Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 25 Тюлень

Рос наклонилась, подхватила меня за локоть и потащила вверх. Я аккуратно сняла тяжёлую морду с колен и встала.

— Ты…

Она закрыла ладонью мой рот, а потом… запела.

Но это не была песня. В ней не было слов. Наверное, правильнее было бы сказать «заиграла», потому что её пение было сродни игре на музыкальном инструменте. Плеск волн, шелест гальки, шорох крон, и — клянусь! — гул ханга тоже был. Нечто, ни на что не похожее. Впрочем, арии китов ведь тоже называют пением?

Росинда двинулась в сторону, увлекая меня за собой. И я заметила тонкую золотую ниточку, чуть поблёскивающую в воздухе на уровне груди. Девушка, придерживая её, сматывая на палец, и двигалась словно по нити Ариадны. Меня снова охватило какое-то умиротворение, отрешённость и приятие всего мира и себя. Даже когда позади раздался грохот, шебуршание и топот, я не вздрогнула, лишь обернулась и без особого волнения обнаружила, что Пушистик идёт за нами.

Всё было прекрасно. Мы шли в ловушку, которую явно нашёл Аратэ, и Росинда вела нас волшебным пением прямо туда, где убьют Пушистика.

Мне было грустно от мысли, что его убьют. Как ни странно, я успела привязаться к странному дракону. Конечно, он был ужасен и спалил своего прошлого наездника, но всё был единственным существом в академии, кто отнёсся ко мне с симпатией. И всё же смерть Пушистика тоже была хороша. В конце концов, мы ведь все умрём, и это прекрасно…

Мы шли по тёмным коридорам, спотыкались, держались за холодную шероховатую стену, и меня переполняла любовь ко всему миру и какое-то тихое, умиротворённое счастье. Мы умрём, а сквозь наши разлагающиеся тела прорастут цветы. И на них сядут пчёлы и будут делать мёд…

Как это хорошо!

Аратэ ждал нас на выходе из коридора. За его спиной перемигивались звёзды, чёрная фигура слилась бы с ночью, если бы не волосы, которые мерцали золотистым пламенем. К этому времени мои глаза привыкли к темноте, и я смогла видеть чёрное на чёрном.

Росинда потянула меня влево, а золотистое свечение нити словно налилось и стало похоже на луч солнца. И тут я увидела Эрсия и Валери. И яму. Яма темнела в полу, а принц и его невеста стояли по обе стороны от неё на узких карнизах. В руках ребят не было оружия, и меня это удивило.

— Не снимай, — шепнула Рос и надела на меня наушники.

Странная песня тотчас смолкла. Я удивлённо глянула на девушку и увидела позади неё, чуть левее, Харлака. В его руках осколком льда поблёскивал обнажённый меч. И я сразу поняла: дракона сейчас убьют. И в этот же миг Пушистик упал, а сверху на него с потолка рухнула золотая сияющая сетка.

— Нет! — закричала я, рванула с себя наушники и кинулась к нему, но Харлак схватил и крепко прижал к груди, а дальнейшие крики потонули в истошном драконьем рёве.

Пушистик рванул вверх, забился, не в силах раскрыть крылья. Я увидела, как Эрсий поднял руки, точно слепой, слепой, перебирающий нити на ткацком станке. Как ни странно, Харлак с мечом не торопился нападать на дракона. Валери тоже оставалась неподвижной, только чуть покачивалась и… пела.

Это была странная песня, хоть и со словами, незнакомыми мне, непонятными, свистяще-щёлкающими, но всё же словами. Голос златовласки то опускался куда-то ниже моего слухового диапазона, то взвивался так высоко, что пронзал виски. Он заглушал даже безумный рёв пленённого дракона.

Мне поплохело. Ноги подкосились, свет в глазах стал гаснуть…

Росинда резко зашипела и вернула наушники на мои уши. Блаженная тишина пришла на смену ужасному пению Валери. Но было поздно: голос красавицы словно выпил мои силы, ноги и руки стали ватными, мир закружился. И всё же я смогла понять: она убивает пением. Аратэ говорил, что их магии недостаточно для того, чтобы убить меня, а, значит, вряд ли её хватит, чтобы вычерпать жизненные силы дракона досуха. Вероятно, Валери сможет лишь ослабить его, а потом…

Ну конечно: потом его добьёт уже Харлак. Вот для чего нужен парень с мечом. И вот почему он не торопится пронзить Пушистика. Ждёт, когда ящер станет безопасен. Что делает Эрсий, я не знала, но догадывалась: вряд ли он просто наблюдает, как другие убивают моего дракона.

Моего. Дракона.

Я заставила себя расслабиться, повисла на руках Харлака так, что ему стало сложно удерживать меня. Колени подогнулись и, полагаю, моя тушка сделалась очень тяжёлой и скользкой. Голова упала на грудь. Не в прямом смысле, конечно, это просто устойчивое выражение. Харлак меня потряс, но я ничем не выдала, что в сознании. Тогда он аккуратно опустил меня на пол, прислонив к стене, и снова распрямился, перехватив меч поудобнее. Росинда склонилась надо мной, похлопала по щекам, я не дёрнулась и глаз не открыла.

И они поверили.

Встали рядом, дожидаясь конца.

У меня оставалось совсем немного времени и только одна попытка. А если нет, дракон будет убит. И совсем не было времени как следует обдумать, может быть, не стоит спасать тварь, однажды уже убившую человека?

Я прыгнула на стремительно слабеющее тело моего зверя. Рухнула на него, точно пудовая гиря. Или сколько там весит пуд? Я не помнила. Мне казалось — тонну. Преодолевая страшное сопротивление, стянула золотую сеть с крыльев. Тяжеленную, словно чугунную сеть, а затем сорвала наушники и надела на его голову, благо во время мытья заметила, где у драконов слуховые перепонки.

— Что ты делаешь⁈ — звеняще закричала Росинда позади.

А вот голос Валери словно усилился. Подняться я уже не могла. Пушистик взмахнул крыльями, подпрыгнул. Лети! Улетай отсюда, пожалуйста. Навсегда. Я увидела, как сверкнул металл, и поняла, что Харлак бросил в дракона меч, и что клинок пробил крыло, разрезав кожаную перпонку. Дракон снова упал на пол.

— Нет! — крикнула я.

Или прошептала. Не знаю. Чувствовала себя чугунной ванной, из которой утекают последние капли воды.

Новый взмах, более сильный. Крепкие когти задних лап схватили меня, увлекая вверх и вперёд. Пушистик устремился в чёрное небо. Кто-то (кажется, Аратэ) попытался схватить меня за ноги, я почувствовала рывок, но дракон всё же вырвался и выхватил меня. Мы взмыли вверх.

Пушистик летел совсем не так, как раньше: его движения были усталыми, вверх-вниз, словно он был помесью летучей мыши и улитки — амплитуда мыши, скорость брюхоногой.

На свежем воздухе и открытом пространстве стало легче дышать. И я дышала и дышала изо всех сил, а в голове мелькали обрывки мыслей. «Что ты наделала⁈ — вопили остатки разума. — Турнир… победа… хищник опасен… ты пошла против команды… ты…». Но сил думать не было. И потом, я ведь знала, что в любом случае не могла бы позволить им убить мою зверюшку. А поверить в то, что Пушистик — убийца, я не могла.

Внезапно кто-то упал на дракона сверху. И ещё раз. И ещё.

Дракон попытался атаковать противника, попытался удрать, но сил у него не было. От нового удара нас закрутило в штопоре, а потом когти разжались, и я полетела вниз, кувыркаясь в воздухе. Что-то упало на меня, выравнивая падение, обхватило тело. И мы свечкой вошли в тугую прохладную воду.

Объятья разжались. Вода ударила, завертела, увлекая на дно, хлынула в нос и лёгкие, шарахнула о камень, и я перестала понимать, где верх, где низ, и вообще, где я. Забилась и в последний миг вцепилась во что-то гладкое, плотное и объёмное. И это что-то цилиндрической торпедой выбросило меня наружу, а потом устремилось куда-то, и я, на одних голых инстинктах обхватила это что-то руками и ногами, прижавшись к нему, отплёвываясь от воды, содрогаясь от кашля, но уже понимая, что смерть осталась позади.

Мы выплыли на мелководье, я встала на ноги, нагнулась и меня буквально вывернуло водой. Горло и рот залило желчью. Ноги подкосились, я упала на камни, оглянулась и увидела…

Тюленя.

Тюлень в реке⁈ Как это?

Он неуклюже выползал на берег, перекатываясь с бочка на бочок и подталкивая себя хвостом. Светлый, какой-то розовато-голубой. Кое как я выбралась следом за ним и упала на траву.

Трава.

Летний двор. Благие фейри. Что-то такое кто-то мне рассказывал. Кажется.

Отдышавшись, я села, упёршись руками в землю, и снова поглядела на тюленя. И увидела на его месте Росинду, которая тоже сидела и смотрела на меня. Девушка была полностью обнажена, и лунный свет красиво обливал плавные изгибы её белого тела.

— Ну что? Полегчало? — угрюмо спросила розововолосая. — Пришла в себя? Это хорошо. Сейчас буду тебя убивать.