Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 39 Нелепая смерть

Я могла бы им сказать, что такое предложение — оскорбительно. И нечестно по отношению к жениху. Что Аратэ, конечно, эгоист и хитрец, но такое вот очень дорого ему обойдётся… Но вместо всего этого лишь сдавленно произнесла:

— Мне нужно подумать.

Развернулась и отправилась на улицу.

— А чай? — крикнул Харлак вслед, но я лишь схватила лыжи с палками, спустилась с крыльца, пристегнула крепления и ринулась по вчерашней лыжне на трассу: благо ночью не замело.

В любой непонятной ситуации становись на лыжи — золотое правило биатлониста.

Ветер в лицо, скольжение, лёгкий морозец холодит щёки. Было тепло, градусов пять или шесть, наверное. С минусом впереди, конечно. А, может, и больше, всё зависит от влажности воздуха, а моря здесь не наблюдалось поблизости.

Я напряжённо пыталась осмыслить всё, что произошло. Мёртвый бог пощадил нас? Но почему? Потому что Аратэ убедил Владычицу Благого двора, что это не мы убили тех эльфов? А нас с Валери? Ведь моей-то казни помешало только то, что появилась гостья. Однако Мёртвый бог не походил на забывчивого человека, даже его вопрос про отца Эрсия звучал скорее стёбом, чем первыми признаками деменции.

А тогда…

Меня невольно пробрало холодом, и я прибавила скорость. Ещё быстрее, Иляна, ещё!

Турнир. Наверное, всё дело в нём. Оба повелителя этого мира, и злой, и «добрый», решили поиграть в шахматы другим способом — через биатлон. Значит, оба хотят, чтобы их команды победили? Может, всё дело в этом? Нас с Валери оставят в покое до турнира?

А победитель получит прощение…

Если первой приду я, то мне вернут ноги и отправят домой. Но тогда Эрсий… Эрсий будет сражаться в долине чудовищ, пока не умрёт. А Валери…

Банши была мне неприятна, это так. Единственная из всей команды, стабильно враждебно относившаяся ко мне. Но мой негатив несколько убавился: я, кажется, начала немного привыкать к этому миру и его тёмным обитателям. Даже признание «доброй» роаны в морском мародёрстве уже не так шокировало меня. И на фоне остальных Валери не выглядела прям совсем уж ужасной. Ну, фея смерти, ну, убивает песней, не любит людей, и, в частности, меня. Ну, бывает…

«Она ведь хотела меня убить», — вдруг осознала я.

Валери не могла не понимать, что со мной способен сделать Мёртвый бог, когда обвиняла меня перед ним.

«А мои ноги окрепли, — прошла фоном совсем другая мысль, — движения становятся куда увереннее, и форма возвращается».

Что ж… тогда, наверное, справедливо будет, если в яму, куда банши пыталась столкнуть меня, угодит она сама… Мне вспомнились скелеты, вмёрзшие в лёд стен, я вновь вздрогнула и едва не полетела на повороте, потеряв баланс, но кое-как справилась, удержавшись на ногах.

— Нет, — прошептала себе под нос, — нет. Я не судья и не палач, чтобы воздавать оком за око.

А тогда как?

Если я одержу вверх на турнире, Эрсий и Валери погибнут, а если они — погибну я. «Дилемма. Это, кажется, называется дилеммой. Как с трамваем, потерявшим управление…».

И ещё это дурацкое предложение Росинды. Впрочем, оно, хоть неприятно, оскорбительно, но хотя бы не смертельно. Объяснить роане, что у меня нет такой власти над лепреконом, чтобы я взялась за подобное поручение? А если бы была, я бы… Нет, конечно, нет.

Что, если я прямо откажусь?

Вот прямо сейчас вернусь и скажу: нет, ребята. Такие подлости творите без меня?

Финиш. Вот эта белая, иссечённая ветрами скала — финиш. Часов у меня с собой, увы, не было, но внутренний секундомер моей души подсказывал: сегодня уже лучше. Не идеал, но хоть что-то.

Я сняла лыжи, подошла и села, опершись о палки, на камень, отколовшийся от основной скалы.

Если я скажу «нет», поверит ли роана, что я их не сдам лепрекону? Или магистру? Любовь-то в академии под запретом. А если не поверит, что они с Харлаком будут делать после моего отказа? Прикопают в трёх соснах по быстренькому? Вряд ли, ведь Мёртвый бог хочет турнир, а искать шестого участника команды поздновато… Тем более, все же видели, как я улетела на одном драконе с Росиндой, так что преступление будет не скрыть…

«Поздравляю, Иляна, ты уже совершенно хладнокровно рассматриваешь вариант собственного убийства», — поздравила я сама себя.

Ох уж этот Неблагой двор! Как же быстро привыкаешь к его законам!

Так всё же: сказать нет? Рассчитывать на страх Росинды и Харлака перед гневом Мёртвого бога? А если… если ребята настолько тупы, что не поймут последствий такого поступка? Что, если сиюминутный страх разоблачения окажется сильнее долгосрочного перед наказанием?

Я запрокинула голову, вглядываясь в небо.

И ведь не вернуться в академию. Ни монетки, ни дракона…

Наверху кружились чёрточки с крыльями: видать, Искорка и ящер Харлака, имя которого мне не было известно, дожидались хозяев. Но я даже не знаю, как позвать дракона.

То есть, без помощи сладкой парочки вернуться мне не получится. Значит, придётся давать ответ. Солгать? Можно было бы. Сказать «да», а потом «не шмогла», как лошадь из анекдота. Ну вот не поддался Аратэ, не поддался. Я уж и так и сяк, а он… лепрекон, одним словом, чёужтут.

Я рассмеялась невольно, но смех быстро смолк.

Нет. Ненавижу ложь. Омерзительно это всё. Ладно. Ради жизни можно, конечно, солгать, но… врать изо дня в день… Меня аж передёрнуло от отвращения.

А в следующий миг я поняла, что лечу вниз головой, и ногу пронзила острая боль. Подо мной распахнулась ярко-вишнёвая пасть, я увидела огромный, с ледянку размером, язык и острые зубы. Мортармыш! Не успев подумать, ударила в язык металлическими концами лыжных палок. Челюсти захлопнулись, едва не прикусив мои руки. Хрясь — палки пополам. Дикий вопль оглушил. Чудище, воя, отшвырнуло меня прочь.

Я упала, пролетела по снегу и шмякнулась головой о камень, хорошо ещё, что сугроб смягчил удар.

Мир на секунду померк, но уже в следующий я попыталась вскочить. Получилось только на карачки. Я отползла шагов на пять, прежде чем монстр, придя в себя, ринулся ко мне.

А палок нет! И магвинтовки — нет. И…

Адреналин хлынул в кровь, придавая сил, я схватила камень и швырнула в злодея. Орда, вперёд!

Вдруг с неба упало что-то тёмное. Вцепилось в мортармыша, рвануло когтями, и тут же отпрянуло. Дракон! Тёмный в темноте, одни глаза светятся.

Монстр пошатнулся, взревел, распахнул крылья и громадным индюком кинулся на обидчика.

Ящер выскользнул из-под самых лап…

Новый рывок, и мортармыш всё же сбил юркого дракона в снег. А я увидела, как полыхнуло лиловым светом горло ящера…

Пушистик!

Я кинулась к нему. Мортармыш в два раза превосходил противника ростом, мой дракон не справится…

— Улетай! — крикнула я. — Пожалуйста… Кыш, кыш!

И замахала руками.

Пушистик закрутил хвостом шею мортармыша, отбросил его в сторону, а потом вдруг выдохнул пламя, и несчастное чудище вспыхнуло факелом. Рухнуло на снег, катаясь, и тут же замерло.

Меня вывернуло от омерзительного запаха горелой плоти и шерсти. И тотчас Пушистик подхватил меня лапами и взмыл в небо.

А я поняла, что тёмные пятна, метавшиеся в моих глазах, никакие не пятна вовсе, а мортармыши, устремившиеся на помощь собрату. Поняла, когда один из них сшиб моего дракона, и нас завертело в воздухе. Заснеженный склон будто упал на нас, но в последний миг Пушистик извернулся. Вновь взмыл вверх, уклонился от тяжёлой туши, метнувшейся слева. Проскочил под ногами другой, и вскоре враги остались позади, а на нас понеслись яркие звёзды.

Твёрдые кривые когти впивались мне под рёбра, словно обручи. От резкого перепада высоты меня затошнило, и всё стало красным. Но раньше, чем я потеряла сознание или меня вырвало, Пушистик раскрыл крылья и перешёл на планирование.

Я увидела тёмные стены академии совсем рядом. Мы поднырнули под один из каменных лучей. В ушах зазвенело от резкого драконьего крика, и в ответ на него нижняя башня, центральная, распахнула воронку.

Пушистик принёс меня… домой? В академию? Он не украдёт и не потащит меня в далёкую пещеру?

Мы влетели, и мой дракон сначала осторожно опустил меня на песок ободка вокруг воронки, а затем приземлился рядом. Я села, упёрлась руками в пол и зажмурилась. Голова кружилась просто ужасно.

— Вернула, значит? — прозвучал хриплый насмешливый голос. — И как же ты, тхаргица, смогла его призвать? И как заставила донести тебя до ворот?

Я подняла голову, раскрыла веки и увидела профессора Грогия. Патлатый старик стоял и шатался. Кажется, трезв он не был. Губы профессора кривила странная усмешка.

— Н-не…

«… не знаю», — хотела ответить я, но горло словно ободрали изнутри, в нём было сухо и колюче, и я лишь закашлялась.

— Ну, заводи, — кивнул Грогий. — Заведи своё животное в драконник. Сама.

Мне пришлось встать, дождаться, когда мир перестанет совсем уж раскачиваться.

— Пушистик, пойдём со мной, — попросила я, протянув руку.

Глаза дракона вспыхнули фиолетовым цветом, грудь тоже засветилась. И Пушистик вновь извергнул пламя.