Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 42 О цвете волос

Я открыла глаза, и тотчас щёку обжёг удар.

— Иляна! — крикнул бледный Аратэ.

Совсем белый. Интересное сочетание с рыжим. Я подняла руку, провела по щеке парня и поняла, что та — колючая от щетины. Значит, чувствую. Если чувствую, значит, у меня есть тело…

— Иляна…

Лепрекон сгрёб меня и прижал к себе, зарылся в волосы. Я услышала, как бешено стучит его сердце.

— Я вернулась, — сообщила ему.

— Ты как? Болит? Тошнит? Мне показалось, ты умерла.

— А я и умерла. Пить хочу. Только не то, что ты мне давал… там был яд?

Он отстранился. Уже красный, а не белый. Придирчиво оглядел меня, потискал руки, ноги. Померил пульс. Вскочил и вышел на кухню. Я растянулась на постели. Лежать было хорошо.

«Прости, но нет, — ответила я Пушистику в пещере. — Если я пойду с тобой, то никогда больше не увижу своих. Ни ээжу, ни папу, ни маму, ни… никого». — «Увидишь». — «Во сне, я поняла, но это не одно и то же».

Может быть, я была неправа… может быть, но…

Орда не отрекается от своих. Даже ради счастливой жизни, даже ради магии, даже ради…

…Печальные лиловые глаза, тонкие пряди волос, высокие скулы и… тот нежный прощальный поцелуй, после которого ко мне вернулась жизнь. Драконий дар, как назвал его Пушистик. Но сейчас я не была уверена, что всё то, что мне привиделось, не было бредом умирающего сознания…

Ни ради чего не отрекается. Никогда. Я ещё поборюсь за победу. За ноги. За мою семью. Я вернусь, обязательно. И обниму маму, и сделаю всё, чтобы она больше не плакала.

Аратэ снова появился, подошёл и, присев на корточки передо мной, молча протянул хрустальный стакан. Лепрекона не было довольно долго, зато за это время бледность ушла, и парень стал похож сам на себя. Только на себя без вечной своей улыбочки.

— Что там? — спросила я.

— Вода.

— Без?..

— Без.

Я взяла стакан и недоверчиво оглядела его. Обнюхала. Аратэ раздражённо выдохнул:

— Это просто вода, Пыжик.

— И я должна тебе вот так просто поверить?

Он стиснул кулаки. Челюсти парня аж хрустнули от силы чувств. Но рыжий взял себя в руки, выдохнул, провёл ладонью по лбу и устало признался:

— Там был жизнетвор, не яд. Я не враг тебе, Ляся.

— Ты говорил, третий раз нельзя, помнишь?

Аратэ запустил пальцы в свои медные волосы, взлохматил.

— Д-да… но я надеялся… Не пугайся, ладно? Мы что-нибудь придумаем. Они только начали темнеть, наверняка есть какое-то средство…

— Кто?

Рыжик прикусил губы, нахмурился и нехотя ответил:

— Твои волосы. Они потемнели у корней. Это не Эрсий. У него нет такой силы. А с магией Мёртвого бога мне не справиться. Я думал, он отпустил вас с Валери хотя бы до турнира, но… я ошибся. Не бойся, наверняка есть средство…

Я уставилась на него.

— Ты меня едва не отправил на тот свет из-за тёмных корней моих волос⁈

— Я надеялся, жизнетвор поможет… В любом случае лучше умереть от него, чем сгнить заживо.

— Вот же ты…

Недоговорив, я залпом выпила воду — в горле действительно пересохло. Отдала кружку парню.

— Аратэ! Это просто отрастают мои волосы, понимаешь? Мне просто нужно обновить цвет. Я темноволосая, поэтому крашу волосы. А сейчас они немного отросли! Разве Росинда или Харлак так не делают?

— Зачем? — обалдел Аратэ.

— То есть… у них… А Эрсий тоже — синий? А… брови? Почему тогда они чёрные?

Лепрекон посмотрел на стакан в своих руках, покрутил его и вдруг побледнел.

— То есть… это не проклятье? Это… Бездна, Иляна, зачем⁈ Зачем тебе делать вид, что ты тхарг⁈ У них же нет магии! Я понял бы ещё, если бы ты их красила… да хоть в синий. Но в белый? Ты рехнулась?

— Мне просто нравится быть светленькой!

— Проржавей моё золото, — пробормотал Аратэ и закрыл ладонями лицо.

— Эй…

Чего это он? Растерявшись, я аккуратно потрогала парня за плечо. Тот вдруг порывисто обнял меня, прижал к себе, я почувствовала его ладонь на своём затылке.

— Я мог тебя убить, — пробормотал он. — Ты могла умереть… Вот так просто… Пыжик…

— Ты мог меня сначала спросить…

— Не хотел, чтобы ты испугалась.

Он дышал тяжело и неровно, и я смутилась.

— Перестань! Эй, Аратэ, ты чего? Не умерла же… Ну и вообще…

Но, что греха таить — мне было приятно видеть, как лепрекон взволнован. Аратэ выпустил меня, сел рядом, глядя вперёд, и задумчиво заметил уже вполне обычным голосом:

— Вот балда. Какой всё-таки у вас мир странный. С другой стороны… если у вас нет магии…

Задумался. Потом обернулся и прищурился.

— Так, я тебе должен пять ответов. Один вопрос уже закрыт: что было в том напитке. Отвечаю на второй: чёрные брови и ресницы, и, кстати, борода тоже, у Эрсия потому, что Эрсий — брюнет. На третий: нет, ни Харлак, ни Росинда, ни Эрсий не красят волосы. В нашем мире искусственно менять цвет волос — уголовно наказуемое деяние, наказание за которое — смерть. Так что сделай одолжение, Пыжик, до турнира никому не говори, что у тебя волосы не светлые. А с краской я что-нибудь придумаю.

— Ничего себе! Но — почему? Казнь это…

— Потому что цвет волосам придаёт магия. Ты смотришь на другого и понимаешь, кто перед тобой. Если покрасил это всё равно что… фальшивомонетчик.

— У оборотней всегда зелёный?

— Четвёртый вопрос. Нет, у оборотней может быть любой цвет, ведь оборотничество это природа, а не магия.

— Тогда объясни, какой цвет у кого что означает. И будем считать это пятым вопросом.

Лепрекон сбросил обувь, забрался на кровать, лёг, раскинув руки, и уставился в потолок. На меня он больше не смотрел, только в потолок, словно увидел там что-то крайне любопытное.

Мне ужасно хотелось спать. Стресс от пережитой клинической смерти перебил те, что я получила днём, и даже как-то вернул силы. Кажется. Но всё же тело требовало отдыха. Я легла рядом и положила голову ему на плечо. Было странно вот так лежать под боком человека, который только что тебя едва не убил. Или не человека…

— Синий — цвет ночного неба. Поэтому символ Эрсия — звезда. Ты же видела, да, его знак в доме для переодеваний?

— Да.

— Синий — магия ночи. Эрсий из рода звёздных принцев. Они умеют управлять эмоциями других: гасить, разжигать.

— Эмпат?

— Не знаю, что значит это слово. Звёздные принцы чувствуют чужие эмоции, от них чувства не скрыть.

Я грустно хмыкнула:

— Эрсий считает, что меня подослали, чтобы поссорить тебя и Росинду, его и Валери. Как же он не ощущает то, что чувствую я?

— Остатыш. У нас всех магия работает криво-косо, я же говорил тебе. И да, это был бы шестой вопрос, но ладно. Я просто повторил. И всё же ты мне будешь должна. Золотой — мой цвет. Власть над золотом. Я могу его чуять, призывать, отсылать и творить.

— А дар видеть ложь?

Аратэ рассмеялся.

— Седьмой вопрос. Ты мне должна два ответа. У меня нет такого дара.

— Но Мёртвый бог…

— Ошибается. Как и все. Мой народ просто весьма неплохо разбирается в людях и фейри, так уж вышло. Долгий опыт наблюдений и заключений сделок. Только и всего. Золотистый — Валери.

— Он тоже магический? А, нет, извини, не отвечай. Поняла сама.

— Солнечный. Банши отбирают у живых свет, но они же могут его даровать. Валери может не только убивать пением, но и исцелять.

— Неожиданно.

Он подул мне в пробор и рассмеялся.

— Росинда… Розовый. Её дар похож на дар Эрсия — она наделяет других желаниями. Но желания и эмоции это не одно и то же. Ты можешь, например, захотеть срочно выпить молока. Прямо здесь, сейчас. Или вдруг захочешь прыгнуть…

— … со скалы?

— Например. Да, прыгнуть со скалы. Или вместо скал увидишь пристань и возжелаешь к ней пришвартоваться. А вместо беззубой старухи — юную деву.

— Получается два дара: дар иллюзий и дар желаний.

— Одно. Ты видишь то, что очень и очень хотел увидеть.

Я вздрогнула. Получается, Харлак прав? Если Росинда станет женой Аратэ, то сможет помочь заключать лепреконам сделки? Например, человек очень-очень возжелает купить скорлупу грецкого ореха. Возжелает так, что будет готов душу продать… Да что там скорлупу! Пыль с дороги обменяет на родовые сапфиры.

— Харлак, — безмятежно продолжал Аратэ, — зелёный. Цвет леса. Он умеет разговаривать с растениями. Талант очень полезный для детей лета и совершенно никчёмный — для зимы. Под снегом растения спят. Но тогда, когда нас схватили эльфы, он очень пригодился. Дар разведчика.

— Растения разговаривают?

— Нет, если имеется в виду именно разговор. Однако через них можно подслушивать. Я ответил на пятый вопрос, а теперь…

— Нет. Ты забыл про меня.

— Ты — пустышка, у тебя нет магии.

— Да, но есть цвет волос. Белый это отсутствие магии?

Аратэ осторожно погладил мои локоны.

— И да, и нет. Это пустота, где магии нет, но её можно туда налить. Беловолосые могут быть абсолютно пусты. Или наоборот. Анимаги или маги огромной мощи. Но последние это уроды, в каком-то смысле. Мутанты.

— А темноволосые?

— Это уже…

— Нет, я ведь темноволосая на самом деле. Так что это всё ещё пятый вопрос.

Он хмыкнул.

— Мне нравится твоя лепреконистость. Хорошо. Тёмные волосы не говорят ни о чём. Под ними может скрываться всё что угодно. Поэтому странно, что ты красишь волосы в белый. Если уж красить, то в тёмный.

— А рыжий это всегда лепрекон? То есть, кроме твоих родичей, рыжих у вас нет?

— Или белка. Оборотни-белки по природе рыжие. Или лиса, они тоже рыжие. Но там оттенок не тот. Вообще, сущность зверя может наложить свой отпечаток на внешность. А теперь моя очередь. Насколько всерьёз ты влюблена в Эрсия?

Я задумалась. В сердце зашевелилась обида. Принц хотел меня убить и… и вообще… Аратэ молча ждал и перебирал мои волосы. Наверное, всё ещё рассматривал потемневшие корни.

— Разве это можно чем-то измерить? Но… Ты тоже думаешь, что я хочу рассорить их с Валери? — спросила я и пошутила: — И ты, Брут?

Шутка получилась невесёлой.

— Это не ответ на вопрос, Пыжик.

— Принц мне нравится. Да, наверное… Раз он мне снится. И… да, когда он рядом, у меня сердце стучит: тудух-тудух.

— Но ты не знаешь? Тебе сколько лет?

— С Нового года — двадцать семь.

Аратэ присвистнул:

— Ты родилась вместе со вселенной?

— Три вопроса, Аратэ. А я должна тебе только три вопроса.

— Ты забыла про те два, что задолжала мне ещё со времён первой сделки?

Не забыла. Просто надеялась, что забыл ты, золотце.

— На Новый год все калмыки прибавляют себе год жизни. Такая традиция. Но в документах у меня другая дата.

— Интересно. Но ты так и не ответила: насколько твои чувства к Эрсию всерьёз?

Странно, что его это так интересует. Удивительная настойчивость. Мне вспомнились синие-синие глаза, печальные, с вот этим цепляющим душу выражением отрешённости. И стало грустно, а сердце защемило от обиды и нежности. За что он так со мной?

— Всерьёз. Если бы он был своден и… Но я не собираюсь отбивать принца у невесты, я вообще никого ни у кого отбивать не…

— А я бы отбил, — вдруг прервал меня Аратэ. — Валери тебе не друг и не сестра. С чего бы благородничать?

Я приподняла голову и изумлённо обернулась к нему. Глаза лепрекона поблёскивали. В комнате ощутимо потемнело, горел только ночник, и, наверное, это был эффект от него.

— Ну, не Эрсия, конечно, — фыркнул рыжик. — Принц мне и даром не нужен. Но девушку, которая мне нравится… которая бы мне понравилась, я бы даже брату не уступил. Если бы чувствовал, что не безразличен ей.

Вот это откровения!

— Тогда тебе стоит изменить тактику, — посоветовала я. — Тебе нужно сблизиться с ней и найти общий язык, понимаешь? Не кичиться тем, что ты богаче, не обижать, и… Не унижать Харлака. Потому что это тебя самого рисует не в лучшем свете.

— Ты сейчас о ком? — полюбопытствовал лепрекон.

— О Росинде, конечно.

— Понятно.

— Знаешь, мне нравится Эрсий. И я примерно представляю, что могла бы сделать, чтобы сблизиться с ним. Да, меня оскорбляют его подозрения и… Но принц весь какой-то изломанный и рраненный. Как я, только не физически, а душою.

Настырные слёзы вновь набежали на мои глаза. Я вернулась в прежнее положение, хлюпнула носом, вытерла влагу со щёк ладонями и упрямо заявила:

— И с этим я бы тоже разобралась. Нашла бы путь к его доверию, он понял, что я не желаю ему зла, что на меня можно положиться. Но он — чужой жених, а для меня это важно, понимаешь? И даже если нет… Там, дома, меня ждёт семья. Те люди, с кем мы связаны кровными узами. Которых я очень люблю, и которые любят меня. Я должна вернуться.

— Если всё так, — шепнул Аратэ, — то зачем ты здесь? Что ты хочешь получить?

И тогда я рассказала ему обо всём: про ноги, про олимпиаду, про сделку с Литасием. Рыжик слушал молча и непривычно серьёзно.

— А если не победишь, то останешься калекой? — спросил прямо.

Я кивнула.

— Но теперь я не знаю, что делать. Если Эрсий проиграет…

— Отправится защищать Стену. Всего лишь. Ничего особенного, поверь. Да, для принца это унизительно, но в пяти академиях Сумеречного леса целенаправленно учат и готовят защитников Стены от монстров. Кто-то должен родину защищать.

— А Валери… Мёртвый бог тогда сказал: я или она… Если она проиграет…

— Победителей не судят. Если наша команда победит, Мёртвый бог не накажет никого из нас. Ну, если не считать наказанием защиту Стены.

Это несколько обнадёживало.

— Тебя тоже отправят туда?

— Конечно. Вот только лепреконы никогда не обороняли и не будут оборонять Стену. Раньше, чем я прибуду на службу в Долину Чудовищ, мой род меня выкупит.

— Хорошо быть богатым, — съязвила я.

— Хорошо, — согласился он задумчиво.

Мы долго-долго молчали, и я уже начала засыпать, когда Аратэ вдруг спросил:

— Ты правда хочешь, чтобы я сблизился с Росиндой?

— Да, — пробормотала я сонно. — Но это будет сложно: ей нравится Харлак и, кажется, больше, чем ты. Но я тебя помогу… Только, знаешь, давай ты больше не будешь ночевать в моей комнате? Тебе нужно вызвать у Рос доверительное отношение. Давай сделаем вид, что ты меня бросил? Ну и… ты можешь ей сказать, что ошибался… А лучше признайся, что между нами ничего не было. Мало кто из девушек простит жениху измену, понимаешь? Рос хорошая, хоть и импульсивная чересчур. Но я уверена, у вас всё получится… со временем.

Ткнулась ему под мышку. Аратэ промолчал, и я уснула.