Эластичные сердца

Глава десятая

Виктор

ФОТОГРАФИИ. ГОРЫ фотографий лежали на моём столе. В журналах, газетах, в печатных изданиях, которые мой приятель из индустрии сплетен смог для меня собрать.

Фотографии Николь и Габриэля, целующихся на ковровой дорожке премьеры его нового блокбастера. Фотографии, где они смотрят друг на друга с любовью. Фотографии, где она смеётся над чем-то, что он говорил журналистам крупных телеканалов. Это была игра? Или правда? Если это игра, у неё большое будущее в Голливуде, и это никак не связано с дизайном костюмов. Я ненавидел эти фотографии. Я ненавидел то, как он на неё смотрел.

Я ненавидел то, как она смотрела на него — точка. Я не был ревнивым мужчиной, но чёрт возьми, эта хрень грызла меня изнутри.

— По крайней мере, она согласилась только на премьеру, — сказала моя помощница, входя в кабинет с ноутбуком в руках.

— Что ты имеешь в виду?

Коринн села напротив меня и поставила свой ноутбук на мой стол. Она перевернула его и указала на заголовок популярного блога о сплетнях.

«Габриэль Лейн обещает работать над своим браком».

— Это сплетни, — пробормотал я, проводя руками по лицу, чувствуя, как на меня наваливается усталость.

— Я знаю, но всё же. Они выглядят чертовски счастливыми, — сказала она, снова повернув свой ноутбук, чтобы посмотреть на них.

— Тебе что-нибудь ещё нужно? — спросил я.

Глаза Коринн расширились.

— Нет. Ты просил меня показывать тебе всё, что о них пишут, вот я и пришла. Хотя, думаю, это всё.

Я кивнул.

— Спасибо. Не могла бы ты принести мне кофе, пожалуйста? Кажется, я вот-вот потеряю сознание прямо за столом.

Она встала.

— Конечно. Хочешь, я придержу твои звонки на час?

Я закрыл глаза. Это было бы здорово. Часок полежать на диване. Я резко открыл глаза, уставился на диван напротив моего стола, и внезапно в этот момент я мог думать только о том, как Николь скачет на мне верхом. Блядь. Я покачал головой.

— Нет.

— Хорошо. Я вернусь с кофе, — нараспев произнесла Коринн и вышла.

Я не понимал, почему вдруг начал представлять, как мы с Николь занимаемся сексом в моём кабинете, но с тех пор, как она пришла в тот день и мне поручили её развод, я видел только её. Поначалу потребовались месяцы, чтобы перестать видеть её повсюду, когда я входил в кабинет. Для концентрации я даже подумывал поменяться кабинетами с Бобби, но у него был дерьмовый вид на парковку и улицу, а у меня был вид на океан, так что я смирился и остался. Теперь жалею, что не поменялся. Я бы предпочёл смотреть на бетон, чем бороться с мыслями о том, чтобы трахнуть клиентку. Мою красивую, энергичную, запретную клиентку.

Глава одиннадцатая

Виктор

МЕНЬШЕ ВСЕГО на свете мне хотелось видеть повсюду новости о том, что Николь вернулась к Габриэлю. Повсюду. В каждом журнале, в каждой газете, даже в крупных изданиях, которые должны сообщать реальные новости, говорилось об этом. Судя по всему, они стали главной темой для обсуждения, поскольку Николь изображали фанаткой, поймавшей звезду. Чушь. Всё это чушь. Он не был звездой, когда они познакомились и поженились, но, думаю, папарацци забыли об этом, или им всё равно, поскольку это продавало больше историй. Я выждал неделю. Они ходили на премьеру в среду вечером, и с тех пор я имел дело со сплетнями, но у меня были более важные дела, например, закончить другое дело, и, как сказала Коринн, Николь согласилась только на пару мероприятий, одно из которых — премьера. Как её адвокат, я не имел права расстраиваться по этому поводу.

Тем не менее, чувство раздражения и дискомфорта не покидало меня.

Мне нравилось думать, что я умею оставлять работу в офисе — если только не намечалось что-то серьёзное. Но эта ситуация с Николь, казалось, начала захватывать мою жизнь и за пределами работы. В воскресенье, пока я наводил порядок у себя дома, я мог думать только об этом. Словно по сигналу, телефон завибрировал в кармане моих спортивных штанов. Я перестал мыть тарелку, которую держал в руке, и выключил воду, увидев на экране имя Коринн. Она почти никогда не звонила мне по выходным. Если нам было что сказать друг другу, мы общались по электронной почте. Я быстро ответил на звонок.

— Э-э-э, — сказала она. — Ты случайно не смотришь трансляцию с красной дорожки?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она говорит. Я не знал, что сегодня вечером идёт по телевизору, но всё равно потянулся за пультом и включил телевизор.

— Нет. Что мне нужно найти? — спросил я, переключая каналы.

— «Золотой глобус», — произнесла она. Я перестал перелистывать каналы, когда заметил женщину в изысканном чёрном платье с микрофоном, которая улыбалась. Моё сердце замерло, когда она поднесла микрофон к Габриэлю Лейну, стоявшему рядом с ней и выглядевшему великолепно, а затем к Николь, которая стояла рядом с ним в красном платье, облегавшем все её чёртовы изгибы, и выглядела так, будто ей место в моей постели.

— Какого хрена? — прорычал я. — «Глобус» не был частью соглашения.

— Я не была уверена, было ли это добавлено в первоначальное соглашение, — сказала Коринн.

— Ни хрена не было.

— Ладно, не буду тебя задерживать. Я просто хотела, чтобы ты это увидел — на всякий случай, — она помолчала. — Как думаешь, может, они пытаются сойтись снова, но она сама ещё в этом не уверена?

Я подавил готовый вырваться рык, снова посмотрев на экран — на Николь, которая теперь держала Габриэля за руку, а он с улыбкой смотрел на неё сверху вниз. Я собирался её убить. Сначала трахнуть, а потом убить. О чём, чёрт возьми, она думала? О чём, чёрт возьми, я хотел, чтобы она думала? Я уже и сам не знал. Не мог быть уверен. Но одной мысли о том, что эти красные губы принадлежат кому-то ещё, кроме меня, было достаточно, чтобы свести меня, чёрт возьми, с ума.

— Пока не знаю. Но я во всём разберусь, — сказал я.

— Могу я высказать предложение? — спросила она как раз, когда я собирался повесить трубку.

— Что? — произнёс я, и в моём голосе явственно слышалось нетерпение.

— Может, спросить Уильяма?

— Какая отличная идея, Коринн. Давай я позвоню её отцу, который, по совпадению, мой босс, и спрошу у него, знает ли он, что, чёрт возьми, происходит с моим клиентом. Уверен, это отлично скажется на всей этой истории: «Может быть, ты станешь партнёром, когда эта хрень закончится, Виктор». — Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Я разберусь с этим.

Я закрыл глаза и начал считать от десяти в обратном порядке. Мне казалось, что вот-вот у меня лопнет вена на лбу, или на шее, или на чёртовой руке — из-за того, с какой силой я давил на пульт.

Я позвонил сестре, чтобы узнать, смотрит ли она. Может, мне стоит посмотреть церемонию в присутствии других людей, чтобы в итоге не разнести к чертям весь свой дом.

— Миа и Дженсен приехали, — сказала моя сестра, сняв трубку.

Дерьмо. Я совсем забыл, что наши друзья приедут в город.

— Они сейчас у вас? — спросил я.

— Да, правда, они не привезли с собой детей. Мы смотрим церемонию вручения «Золотой глобус». Хочешь к нам присоединиться?

— Да, скоро буду.

Я взял ключи и бутылку вина и уже шёл к своей машине, ещё до того, как мы закончили разговор. Когда я добрался до дома сестры, входная дверь была слегка приоткрыта, поэтому я громко постучал и вошёл, закрыв и заперев её за собой.

— Мы здесь, — крикнула Эстель.

— О боже, — простонала её лучшая подруга Миа, а затем заметила бутылку в моих руках и оживилась. — О. Он принёс вино.

Я усмехнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щёку, а затем — щёку моей сестры.

— Теперь-то мы знаем, что путь к сердцу Мии лежит вовсе не через сентиментальные любовные истории, — сказал я, имея в виду её мужа и моего другого лучшего друга — он был писателем и поставил себе цель жизни сочинять истории про Мию, даже когда они не были вместе. Черт побери, какой же он слабак.

— Кстати, а где вообще Дженсен?

— На заднем дворе с Оливером, курит сигару.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит.

— Оливер курит?

— Нет, Дженсен. Оливер, наверное, читает ему лекцию о том, как это вредно.

Я усмехнулся, передал им вино и направился к выходу во двор, но остановился, дойдя до двери, и обернулся.

— Что вам известно о Николь Алесси и Габриэле Лейне?

Улыбка Мии стала шире. Она заправила свои короткие светлые волосы за уши и выпрямилась.

— Ну, помимо того, что он суперсексуальный, — сказала она, и как только слова слетели с её губ, Дженсен открыл дверь позади меня.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, поприветствовав привычным рукопожатием и объятием, прежде чем снова взглянуть на неё.

— Да, знаю, что я сексуальный, милая, но хватит уже трепаться об этом направо и налево.

Она закатила глаза.

— Я говорю о Габриэле Лейне. Он такой чертовски привлекательный.

— Да. Ты видела фотографии с его отдыха в Мексике несколько месяцев назад? Чёрт возьми. Я имею в виду, если бы его плавки... — сказала Эстель.

— Опустились чуть ниже. Я знаю, — закончила Миа полувскриком-полусмехом.

Я покачал головой и скривился от отвращения:

— И на этой женщине ты женат?

— У всех нас свои слабости, — со смехом сказал Дженсен и пожал плечами.

— Привет, — сказал Оливер, заходя внутрь. Он нахмурился, когда увидел меня. — Я не слышал звонка.

— Это всё потому, что вы, психопаты, опять оставили дверь незапертой и открытой. Я не понимаю, как вы так живёте. Сейчас не тысяча девятьсот двадцатый год, и вы живёте не в глуши. Вы разве не получали электронное письмо про все эти кражи со взломом?

— Оливер установил систему видеонаблюдения, — сказала Эстель, наливая себе и Мии по бокалу вина. Она сделала паузу. — Кто ещё хочет вина?

— Чтобы смотреть это дерьмо, нужно что-то покрепче вина, — произнёс я.

— Значит, сигару, которую я тебе привёз, оставим на потом? — спросил Дженсен.

— Когда всё начнётся? — спросил я.

— Официально? Через тридцать минут, — сказала Миа.

Я посмотрел на Дженсена. У нас было в запасе тридцать минут. Оказавшись на улице, мы закрыли дверь и сели на стулья на крыльце. Он протянул мне сигару и зажигалку.

— Как дела на работе? — спросил он, выпуская дым от сигары.

— Мне нужен крепкий напиток или что-то с более успокаивающим эффектом, чем это, чтобы я мог сейчас об этом говорить, — сказал я, поднимая сигару.

Он засмеялся.

— Я планировал заехать в магазин по дороге сюда, но Миа подумала, что у Бина случится сердечный приступ.

— Да не, — сказал я, смеясь, потому что никто из нас не делал ничего подобного со времён колледжа, но теперь, когда это стало легально в Калифорнии, мы любили шутить об этом. — Это же натуральное дерьмо. Он ничего не имеет против натуральных штук.

— Точняк.

— Как продвигается работа над книгой? — спросил я.

— Довольно неплохо, — сказал он, откладывая сигару и отмахиваясь от дыма, из-за чего тот, по сути, летел прямо мне в лицо. Я тоже отложил свою сигару и неторопливо затушил её — докурю в другой раз. — Как жизнь холостяка? Ещё не наскучила?

Я ухмыльнулся.

— Как семейная жизнь? Безумно скучная?

— Чёрт, нет, — сказал он, смеясь. — Быть с кем-то каждый день не скучно.

— Когда-то мы с тобой были на одной волне.

Он покачал головой:

— Когда-то мы были молодыми и глупыми. Некоторые из нас повзрослели.

— Я повзрослел, — сказал я, занимая оборонительную позицию и поддаваясь на провокацию. Он прекрасно знал, как я ненавижу, когда люди ставят в один ряд такие вещи, как брак и взросление. — У меня есть дом, машина. И, надеюсь, я вот-вот стану партнёром, если мой клиент всё мне не испортит к чёртовой матери.

Брови Дженсена взлетели вверх, его глаза на мгновение оценивающе окинули меня взглядом, скользнули к моим сжатым кулакам и снова вернулись к моему лицу. Он улыбнулся.

— Задел за живое?

Я громко выдохнул и откинулся на спинку сиденья, глядя на горизонт. Я сосредоточился на воде, которая находилась всего в нескольких метрах от нас. Не то чтобы я мог её увидеть, но я сосредоточился на звуке разбивающихся волн.

— Я представляю интересы дочери своего босса в её бракоразводном процессе, — сказал я.

Я бросил взгляд на Дженсена краем глаза после небольшой паузы и заметил, что у него отвисла челюсть.

— Той, которую ты...

— Ага.

— Той самой, которой ты, по сути, сказал, что у вас двоих ничего не получится?

— Да, — сказал я, и мой голос становился всё более нетерпеливым.

Я не из тех, кто любит делиться подробностями о своих романах, но я рассказал ему и Оливеру о нашей первой безумной встрече, потому что даже мне с трудом верилось, что это вообще произошло. Эта сексуальная красотка вошла в мой кабинет и заперла за собой дверь, чтобы соблазнить меня, — и, надо признать, ей это удалось. Я просто не мог осознать, как она перешла от обычного разговора про работу в офисе к вопросу о том, трахал ли я кого-нибудь на своем столе, — а потом устроилась у меня между ног. И задрала юбку...

Облизнула губы, ставя ноги по обе стороны от меня... И произнесла:

— Вы этого хотите, мистер Рубен? — промурлыкала она своим томным голосом.

Е-б-а-т-ь.

— Чёрт. Ну, по крайней мере, это случилось всего один раз, да? — сказал Дженсен, прервав мои мысли.

Я сглотнул, внезапно ощутив потребность выпить литр воды. Или вина, которое я принёс.

— Ну да, — сказал я, хотя мои мысли вернулись ко второму и третьему её визитам, а затем и к последнему.

Тот последний раз не давал мне покоя после того, как я узнал, что она обручилась.

Уилл рассказал мне, что она знала его всего несколько недель — он предложил ей выйти за него замуж чуть ли не в первый же день, и она согласилась — она по уши в него влюблена — и всё это меня очень беспокоило. Сначала я подумал, что это странно — соглашаться выйти за кого-то замуж так быстро, особенно для неё. Потом я задумался: а не связано ли это как-то со мной и с тем, что я её отверг? Но она вела себя так непринуждённо, улыбалась и говорила, что хорошо провела время и тоже получила удовольствие. Часть меня ждала, что она вернётся снова, а когда она не вернулась и я услышал, что она помолвлена, до меня дошло: это на самом деле был наш последний раз вместе.

Всё, что я мог делать, — надеяться, что она не придёт ко мне, думая, будто мы можем быть просто друзьями. Потому что я совершенно не знал, как спорить с ней и при этом не закончить всё сексом. А теперь, когда я понял, что, возможно, она испытывает ко мне более глубокие чувства, я не был уверен в том, что чувствую к ней сам. Та версия меня, которая сейчас во мне пробудилась, казалось, была готова к этому. К чему-то большему. К чему-то настоящему. И как бы глупо это ни было, чёрт возьми, я подумал, что, может быть, у меня могло бы это получиться с Николь. Может быть, в другой жизни. В другое время. Наше время было совершенно неподходящим. Я вздохнул и оглянулся через плечо, Миа махала нам рукой, подзывая вернуться внутрь.

— Думаю, церемония начинается, — сказал я, вставая.

— Значит, ты её адвокат? — спросил Дженсен. — В деле о разводе...

Я кивнул.

— Что-то ты не особо рад этому. Дело трудное?

— Всё складывалось на удивление гладко — во всяком случае, раньше. Но, по традиции, женщины превращают мою жизнь в череду неожиданных сложностей. Что ж, время покажет.

Дженсен рассмеялся, когда мы вошли в дом и сели перед телевизором. Я достал телефон, чтобы проверить электронную почту, пока начиналась церемония, но отложил его, когда кто-то прибавил громкость.

— О боже! Вот он. Разве он не горяч? Ну серьёзно, — сказала Миа.

Я посмотрел на экран и увидел Габриэля: он разговаривал с другим актёром на ковровой дорожке. Николь я не увидел.

— Он похож на гея, — прокомментировал я.

Парни разразились смехом. Девушки метнули на них хмурые взгляды.

— Ты говоришь это только потому, что представляешь интересы его жены в бракоразводном процессе, — сказала Эстель. — Постой. А что теперь будет? Вся проделанная тобой работа пойдёт насмарку из-за того, что они снова вместе?

Это был вопрос века, не так ли? Вскоре на экране появилась Николь — такая чертовски красивая, что единственная мысль, которая крутилась у меня в голове, была такой: я бы не возражал, если бы она была моей психованной бывшей девушкой. Эта мысль удивила меня. Я попытался её подавить.

— Я скажу только, что он мудак, и они не вместе, — сказал я. Я не был уверен, добавил ли я эту деталь ради них или ради себя, но казалось, что это нужно было озвучить. Миа и Эстель переглянулись, прежде чем посмотреть на меня. — Это всё, что я собираюсь сказать по этому поводу.

— Он не кажется мудаком, — сказала Миа. — Николь красивая. Она и в жизни такая же красивая?

Я кивнул, судорожно сглотнув, и попытался отогнать мысли о том, до чего же она прекрасна. До чего приятно было находиться рядом с ней.

— Это его мама, — сказала Миа, указывая на женщину, идущую рядом с Николь.

Мать Габриэля? Охуеть. Какая счастливая семья. И как раз в этот момент я решил отправить Николь текстовое сообщение. Если она не собиралась отвечать на мои звонки из офиса или на звонки и голосовые сообщения Коринн, я собирался начать доставать её с помощью текстовых сообщений. И я ненавидел всё, что могло быть использовано в суде в качестве доказательства, к чему относились и текстовые сообщения, но, чёрт возьми.

Отчаянные времена и всё такое, как любили говорить моя сестра и Миа.

Если мне придётся просидеть здесь всю ночь, наблюдая за ними на экране, я позабочусь о том, чтобы ей было так же некомфортно, как и мне.