так, будто меня избили свинцовыми сапогами, — призналась я, в надежде, что настырный сосед по комнате отстанет.

— Понятно.

Аратэ спрыгнул с кровати и, судя по шлёпанью босых ног, удалился на кухню.

«Интересно, — вяло подумала я, — если вообще отсюда не выходить? Дверь закрыта или открыта? Мы сейчас в обычном времени, или оно остановлено?». Но вставать и проверять не хотелось. Даже чтобы приоткрыть окно, хотя вся комната пропахла горелой человеческой плотью, и это было нестерпимо.

Я спряталась под подушку, пытаясь уйти от вони, но и подушка насквозь пропиталась этой дрянью. Куда от неё скрыться?

Внезапно кто-то осторожно снял подушку, подсунул руку мне под плечо и приподнял.

— Давай-ка, выпей, — мягко попросил Аратэ.

Вот же настырный какой!

Он поднёс к моим губам кружку, от которой приятно пахло горячим вином со специями. Я оперлась локтем о постель. Да, алкоголь — это то, что мне сейчас нужно. Завтра, всё завтра. Высплюсь, и станет легче. И физически, и душевно. Я снова смогу вспомнить о своей цели: победа, чтобы вернуться. К родным, в семью, в спорт. В мой прекрасный мир без драконов и прочей магической нечисти. А сейчас мне нужно просто уснуть.

И я бы действительно так и сделала, но вдруг заметила, как настороженно, очень внимательно смотрит на меня Аратэ и как блестят его глаза. Как будто он ждал, чтобы я выпила это.

— Только не говори, что вино отравлено, — прохрипела я.

С него станется.

Рыжик приподнял бровь, а потом расхохотался.

— Серьёзно? Лясенька…

— Иляна.

— Пыжик, ты думаешь, мне нужна твоя смерть? А зачем? Да даже если бы и была нужна. Золотко моё, ты понимаешь, почему Мёртвый бог нас отпустил? М?

— При чём тут… Потому что ты сказал, что эльфов убили не мы, и война…

— Ах ты моя тупенькая! Но ничего, золото никогда не славилось остротой. Ну, сказал. Владычица лета ушла бы, и Мёртвый бог продолжил с нами. Но он нас отпустил. Даже тебя с Валери отпустил.

Я упала снова на подушку и закрыла лицо ладонями.

— Замолчи. Не хочу сейчас об этом…

Аратэ вздохнул и терпеливо объяснил:

— Потому что у них турнир. Команда на команду. Понимаешь? Тур-нир. И никто нам месяц на подготовку давать больше не станет. Вот увидишь, очень скоро нам объявят, что всё, подготовились. Хватит. Потому что две команды. Потому что грядёт война с Кукольником. Ну и вообще. А, значит, шесть игроков становятся неприкасаемыми. Ведь новичок просто провалит всё на свете. И тот, кто убьёт одного из шести, будет иметь дело с разгневанным богом. Поняла?

Значит так… я развела пальцы и глянула между них на Аратэ.

— Ты Эрсия спасал, да, не меня? Если бы принц меня убил…

— Просто выпей это, а? Сделай одолжение, — мягко шепнул он. — Выпей, и я отвечу на все твои вопросы.

— Бесплатно? — недоверчиво уточнила я.

Лепрекон рассмеялся.

— На пять, — тут же понизил ставки. — На пять вопросов, если ты будешь умничкой. Договорились?

Иго, моё иго. Степь, вольная и широкая, как я устала!

Но ведь это Аратэ. Мы с ним союзники, да и не сделал лепрекон мне ничего плохого до сих пор. Неплохой же, вроде бы, парень. Я снова села, взяла кружку и выпила залпом.

— Твой дед действительно предал своих союзников? Почему-то мне кажется, ты знаешь об этом. Не понимаю, на хрена мне эта информация, но всё же ответь.

Мне не понравилось выражение его лица. Аратэ словно не услышал мои слова. Он смотрел на меня так пристально, словно ждал, что я превращусь в золотой слиток или что-то похуже. И будто в ответ на этот взгляд, в ушах моих зашумело, шум перерос в гул, а в глазах заплясали золотые искры, завились, закрутились, и вот уже золотые диски заслонили всю комнату и фигуру лепрекона.

— Я передумала, — крикнула я. — У меня другой вопрос: что ты подсыпал в вино?

Но ответ, если он и был, я уже не услышала: мир погас, словно задутая великаном свеча.