Биатлон. Мои крылья под прицелом

Глава 27 Бойня

«Прости» — прошептали мои губы.

Я не сводила взгляда с лица Аратэ, потрясённая таким раскладом. А потом шагнула вперёд и, раскинув руки, встала между воинами-пограничниками и несчастным драконом.

— Нет! Не убивайте его. Просто отпустите…

В меня ударил магический луч, отшвырнув в Мора. Но один из мужчин стукнул по дулу магвинтовки товарища, стрелявшего в меня, снизу вверх:

— Она тхарг, брат.

— Тхарг у тёмных? — не поверил тот.

— Белые волосы. Узкие глаза. Смуглая кожа.

— Иллюзия.

Но тут вмешался Аратэ:

— Если благословенный желает убить дракона, пусть будет так. Но прошу тебя, диэль, позволь мне попрощаться с благословением матери. Этот дракон был вылуплен моей бедной матушкой из яйца, вскормлен и объезжен. Умирая, мать моя оставила мне в наследство своего ящера. Твоё право казнить его, но твоя милость разрешить нам последнее прощание.

Командир пограничников колебался, Рос гордо молчала, я отчаянно пыталась разгадать план Аратэ. Он ведь точно что-то задумал? Он же не допустит, чтобы Мортармыша убили?

— Послушайте! — крикнула пограничникам. — Вы же вроде благие? Какого же… Почему вы не добрые? Перед вами ученики академии, не воины. Да, у нас случилась авария, и мы…

Но предводитель вдруг протянул руку, крутанул кистью, и голос у меня пропал. Я схватилась за горло, засипела, пытаясь сказать хоть что-то.

Чёрт!

Да что ж это такое вообще⁈ И это — Благой двор⁈ Светлые фейри⁈ Я не очень-то помнила английские легенды и мифологию, но, по идее, благие это добрые, а тёмные это злые. Тогда почему злые — и те, и эти? В чём тогда разница⁈

— Да, — задумчиво пробормотал диаэль и опустил руку, — тхаргица пустая. Что же, лепрекон, я дам тебе возможность попрощаться с твоим ящером. Но взамен ты должен будешь мне три желания.

Что?

— Как в сказках? — вырвалось у меня.

Росинда внезапно подошла, обняла меня за плечи и шепнула на ухо:

— Заткнись.

— При всём моём уважении к Благому двору, — Аратэ развёл руками, — одно.

Видимо, его совершенно не удивила запрошенная цена. И никого не удивила. Все эти брутальные длинноволосые воины в сверкающих доспехах, держа нас на прицеле, даже не улыбнулись странной торговле своего командира.

— Что ж, — процедил тот, — тогда: кругом и шагом марш.

— Как скажет благословенный.

Аратэ покорно развернулся и направился куда-то в сторону.

— Два, — сдался командир.

Рыжик остановился и глянул на него:

— О, душа моя желала бы исполнять и исполнять пожелания благословенного, но… Я лишь лепрекаид, младший сын, увы. Мои возможности не настолько велики. При всём желании я в силах исполнить только одно.

Мне показалось, что я услышала, как скрипнули зубы диэля.

— Что ж, — буркнул тот. — Я добр и милосерден. Иди и прощайся.

Аратэ подошёл к дракону. Проходя мимо нас, он даже не глянул в нашу сторону. Обнял башку чудовища, прижался лицом к его морде.

— Ты был славным драконом, Мор, — произнёс каким-то чувственно-низким, взволнованным голосом. — Леса будут помнить тебя.

Сердце моё защемило.

— Послушайте! — снова заговорила я. — Благословенный диэль…

Мне хотелось объяснить ему, насколько подло и нечестно тот поступает, но тут…

— Панты мне в голову! — потрясённо выдохнул диэль и бросился вперёд.

Я обернулась и увидела нечто громадное, золотое, сияющее гибким металлом. Аратэ, ухмыляясь, стоял рядом с золотой статуей Мора. Впрочем, в следующий же миг уже не стоял: взбешённый командир пограничников сгрёб лепрекона за грудки и отшвырнул на землю, выхватил меч из ножен:

— Ты обманул меня, рыжий урод! — крикнул яростно. — И ты умрёшь!

Мы с Росиндой бросились на него, цепляясь за руки, но тот легко отшвырнул нас, и воины схватили нас раньше, чем мы успели подняться.

— Желание, — безмятежно напомнил Аратэ, лёжа на траве.

Даже клинок, надавивший на его горло, не мешал лепрекону улыбаться. Диэль гневно выдохнул.

— Что ж. Выполни и умри с миром. Повышение. Я загадываю повышение.

— Мне жаль, но…

Аратэ щёлкнул пальцами, и вокруг них возникло золотистое облачко.

— … другое желание было прежде. Впрочем, два в одном.

Меч выпал из руки командира. Воин взвыл, схватился за голову и рухнул на колени. Закричал раненым козлёночком, и на наших глазах из его головы выклюнулись какие-то веточки… Нет, не веточки — рога! Они начали стремительно расти и ветвиться.

— Лорд Барадиэль, — испуганно ахнул тот, кто держал меня, отбросил и кинулся к начальнику: — Лорд Барадиэль! Что с вами?

Аратэ вскочил и, и не глядя на катающегося по земле несчастного, отряхнул штаны.

— Желание клиента — закон, — резюмировал издевательски. — Ты стал выше. Поздравляю.

Пошёл на врагов, и мужчины перед ним попятились, ощерившись клинками. И в тот же миг раздался пронзительный голос, запевшие что-то на незнакомом, свистящем языке.

Валери! Это её смертоносная песнь.

Аратэ поднёс ладонь к губам лодочкой и дунул через неё на меня. И я почувствовала, как застывает моё тело.

— Нет! — крикнула ему, однако звук сломался в горле.

Я кинулась к лепрекону, но окаменела, едва успев поднять ногу. Мир обеззвучил, и всё же я продолжала видеть. Я видела, как оленерогая жертва коварства лепрекона вскочила и ринулась на Аратэ, но его меч вонзился в золотой щит, возникший из ниоткуда. Движения диэля были подозрительно неуклюжи, видимо, тяжёлые оленьи рога на его голове мешали балансу. Я видела, как другие пограничники принялись стрелять из магвинтовок. Одна пуля ударилась в меня и срикошетила от золота. Вот только целиться в прыгающую и дерущуюся с их командиром фигуру было слишком затруднительно, и тогда воины тоже вытащили мечи и вступили в схватку с лепреконом. Видела, как в лес ворвался дракон, со спины которого прямо в рубку прыгнул Харлак, заранее обнаживший клинок, и ринулся на врагов. Видела, как пограничники начинают шататься, а движения их становятся неуклюжими. Понимала: на них действует смертельная песня Валери.

И наконец в тени деревьев я заметила Эрсия. Опальный принц стоял, прислонившись к стволу берёзы, и словно перебирал струны арфы. Выражение его лица в предрассветном сумраке сложно было понять. Да и незачем. Вряд ли там было что-то доброе.

Первым упал противник Аратэ, и рыжик безжалостно перерезал ему горло.

А я не могла даже закрыть глаза, чтобы не видеть бойни, начавшейся сразу после этого. Ребята подходили к обессиленным врагам, выбивали оружие из их слабых рук, пинали жертву на землю и просто, хладнокровно и без лишних колебаний лишали жизни. Аратэ, Росинда, Харлак, Валери… они все.

Внезапно Эрсий открыл глаза, глянул на меня, подошёл и перекрыл мне зрелище ладонью.

— Этого тебе видеть не надо, — шепнул тихо.

И я даже испытала благодарность к нему. Смотреть на весь этот ужас было слишком омерзительно. Душа моя разрывалась на части и плакала. Ужасный мир. Безжалостный. Беспросветный.

Всё это длилось недолго, а мне казалось — целую вечность. Наконец, Эрсий отнял руку.

— Возвращаемся. Уверен, скоро здесь появятся светлые.

Аратэ подул на своего дракона, и золото с чешуи начало таять. Потом подошёл ко мне и коснулся плеча. Не будь я озолотелой, я бы отшатнулась — парень весь был запачкан кровью. Однако тело моё оставалось всё таким же каменным, и лишь от пальцев рыжика начало теплеть, как от кружки горячего кофе. И вот уже я моргнула раз, другой… А потом всхлипнула, медленно поднесла руки к лицу и закрылась ладонями.

Они их убивали… они их убивали так равнодушно, как я не смогла бы даже барана убить…

Легко.

— Эй, пыжик, не нюнь. Давай-ка руку, полетели. Дома поплачешь.

— Я не полечу с тобой, — прошептала я, дрожа.

Зубы клацали. По телу стекало что-то холодное и тяжёлое, словно свинцовый гель. Аратэ громко хмыкнул:

— Остаёшься здесь? — спросил провокационно.

Но мне было всё равно. Слёзы рвались из глаз. Мне казалось, что сейчас, как у клоуна, брызнут фонтанами. Внезапно вмешался Эрсий:

— Она полетит со мной.

— Без проблем, — отозвался Аратэ и убрал руку с моего плеча.

Принц увлёк меня за собой, помог вскарабкаться на Швырку. Я ослепла от слёз, и ноги подкашивались, так что без его помощи не смогла бы сесть в седло. Эрсий сел позади. Дракон подпрыгнул, подгрёб крыльями воздух и полетел низко-низко над водой.

К моему облегчению мой спутник молчал всю дорогу. Так было легче.

К академии мы прилетели на рассвете, солнце уже поднималось над горами, отчего снег сделался сине-красным и зазолотился. К этому моменту я выплакала всё, что скопилось внутри, и была словно окаменевшая. Дракон приблизился к центру летучей крепости, и арена открыла перед нами свою воронку. Мы взмыли туда и приземлились на пол.

Эрсий так же молча помог мне слезть.

— Ты никогда не убивала? — спросил равнодушно.

— Н-нет, — прошептала я и прислонилась к стене.

— И не видела, как убивают?

Я помотала головой. Он кивнул.

— Иди к себе, выспись. В первый раз это тяжело. Потом станет легче.

— Не хочу «легче», — прошептала я, обхватив себя руками. — Не хочу…

— Это жизнь. Если ты не научишься убивать врагов, враги убьют тебя. И твою семью. Единственное милосердие, доступное тебе — подарить им лёгкую смерть.

— Не хочу так.

Он вдруг усмехнулся почти добродушно:

— Иди к себе. Прими душ или что там у тебя есть. Я пришлю тебе вина. Отдохни и выспись. В смерти нет ничего особенного, к ней нужно просто привыкнуть.

Мне хотелось сказать ему, что это плохая идея. Что нельзя привыкать к смерти, что… Но тут в воронку ворвались другие драконы. Первым — белый Валери. И я поторопилась уйти. Видеть смертельную красавицу мне совершенно не хотелось.

Уже в библиотеке меня догнал Аратэ, всё ещё наполовину обнажённый. Видимо, не стал забирать рубаху у Росинды.

— Ты не забыла, что мы ночуем вместе? — спросил он.

— Не сегодня, — выдохнула я, не глядя на него.

Не могла: перед глазами застыла картина, как лепрекон режет горло воину. И я шагнула в иллюстрацию, но рыжик мгновенно схватил меня за руку и попал в комнату одновременно со мной.

— Сегодня. И завтра. И вообще — это решать мне.

Я пожала плечами. Договор есть договор. Но оглядываться на него не стала, сбросила обувь, прошла в душ, содрала с себя уже высохшую одежду. На моё счастье, оказалось, что озолочение имело побочный эффект, от которого всё мокрое высыхало. Долго-долго стояла, вся дрожа, под горячими струями, а потом, укутавшись в полотенца, прошла к себе, молча легла в постель, закрутилась в одеяла, точно в кокон, и уткнулась в подушку.

Через некоторое время почувствовала, как матрас просел. Аратэ обхватил мой кокон, прижал меня к себе и спросил:

— Ты же понимаешь, что они убили бы нас?

— Д-да, — прошептала я.

— По-твоему, лучше быть убитой?

Я обернулась. Пересилив себя, посмотрела на него.

— Нет. Но песня Валери их обессилила. Их можно было просто бросить и…

— Глупый пыжик, — выдохнул Аратэ. — Глупая, глупая пустышка! Ты сейчас ничего не поймёшь, просто запомни: нельзя оставлять врагу жизнь. Побеждённый враг станет лишь крепче. Вернётся и убьёт тебя.

— Может быть, но… они всего лишь выполняли свой долг. Мы нарушили границу. Они бы просто арестовали нас и…

Лепрекон хмыкнул и вдруг повеселел. Глаза его блестели, потемневшие медные волосы прилипли ко лбу.

— Забавный мир, из которого ты пришла. Очень. Мне даже захотелось взглянуть на него одним глазком. Это что же там за беззубые существа обитают? Благие арестовали бы нас, а потом бы допросили, чтобы понять, что мы замышляли против Светлой Владычицы. Не знаю, как допрашивают у вас, а у нас обычно пытают. Качественно, так, что ты бы сломалась и призналась, захлёбываясь кровавыми соплями, что лично хотела Преблагой выколоть глаза и слить её кровь на алтарь Мёртвого бога. Призналась бы во всём, умоляя лишь даровать тебе смерть.

Я вздрогнула всем телом, но упрямо возразила:

— Какой смысл в таком допросе, если в результате получаешь ложь?

— Нет, ну правду они бы узнали, конечно. Просто им не понравилась бы наша правда. Куда приятнее притащить на суд Владычицы тёмных шпионов и получить награду за их поимку.

Кошмар какой! Я зажмурилась и всхлипнула:

— Они же светлые! Почему они не добрые?

И услышала собственный голос: такой ломкий, жалкий, как у ребёнка, которому разбили куклу. Аратэ тихо рассмеялся, провёл пальцами по моей щеке.

— Они добрые, — шепнул мягко. — Просто мы для них — враги, понимаешь? Тысячи лет войн между Благим и Неблагим дворами оставили миллионы легенд о нашей кровожадности и подлости. Они нас боятся, а страх ожесточает. Они добрые, но только к своим. И вот ещё что: оставь мы в живых хоть одного из них, он сообщил бы Владычице о нападении тёмных на границу. И это привело бы к новой войне, в которой погибли бы тысячи и тёмных, и светлых. Думай об этом, о тех жизнях, которые не прервались.

Я снова посмотрела на него. Заморгала, прогоняя слёзы.

— Валери убивает песней?

— Ну, она же баньши. Они умеют это делать.

— Ты говорил, что вы не можете убить меня, но получается, что одна песня…

Лепрекон криво улыбнулся:

— Спи давай. Я и без того тебе бесплатно рассказал слишком много.

— Кто такой лепрекоид?

Аратэ закатил глаза.

— Вот… женщина! Ладно, снизойду к твоему состоянию. Лепрекоид это младший в роду лепреконов, пыжик. Существо с небольшими возможностями.

— Но ты не младший?

Рыжий ухмыльнулся:

— Нет. Я — наследник клана. А теперь всё. Спи давай. Лепреконы, знаешь ли, даром ничего не делают. Хочешь получить сведения? Изволь. Лишь заплати сначала. У меня, конечно, нежное и доброе сердце, но всему есть предел.

Я вздохнула, отвернулась и закрыла глаза. Обо всём этом я подумаю потом. Когда проснусь. Сейчас у меня не было никаких сил. Просто никаких сил.

И провалилась во тьму, оказавшись снова на берегу реки в ночном лесу, и снова мои сокомандники резали людям шеи. И снова я услышала ужасную песнь Валери. А золотой Аратэ стоял и ухмылялся, наблюдая кровавый кошмар.