Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 17 Преображение

Когда я проснулась, то не сразу поняла, где нахожусь: на потолке красиво переливались разноцветные хрустальные отблески. Пахло свежей выпечкой, а руки нащупали на животе что-то очень-очень пушистое.

Я села и удивилась ещё больше: это моя комната?

Красивые шкафчики с гнутыми ножками, мягкий диван, изящное трюмо с табуреточкой, обтянутой шёлком, письменный стол из красного дерева. Кажется, такое называется секретер. На столешнице — золочёные настольные часы в виде виверны, старинный письменный набор с пресс-папье, золотой чернильницей и настоящим пером. А главное — окна. Во-первых, они откуда-то появились, а во-вторых, были приоткрыты, и лёгкие кисейные шторы от пола до потока чуть парусили на сквозняке.

Моя кровать тоже изменилась, став двухспальной. Постель приобрела золотисто-зелёный цвет, подушек было столько, что я их даже считать не стала, а поверх одеяла лежал кремово-жёлтый пушистый плед.

Но главная странность, конечно, заключалась в изменении площади. Моя комната размерами была как купе в поезде, а эта…

— Аратэ, ты куда меня перетащил⁈ — крикнула я.

А главное — зачем?

Рыжий выглянул из душа. На этот раз он был в малахитово-зелёном махровом халате до самого пола, не запахнутом на груди. Медные волосы потемнели от влаги и слиплись сосульками, а из-за щеки торчала зубная щётка, поразившая меня даже сильнее, чем пушистые тапочки с помпонами на ногах.

— Никуфа не перетафкифал, — возразил парень. — Эфо тфоя кофнафа.

— Исключено!

— Пофофди! — он поднял палец, вернулся в душевую, послышался звук плевка, шум полоскания горла и струи из крана, и Аратэ снова вернулся ко мне, уже без зубной щётки, но с расшитым золотом полотенцем, которым вытирал лицо. — Видишь ли, я подумал, что, учитывая нашу сделку, мы вряд ли в последний раз спим вместе, а раз так, то мне нужно хотя бы немного комфорта. Ты вряд ли способна позаботиться о моём удобстве, пришлось самому. Поэтому пока ты отсыпалась, я просто перетащил сюда кое-что.

— А стены⁈

— Ты про картины? Тебе не нравятся прерафаэлиты?

Только после этих слов я заметила живописные полотна с рыцарями и дамами в старинных одеяниях. И бра. Бра из хрустальных призм, чуть позвякивающих на сквозняке.

— У меня комната была раз в пять меньше, чем сейчас.

— А, ты про расширение площади? Ну, это несложно. В академии почти все стены можно переставлять.

Я опустила ноги на зелёный ворс ковра, полностью закрывший мои лодыжки. Выдохнула.

— Если ты рассчитывал, что я это всё оплачу…

— Если бы я рассчитывал, заключил бы предварительно сделку. Кто ж рассчитывает без нотариуса? Ну или хотя бы без магической клятвы? Вот такие мы, лепреконы, щедрый и великодушный народ, ценящий красоту.

Ну да, ну да… Я не была уверена, что нотариусы в этом мире действительно существуют, а не мой встроенный переводчик обладает собственным художественным взглядом на оригинальный текст. И вдруг догадалась:

— Ты предполагаешь, что сюда кто-то может заглянуть! Нет! Сюда уже кто-то заглядывал, верно? Харлак?

Ну а кто же ещё? Аратэ скривился. Обличающе ткнул в меня пальцем:

— Ты разрешила ему заходить! Открыла двери! А говорила, у вас нет никаких отношений, врушка!

Подошёл к окнам, захлопнул сначала одно, потом другое.

— Их и нет, — я пожала плечами. — И вообще, это не твоё дело. А вот превращать мою комнату в… в… вот в это… Нет, я не против, не буду лукавить, но ты мог бы спросить сначала? Это же моя комната!

Рыжик вынул откуда-то сбоку секретера бутылку из тёмно-зелёного стекла, зубами подцепил крышку, открыл со звонким звуком «чпок», сел на угол столешницы.

— Будешь?

— Кстати, а что было в глинтвейне?

— Виноградный сок. Гвоздика. Всякие пряности. И чуть-чуть магии. Так что, налить?

— Алкоголь?

— Не. Сок яблочный.

— Пожалуй, нет. Я в душ.

Мало ли что когда-то было яблочным соком. И я ушла. Уже без удивления обнаружила и джакузи, и душевую кабину, и ростовое зеркало, и красивый рисунок на кафеле.

Ну…

Красиво жить не запретишь. Честно признаюсь: побочка договора с лепреконом оказалась приятной. Конечно, непонятно, что будет дальше, но лепреконов бояться — волков не кормить. Почему-то особенно приятным оказался фисташковый махровый халатик, явно женский, на золотой вешалке. Я даже умилилась. Даже подвесной шкафчик, доверху набитый флакончиками и баночками, не произвёл на меня такого впечатления. Всё же все шампуни, крема и маски мог использовать и сам Аратэ, вряд ли это предназначалось для меня, а вот халатик…

Но я, конечно, воспользовалась разными ароматными, медовыми, травяными и сметанными средствами. В конце концов, душ-то мой. И уговора хранить в моей ванной комнате свою косметику не было. Пошлина, так сказать.

Когда я вышла, Аратэ сидел за столом, закинув на него ноги, и ел что-то очень напоминающее шор белг, один из видов борцогов, вытянутый пирожок. Парень был уже одет в привычную для него чёрную одежду, напоминающую наряд тореадора.

— Офефайся, — приказал он и кивнул на шкафчик.

Я потянула носом:

— Ты бегал в столовую?

Рыжик дожевал, проглотил и пояснил:

— Нет, я сам приготовил. Хочешь?

— Ничего себе! Ты умеешь готовить? Вот никогда бы не подумала! Да, не откажусь, есть очень хочется.

Аратэ мотнул головой в сторону:

— Там кухня, можешь попробовать приготовить.

Мне бы рассердиться на это хамство, но сердиться настроения не было. Я давно не чувствовала себя настолько великолепно. Форма, конечно, была далека от той, в которой я находилась до падения, но и не та, что вчера. Я ощущала себя обычным человеком, могла бегать, прыгать и… Словом, вот из этого уже можно было что-то делать.

Ну и, конечно, несложно было догадаться, что в этом «виноват» был Аратэ и его вчерашний глинтвейн. Нет, не вчерашний, утренний. Точно! Ещё ведь даже обеда не было. Надо как-то фиксировать время. Может, дневник вести? Сложно сохранять нормальное восприятие календаря с вот этим вот отключённым временем в комнате. Одним словом, Аратэ, конечно, бесил, но никто другой, думаю, не дал бы мне того, что и он. И можно ли всерьёз злиться на волшебника, вернувшего ногам мышцы, из-за пирожков и жадности?

Я хмыкнула, прошла туда, куда меня послали движением подбородка, и увидела дверцу, за которой моему взору предстала кухонька, небольшая, но уютная. С газовой плитой и холодильником. С кофемашиной.

— Аратэ, — крикнула я, — откуда здесь газ?

Он подошёл и встал в дверях, облокотившись о косяк. Довольный, словно барсук после спаривания.

— При чём тут газ?

Я зажгла огонёк конфорки. Золотистый.

— За счёт чего это работает?

— Это магплита. Магия, разумеется, пыжик. Газ это у драконов. Ты вообразила, что плита подключена к глотке дракона?

В холодильнике оказался полный набор продуктов: и молоко, и масло, и яйца…

— И вот такое есть у всех студентов академии?

Аратэ пожал плечами:

— Кроме тебя, конечно. Ты же тхарг… типа, — и добавил милосердно: — Но теперь есть и у тебя.

— Понятно, — кивнула я, вынула из холодильника йогурт в стеклянной баночке, нашла чайную (золотую) ложечку, присела за аккуратный столик и принялась есть.

— Так ты испечёшь что-нибудь? — с надеждой уточнил рыжик.

— Спортсменам выпечка вредна, — возразила я. — Давай лучше вернёмся на тренировки? Спасибо тебе за чудесный глинтвейн, но ты же понимаешь, что мне нужно много и всерьёз заниматься, чтобы хотя бы отчасти вернуться в строй? Поэтому у меня такой вопрос: ты не мог бы сделать здесь спортзал? С тренажёрами, с…

— Нет, — резко перебил он меня.

Отвернулся и ушёл в комнату. Обиделся, кажется. Наверное, ожидал более восторженную реакцию. Я поразмышляла, решая, может быть, мне стоит побаловать мужское эго? Да нет, обойдётся лепрекон. В конце концов, всё это он делает для себя любимого, даже не уточнив чего хочу, собственно, я. А раз так…

Мы вышли на несколько минут позже, чем ушли. И, почувствовав, как Аратэ, державший меня под руку, напрягся и сбился с шага, я обернулась к нему, проследила за взглядом и увидела Росинду, улыбавшуюся Харлаку. Девушка подкидывала и ловила мяч, кокетливо посматривая на зеленоволосого, и над чем-то звонко смеялась. Ну да, рыжик, в эту игру можно играть вчетвером, а ты не знал?

— … и тогда я сказал: отец, если этот оборотень так мешает нашим крестьянам, почему бы его не убить?

— Действительно, почему? — удивилась Росинда. — Всего лишь вепрь размером с гору.

— Нет, нет. Не с гору, а с хижину. Два моих роста, не выше. Ну, разве что в холке. А отец такой: Хар, он забил насмерть восемнадцать рыцарей, как ты собираешься его победить?

— И как же?

Харлак откинул шерстяной плащ, небрежно вынул меч из ножен и задумчиво осмотрел клинок:

— А я говорю: да не проблема. Решу вопрос.

— Запомни, пыжик, — весело, словно продолжая диалог, сказал Аратэ несколько более громким, чем обычно, голосом, — силой хвалятся только те, у кого острый дефицит мозгов. Ты мне и такой нравишься, не надо строить из себя силачку.

Победитель вепря удивлённо посмотрел на нас, но Росинда даже не оглянулась.

— А всё же покажи мне тот приём, про который рассказывал, — нежно улыбнулась я Аратэ.

Интересно, а где Эрсий? Валери тоже не было. Может быть, они пошли спать? Судя по мечу, по блестящим розовым волосам, по роскошной бархатной одежде, Рос и Харлак уже побывали в своих комнатах. И тут я услышала холодный голос синеволосого принца:

— Нет.

И, наконец, увидела их с Валери. Девушка казалась разгневанной, она буквально напирала на Эрсия, а тот, как всегда равнодушный, стоял, прислонившись плечом к нише между кирпичными колоннами, в углу квадратного двора, и даже руки не скрещивал на груди, чтобы защититься хотя ментально.

Я принудила себя снова посмотреть на Аратэ. У нас же сделка.