Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 60 Друг

Мы с папой сидели на кухне и пили чай. Арсланг составил нам компанию, но он читал учебник по матану и наши разговоры не слушал. Зурган и Эльзята уже спали, а Альмана ещё не вернулась из Москвы. Мама была с ней. За окном сгустились сумерки, рассекаемые золотистым светом уличных фонарей. Мы рассматривали фотографии, которые прислала Альма, и шептались.

Я уже не грустила. Всё было совершенно чудесно: ээжа подключила всех родственников, и сумма на платье и на поездку сестрёнке собралась очень быстро.

— Мы как мушкетёры, — шутил папа, — один за всех и…

— … все за одного, — хмыкнула я.

Какая же сестрёнка красивая в алом спортивном купальнике и такой же юбочке, с золотом по подолу!

— Она точно станет чемпионом и прославит фамилию Убушаевых, — уверенно заявила я.

Папа усмехнулся, в уголках его глаз прорезались добрые морщинки.

— Это не главное, Иляна, — вздохнул он, — главное — семья. Главное, что все мы вместе.

И накрыл мою ладонь своей. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как от счастья сердце тает, словно масло в печи. Я дома. Мы вместе. Как те свечечки в лодочке из теста, которые мы делали на Зул. И жестокое испытание, и обман, и подлость, и предательство — всё осталось позади, в другом мире. Только всё ещё ныло плечо. Мне было бесконечно жаль Харлака, и непонятно, почему он так повёл себя. Нет, почему как раз понятно: его бросила любимая девушка, предпочтя богатство, его публично унизил её избранник, а его принц отрёкся от вассала. Ярость и ненависть оборотня вполне объяснялись и даже почти оправдывались, но…

Всё это осталось там, куда я больше не вернусь. И синеволосый принц с ледяными глазами — тоже. И, может быть, я ошибаюсь, возможно, Харлак прав: однажды Эрсий станет таким же Мёртвым богом, как и убийца его отца, но…

Могла ли я поступить иначе?

Нет. Почему? «Я его люблю? — спросила себя неуверенно и тут же мысленно покачала головой: — Нет». Эрсий был принцем из сказки. Красивым, как… леденец на палочке. Такие часто продают на кассе, иногда они просто просятся на язык. Я даже пару раз, не выдержав напора маленькой девочки в душе, сдавалась и покупала. И каждый раз была разочарована: это всё тот же сахар, просто в приятной для глаза форме и заманчивых расцветок.

Сахаром Эрсий не был. Но и моим человеком он тоже не был. За всё время нашего общения между нами ни разу не возникло ни теплоты, ни доверия. Так что я совершенно не переживала, что этот леденец достанется другой девочке.

А меня ждала моя жизнь. Единственная. Без отключённого времени, а потому каждая секунда в ней была бесценна.

— Знаешь, я подумала… мне ведь никто не мешает участвовать в паралимпиаде, верно? — шепнула папе.

Его пальцы сжали мою кисть.

— Золотая медаль? — спросил папа. — Очень-очень хочется?

— Нет, — я покачала головой, заёрзав щекой по его рубашке, — не медаль. Просто… спорт. Гонки. Состязание, понимаешь? Вот это всё. Просто чувствовать, быть.

— Значит, будешь, — кивнул он.

И мы замолчали, продолжая разглядывать фотки.

— Насчёт телефона… — снова вздохнул папа спустя долгое время.

— Сама заработаю, — отмахнулась я.

Он и так после больницы, ему нужно время на реабилитацию. Справимся. Он столько лет тянул нас без отдыха! А мне подойдёт и обычный кнопочный. Может, даже бэушный, почему нет?

Арсланг поднял голову, посмотрел на нас. Встал и вышел. Я услышала, как он одевается в коридоре. Встрепенулась, отстранилась от отца и выехала к брату:

— Ты куда?

— В магазин. Здесь недалеко. Сейчас вернусь.

— У нас всё есть, не ходи.

Брат посмотрел на меня.

— Не всё. У меня есть деньги тебе на телефон, ещё с тех, которые на Новый год подарили. Тебе надо будет созваниваться и решать всякое… Будет как будто тебе на день рождения.

— Но у меня он нескоро.

— На будущий.

— Арс…

Однако брат молча распахнул дверь и шагнул на лестничную площадку.

— Не надо, я сама! — крикнула я сердито.

— Ты ещё кто? — удивился Арсланг. — И что здесь делаешь?

Я подъехала ближе и увидела парня в чёрном пуховике и вязаной шапке, из-под которой рыжели вихры волос. Он стоял прямо перед нашей дверью и с горячим любопытством смотрел на моего брата.

— Арсланг? — уточнил сипло.

— Аратэ! — ахнула я.

А потом взвизгнула и крутанула колёса, огибая застывшего брата.

— Арс, пропусти! Это мой друг. Аратэ! Как ты здесь… откуда⁈

— Ну, должен же был кто-то вернуть тебе телефон, — ухмыльнулся рыжик.

Брат посторонился, и Аратэ бросился ко мне, подхватил под мышки и закружил, смеясь.

— Я заварю ещё чай, — пробормотал Арсланг, закрыл входную дверь, скинул кроссовки и вернулся на кухню.

Аратэ прижал меня к себе.

— Как ты меня нашёл? — прошептала я, трогая его лицо.

Никак не могла поверить, что это он. Живой. В моём мире.

— У лепреконов свои секреты, — отмахнулся лепрекон и поцеловал мои пальцы.

А губы-то! Шершавые от мороза и уже потрескавшиеся, но такие горячие и мягкие! Я смутилась:

— А Росинда, она с тобой?

— Она больше не моя невеста. Мы расстались.

— Ох, и она теперь должна будет выплатить…

Лепрекон аккуратно усадил меня обратно в кресло, присел рядом на корточки, взял мои руки в свои. Закрыл глаза и провёл моей ладонью по своей щеке. Колючая.

— Нет. Это я разорвал помолвку. Так что дом Росинды больше не должен ничего Золотому дому.

— Но…

Я замерла, сняла с него шапку, прицельно закинула на вешалку.

— … но как же ты?

Аратэ весело глянул на меня:

— А я здесь. Научишь меня пользоваться разными штуковинами? И читать по-твоему?

Я не успела ответить — в коридор вышел отец.

— Это мой друг, — снова представила я Аратэ. — Мы с ним подружились… там. Он приехал в Петербург специально, чтобы вернуть мне телефон.

Отец протянул руку, и лепрекон, чуть поколебавшись, неловко пожал её.

— Проходи, друг, попьём чаю. У нас ещё борцоки остались.

— Пап, Аратэ может у нас переночевать? — прямо уточнила я. — У него в Питере никого, кроме меня, больше нет.

— Чушь, — фыркнул рыжик, — я сейчас уйду. Просто зашёл…

— Арс, достань раскладушку, — попросил папа.

Мой самый лучший и самый добрый на свете папа!

— Я же говорила, — рассмеялась я, когда брат и отец пошли сооружать для Аратэ ночлег, — мой друг — друг всей моей семьи.

Однако спать гостю пришлось немного — мы проговорили почти до утра. Что с ним произошло, лепрекон не рассказал, говорила в основном я, а он расспрашивал. О моей семье, о моём мире.

— Я здесь надолго, пыжик, — наконец признался Аратэ. — Может, даже навсегда.

— Но тогда тебе нужен паспорт… ИНН и Снилс… ох! А ещё желательно получить специальность: тебе же придётся работать. Или сокровища Золотого дома с тобой?

— У меня всё под контролем, — отфыркнулся он.

Следующий день был выходной, и я забрала у Зургана букварь, чтобы учить Аратэ. Чтобы не позориться, мы отправились гулять. Одни. Лепрекон катил моё кресло, хотя я могла и сама — оно было электроприводным. И снова много-много говорили, так что у меня даже язык заболел. И снова только о моём мире, от обсуждения его семьи и того, что осталось там, рыжик уклонялся.

Изумлению лепрекона не было предела, когда мы спустились в метро, я только смотрела на него и хихикала.

— И это не магия? — недоверчиво переспросил Аратэ.

В который раз.

И в который раз я попыталась объяснить ему элементарную физику.

Мы катались до самого вечера. Старые станции потрясли воображение лепрекона. «Дворцы⁈ — бормотал он ошалело. — Для всех? Бесплатно⁈» — «Ну, не совсем», — смеясь возразила я и принялась разъяснять ему про оплату проезда, но, как оказалось, это рыжик уже знал. После Автова Аратэ погрузился в глубокое молчание.

А на ночь снова остался у нас.

Его удивляло всё. И что книги лежат прямо в квартире, не прикованные цепями, не привязанные. И что мы все живём вместе, и что квартира не разделена на женскую и мужскую половины, хотя и есть комнаты для тех и других. И техника. И газовая плита. И буквы в букваре. Аратэ резко открывал страницу, цепким взглядом окидывал хулиганок, снова закрывал, прижав пальцем, отвлекал меня разговором, а потом вновь заглядывал в то же место.

— Не убегают, — бормотал растеряно. — Не убегают и… и они всё на тех же местах.

Я смеялась.

Эльзята очень быстро взяла моего лепрекона в свои крепкие ручонки, и вечером Аратэ послушно катал её по комнатам. Бесстыжая девчонка! Я в её годы вела себя намного скромнее. А вот Зурган отнёсся очень недоверчиво к гостю и глядел букой. Да и Арсланг тоже не торопился знакомиться поближе.

Вечером второго дня, когда бедный лепрекон изображал лошадку, Арс пришёл на кухню, где я внимательно изучала условия прохождения в паралимпийскую сборную, присел рядом и вдруг спросил:

— Аратэ — твой жених? Он сватался к тебе?

— Что? Глупости, — хмыкнула я. — Он просто друг.

Хотела добавить, что у него есть невеста, но потом вспомнила, что её нет. Арс посмотрел на меня задумчивым взглядом. Встал и вышел. И через минуту ко мне прибежала сердитая Эльзята:

— Хочу лошадку! — захныкала она. — Почему Арсик забрала Аратика?

Я встревожилась, вырулила к ним, но оказалось, что ребята уже ушли из квартиры. Вот же… Арс! Ну не всё, не всё, что кажется влюблённостью, ею является! Иногда это — просто дружба.

Вернулся брат один. Я, разгневанная, встретила его в коридоре.

— А где Аратэ⁈ Ты что, решил, что моя девичья честь…

— Ему позвонили. Твой друг срочно уехал за документами. Иляна, мне понравился твой парень…

— Он не мой парень! — сердито крикнула я. — Ну сколько можно говорить об этом, Арс⁈

— А зря, — спокойно возразил нахал. — Зря ты морозишь хорошего парня.

Я так удивилась, что даже ничего не возразила. В смысле: морозишь? Хотела переспросить, но Арсланг уже занялся физикой — он поступал в Политех на факультет ядерной энергетики и старался не терять время даром.

Аратэ позвонил, не приехал. На следующий день сообщил, что снял жильё и нашёл работу и снова навестит меня, когда всё устроится.

— Если ты не против, — добавил осторожно.

— Я очень за, — честно призналась я.

Его не было долго. Очень долго. Непозволительно просто. Я уже успела начать тренировки: биатлон в паралимпийских видах спорта был, спортсмены соревновались сидя. Вот же я балда! Давно могла бы…

Тренировалась я сама: попасть в команду можно было лишь с осени. Так что я возвращала себе форму и собирала бумажки. И однажды, когда оттаявшие тучи пролились на город дождём, а солнце разукрасило лужи синим и розовым, Аратэ позвонил, и мы снова встретились.

— Ты похудел, — потрясённо прошептала я и провела пальцем по колючей рыжей щетине, когда парень нагнулся ко мне, чтобы обнять.

— Не успел побриться, — устало усмехнулся он.

— Круги под глазами…

— Чепуха.

— Мам, мы гулять. Надолго, — крикнула я.

Мама вышла, вытирая руки полотенцем, и поздоровалась с лепреконом, смерив его быстрым, оценивающим взглядом. Дверь в ванную приоткрылась, и я увидела чёрный глаз чемпионки. Выйти Альма стеснялась, и мы поторопились убраться из квартиры, чтобы никого не смущать.

Лепрекон катил меня по улице Стахановцев к Таллинской, а вокруг отчаянно чирикали воробьи.

— И кем ты работаешь? — спросила я.

— Так… нашёл дальнего родственника, и тот устроил в банк. После того как я получил гражданство. Если вдруг тебе интересно, я вроде как беженец.

— Родственник? А разве ты снова состоишь в Золотом доме? Или почему он пошёл тебе навстречу?

Я оглянулась, запрокинув голову. Аратэ загадочно ухмылялся.

— Ну, он не сразу обрадовался и понял, как ему повезло, — согласился жизнерадостно. — Давай махнём в парк, а потом на тот берег? Хочу гулять с тобой весь день.

Я рассмеялась:

— Не надоест?

Мы повернули на Малоохтинский проспект и покатили по набережной. Нева уже вскрылась, и мраморные серо-белые льдины важно шествовали в залив. Под низкими тучами носились белоснежные чайки. Аратэ молчал, а мне вдруг стало досадно, что он молчит. Кажется, я очень соскучилась по рыжику.

Заневский парк начинал зеленеть, и лепрекон повёз меня туда. Всё так же молча мы катились по аллеям, и вдруг Аратэ остановился, обогнул меня, присел на корточки и заглянул в лицо. Глаза его блестели, лицо было напряжённым. И я догадалась, что у рыжика есть какой-то жизненно важный вопрос.

— Не надоест, — вдруг сжирафил Аратэ, и я не сразу поняла, о чём он, — всю жизнь не надоест. Иляна, я… тебя люблю.

Эти слова дались ему с видимым трудом. Аж глаза потемнели от напряжения.

— Как золото? — смущённо хихикнула я, растерявшись и чувствуя, как щекам становится жарко.

— Сильнее золота, — торжественно заверил он.

А я вдруг поняла, что давно знаю это. Очень давно. Всю жизнь. Ну, по крайней мере, с той минуты, как увидела его на пороге квартиры. А может, догадалась ещё тогда, когда Аратэ уступил мне место на магическом турнире? Знала, хоть и никогда не анализировала это. И поразилась тому, какой идиоткой я всё это время была. Почему? Потому что смотрела только на синие очи ледяного принца?

— Я понимаю, — серьёзно продолжил лепрекон, — что ты меня сейчас не любишь, но рано или поздно твоё сердце оттает. А я всё сделаю, чтобы это случилось быстрее. Да я, конечно, не принц Эрсий, но… Я же лучше, Иляна. Неужели ты этого не видишь?

— Вижу, — рассмеялась я.

Положила руки на его плечи, потянулась и поцеловала в губы. Рыжик вздрогнул и ответил. Как тогда, в наш первый поцелуй: жарко и нежно. И я практически ощутила физически, как с его плеч свалилась громадная чёрная гора. Даже жалко было расстраивать, если честно.

Растрепала его волосы, отстранилась.

— Но я — инвалид, Аратэ. Я никогда не смогу ходить, понимаешь? Поверь, ни один врач мне помочь не сможет. Так что не порти себе жизнь.

— Мы попробуем ещё, — зло возразил лепрекон. — А если нет — не беда. Не можешь ходить — буду носить тебя на руках.

И он вдруг и правда подхватил меня.

— Ты что делаешь⁈ — запищала я, но Аратэ закружился, и пришлось вцепиться в него, чтобы не упасть.