Эластичные сердца

Глава тренадцатая

Николь

БЫЛО ЕЩЁ темно, когда я добралась до офиса, и Виктору пришлось впустить меня через домофон. В это время поблизости не было папарацци, что стало плюсом, но Маркус остался ждать у машины — на случай, если им кто-то сообщит и они всё-таки появятся. Я предполагала, что в офисе никого не будет в такой несусветный час — разве что мой отец.

В дни судебных заседаний он тоже встречался с людьми довольно рано. Поднимаясь на лифте, я поправила растрёпанные волосы и воспользовалась зеркальной стенкой, чтобы проверить свой внешний вид. Когда двери лифта открылись, мои руки замерли на полпути — я как раз приглаживала волосы пальцами, — взгляд наткнулся на Виктора, который ждал меня, скрестив руки. На нём не было костюма, как я ожидала. Вместо этого на нём были серые спортивные штаны, кроссовки и белая футболка, которая приоткрывала достаточно его рельефной фигуры, чтобы у меня перехватило дыхание. Его волосы были зачёсаны назад, но оставались влажными, а выражение лица намекало, насколько сильно он сдерживает гнев.

— Привет, — прошептала я, когда его взгляд медленно и чувственно скользнул по моему телу лишь один раз, прежде чем вернуться к моему лицу, — и он жестом пригласил меня выйти из лифта.

Я моргнула, стараясь не показать, насколько взволнована. Я прошла вперёд и последовала за ним, когда он направился по коридору. Свет был выключен, но освещения из вестибюля было достаточно, чтобы разглядеть дорогу. Мы вошли в тот же конференц-зал, где проводили встречу в прошлый раз, и он закрыл за нами дверь. Жалюзи были опущены, а свет выключен, так что мы оказались в темноте. Меня охватила лёгкая дрожь от нервозности.

— Ты собираешься включить свет? — спросила я.

— Хорошо провела время прошлым вечером? — спросил он, его голос звучал тихо и раздавался совсем рядом, у меня за спиной.

Я боялась обернуться. Боялась пошевелиться. Вместо этого я вытянула руки вперёд и вцепилась в спинку стула передо мной.

— Я могу всё объяснить, — сказала я, и мой голос был таким же твёрдым, как хватка на спинке стула.

Я моргнула, позволяя своим глазам привыкнуть к свету проектора передо мной, когда он включился, придав комнате тусклое оранжевое свечение. Я обернулась к Виктору, который стоял, прислонившись к стене напротив, скрестив руки на груди. Мой взгляд невольно упал на его рельефные руки, и сердце пропустило удар. Недавно я видела его в плавках, но тогда на нём был гидрокостюм, который подчёркивал его атлетическое телосложение, хотя и не открывал его полностью. Теперь же я стояла, погружённая в свои мысли, пытаясь представить, как он выглядит без одежды.

Воображение рисовало картины, как я срываю с него эту хлопковую футболку и отбрасываю её в сторону, когда делаю ему минет. Я тряхнула головой и быстро заморгала, чтобы избавиться от этих мыслей. Что такого в этом парне, что он вызывает у меня такую потребность в близости с ним? Я только что была на дурацкой церемонии награждения со своим сексуальным бывшим, но именно этого мужчину я желала. Всегда. Так было всегда.

С того момента, как я его встретила, я знала, что хочу его. И сейчас, когда он стоял передо мной, устремив на меня потемневший взгляд, — словно он мог видеть порнофильм в моей голове, в котором ему предстояло сыграть главную роль, — я хотела его снова и снова, но в отличие от предыдущего раза, когда мы были вместе, я чувствовала себя хрупкой. Как будто я предчувствовала, что мне будет больно. Возможно, дело было в моём уязвимом состоянии. Возможно, потому что, когда я проводила с ним время в пляжном доме моего отца, он был другим, таким внимательным, и я поняла, что под всем этим раздражённым фасадом скрывается заботливый мужчина — тот, кто утешит меня, даже когда я не хочу, чтобы меня утешали. Тот, кто знает, когда взять меня за руку и просто заткнуться. Я вздохнула.

— Николь, — сказал он, на мгновение закрыв глаза и выдохнув, словно занимаясь йогой или медитацией. — Я вот настолько близок, — произнёс он, открыв глаза и показав расстояние примерно в пару сантиметров своими длинными пальцами.

Длинные и умелые пальцы. Я снова моргнула. Он снова выдохнул, на этот раз оттолкнулся от стены и подошёл ко мне — настолько близко, что между нами оставалось всего несколько сантиметров, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Я на волосок от того, чтобы потерять работу, лицензию и всё, над чем так чертовски упорно трудился, — произнёс он хриплым и низким голосом, слишком близко к моему лицу.

— Потому что ты хочешь меня, — скорее сказала я, чем спросила.

— Потому что ты продолжаешь смотреть на меня так, словно хочешь меня, — сказал он.

Я толкнула его в грудь обеими руками, и он отступил на шаг.

— Ты, должно быть, самый самоуверенный человек на Земле. Ведь именно ты назначаешь встречи в такое безумное время.

— А ты — та, кто приходит без всяких вопросов.

— Именно так я обычно предпочитаю приходить⁷. Без лишних вопросов, — сказала я с ухмылкой.

Он глубоко вдохнул и медленно, тяжело, шумно выдохнул.

— Хорошо. Да, я хочу тебя, — сказал он.

Его признание повергло меня в шок. Мы смотрели друг на друга, не отрывая взгляда, и я была уверена: моё сердце вот-вот выпрыгнет из горла прямо к нему — если только он не нарушит тишину. Но он этого не сделал, так что в конце концов я сглотнула и заговорила.

— Зачем ты позвал меня сюда? — прошептала я.

Его взгляд по-прежнему был устремлён на меня, и я начала ощущать жар — словно лава, скопившаяся в вулкане, который слишком долго спал. Я боялась, что в любую минуту то, что происходило между нами, заставит меня взорваться. Бог знает, сколько времени это уже длилось. По крайней мере, для меня.

— Что ты делала на церемонии награждения? — спросил он.

Я видела, что он с трудом сдерживается, стараясь говорить спокойно, и мысль о том, как он держит себя в руках и сохраняет самообладание, заставила меня задрожать.

— Гейб попросил меня пойти, и я согласилась, — сказала я.

— Это не входило в соглашение, — прорычал он.

— Знаю, — тихо сказала я, отрывая взгляд от него и глядя на пол между нами. — Прости, что не сказала. Я думала, ты попытаешься отговорить меня.

— Так и есть.

— Я знала. — Мой взгляд резко обратился к нему. — Почему тебя это так беспокоит?

Он прищурился.

— Потому что. Я хочу, чтобы ты убралась из этого грёбаного дома.

— Серьёзно? Убраться из собственного дома? — Я удивлённо подняла брови от его тона. Я уже решила уйти оттуда, но то, что он требовал этого, выводило меня из себя. — И куда, по-твоему, мне съехать, мистер Всезнайка?

— Куда угодно. Где угодно лучше, чем жить с ним под одной крышей. Если бы я не был твоим адвокатом, а я, клянусь, близок к тому, чтобы им не быть, я бы вытащил твою задницу оттуда и заставил бы временно переехать ко мне.

— О, временно, — сказала я, прищурившись и слегка шагнув вперёд. — Пока я тебе не надоем и ты не переключишься на другую? Разве это не твой обычный стиль?

— Мой стиль? — спросил он. Его голос вдруг стал тихим и напряжённым, от чего у меня сердце ушло в пятки. — Это не я трахаюсь с людьми, а потом ухожу и обручаюсь через пару недель.

О боже. Мне хотелось его задушить. На секунду я подумала, что могла бы попытаться, но тогда мне пришлось бы залезть на стул, чтобы мы оказались на одном уровне, — а это его насторожило бы. Я сделала вдох и сосчитала до пяти, а затем для надёжности ещё раз глубоко вздохнула.

— На случай, если ты забыл наш разговор на днях, ты единственный, с кем я это делала.

— От этого мне не становится легче, Николь.

— Не становится легче? — спросила я, вызывающе наклонив голову. — У нас был секс. Потрясающий секс. Ты отшил меня, а я вышла замуж за другого — за того, кто хотел со мной чего-то большего. Большего, чем просто трахать меня. Да, чёрт возьми, подай на меня в суд.

— Я могу.

Я рассмеялась.

— Ох. Потрясающе. На каком основании?

— Уничтожение моего грёбаного эго. Временное помешательство. Удар исподтишка по моему... моему...

— Твоему сердцу? — спросила я шёпотом и замерла в ожидании его ответа, затаив дыхание.

Будь он проклят за то, что растопил ту оболочку, которую мне удалось начать заново возводить вокруг своего сердца, всего тремя простыми, глупыми незаконченными фразами.

Его глаза слегка расширились, словно он даже не задумывался о том, что его сердце имеет к этому какое-то отношение, и я почти улыбнулась. Я никогда не видела его растерянным. Или неуверенным. Это было очаровательно.

— Возможно, — сказал он, нахмурившись.

В некотором роде это мило.

— Думаю, ты не осознаёшь, как много я могу потерять, Николь. Ты продолжаешь отпускать эти шутки и... — я придвинулась ближе, прижавшись грудью к нему. Он судорожно вдохнул. — И делать вот так.

Он снова отступил и всмотрелся в моё лицо. Я ненавидела, когда он смотрел на меня так — словно рылся в моих мыслях, ворошил там всё подряд, пока не найдёт что-нибудь, что сможет использовать против меня. Он облизнул нижнюю губу, и я сделала то же самое, заставив его взгляд опуститься на мои губы.

— Можешь продолжать меня соблазнять, но это не сработает. Не после того, как я увидел, что ты вела себя так, будто в раю всё прекрасно. Не после того, как увидел, как ты целовалась со своим предполагаемым будущим бывшим мужем, — сказал он.

— Чего ты хочешь, Виктор? Ты как чёртова песня Кэти Перри. Никогда не знаю, чего от тебя ожидать. Мы разговариваем, мы ссоримся, мы трахаемся, а потом ты отшиваешь меня, потому что тебе нужно заняться клиентом.

Он бросил на меня сердитый взгляд.

— Не поднимай больше эту тему. Откуда, чёрт возьми, я должен был знать, что ты хочешь чего-то большего? Ты же сама твердила о браке всякие гадости, критиковала отношения направо и налево, говорила, что не хочешь ничего долгосрочного.

— Я говорила эти вещи, потому что думала, что именно это ты хотел услышать.

— Это то, что я хотел услышать? А как насчёт грёбаной правды? Если ты хотела отношений, так и надо было сказать.

— И ты бы меня послушал? Ты бы вывел наши отношения на другой уровень? Насколько я помню, ты был «женат» на своей работе.

Он шагнул вперёд так быстро, что я чуть не потеряла равновесие, но он удержал меня за бедро, не дав упасть.

— Ты останешься с ним?

Я моргнула.

— Что?

— Ты собираешься остаться с мужем?

— Кто спрашивает? — прошептала я. — Мой адвокат или Виктор?

Он ещё раз ненадолго закрыл глаза, а когда открыл их, я поняла, к чему всё идёт.

— Я больше не могу тебя представлять, Николь. У меня такое чувство, что я, чёрт возьми, схожу с ума.

— Почему?

— Потому что я хочу тебя, — сказал он. Я ахнула, когда его пальцы впились в мою плоть. — Я хочу тебя и не смогу иметь, если продолжу на тебя работать.

— Кто сказал? — спросила я, удивленная, что мой голос был достаточно громким, чтобы он меня услышал.

— Я так чертовски много работал, и это дело может пустить всё под откос, — сказал он, приближая лицо к моему. Я перестала дышать. — И всё потому, что хочу тебя больше, чем что-либо другое в своей чёртовой жизни.

Его губы были так близко к моим, что я была уверена: он меня поцелует. Ждал ли он, что я поцелую его? Нарушит ли он ради меня клятву, данную суду? Справедливо ли с моей стороны испытывать его на прочность? Он закрыл глаза и прислонился лбом к моему, его мятное дыхание коснулось меня на выдохе. Его руки всё ещё лежали на моих бёдрах. Я была уверена, что он чувствует учащённое биение моего сердца. Я ощущала его повсюду.

— Возьми меня, — наконец сказала я, не в силах выносить его близость и ничего не предпринимать. — Просто... возьми меня. Ты уже делал это раньше. Ты знаешь, что я умею хранить секреты.

Он покачал головой, его лоб слегка касался моего, двигаясь вперёд-назад.

— Всё не так просто, Николь.

— Это всегда было непросто, — прошептала я.

Рукой он скользнул вверх по моей спине, остановился на плече, а затем медленно, нерешительно двинулся к шее, ключице. Моё дыхание становилось прерывистым, неровным, отчаянно жаждущим чего-то, чего угодно. Я хотела поцеловать его, прикоснуться к нему, заняться с ним сексом — но больше всего я хотела, чтобы он сам этого захотел. Я хотела, чтобы первый шаг сделал он.

— Ты права. Это всегда было непросто, — то, как он это произнёс, заставило меня задуматься: а вдруг он испытывал что-то большее, чем просто страсть. — Когда всё закончится, — сказал он, слегка отстранившись, чтобы посмотреть на меня, — когда всё закончится, ты будешь моей.

— А что, если мы встретимся наедине? — спросила я.

— Хочешь действовать тайком? — спросил он, и его губы дрогнули в улыбке. Он покачал головой и опустил руки, отступая от меня. — Ты этого хочешь?

— Возможно.

Он приподнял бровь.

— Николь, это не тот вопрос, на который можно ответить «возможно». Ответ должен быть «да» или «нет».

— Да. Я хочу действовать тайком.

— Папарацци всё ещё следят за тобой? — серьёзно спросил он

— Нет, — сказала я и поправилась, когда он бросил на меня взгляд, ясно говоривший, что он мне не верит. — Во всяком случае, не так сильно, как раньше.

— Посмотрим, как всё сложится в ближайшие несколько дней.

— А потом мы сможем действовать тайком?

Он опустил голову, пытаясь скрыть улыбку, но я её заметила.

— Я этого не говорил.

— Ладно. Тебе ещё что-то нужно от меня? — спросила я, невольно скользнув взглядом вниз и заметив, что он явно возбуждён.

— Мне нужно много всего, — сказал он, и глаза его сверкали.

— Я бы тебе помогла, — сказала я, многозначительно глядя на его штаны с выпуклостью, облизнув губы, прежде чем взяться за ручку и открыть дверь. — Но ты отказываешься удовлетворять мои потребности.

Он хлопнул рукой по двери, не давая мне её открыть, и прижался твёрдой грудью к моей спине. Я закрыла глаза и попыталась взять себя в руки, чтобы сдержать дрожь — от ощущения его дыхания у моего уха.

— В следующий раз, когда буду тебя трахать, не хочу ограничений по времени. Я не хочу, чтобы мы трахались по-быстрому, когда не успеваешь даже раздеться. Я хочу видеть тебя голой в своей постели, и поверь, — он понизил голос, прижимая губы к моей шее прямо под ухом, — я удовлетворю все твои потребности.

Мне совершенно нечего было на это сказать, поэтому, когда он положил свою руку на мою и открыл дверь, я посторонилась и подождала, пока он пройдет мимо меня. Свет в коридоре был включен. Мы с Виктором посмотрели друг на друга, широко раскрыв глаза.

— Привет, — сказала Грейс, выглядя озадаченной, когда вошла в вестибюль с большим кофейником в руке. — Я не знала, что у тебя сегодня запланирована ранняя встреча.

Я не поняла, к кому она обращается, ко мне или к Виктору, но он ответил раньше.

— Да, мне пришлось втиснуть встречу между пробежкой и судом, — сказал он. — Я собираюсь переодеться. Если кто-нибудь позвонит мне до того, как я уйду, прими сообщение и передай его Коринн, когда она придёт.

— Ладно, — сказала Грейс и повернулась ко мне. — Хочешь кофе?

— Я всё ждала, когда же кто-нибудь здесь предложит мне что-нибудь стоящее, — сказала я, не в силах скрыть улыбку.

Виктор нахмурился, развернулся и направился в свой кабинет.

Мы с Грейс непринуждённо болтали, пока я пила кофе, а она включила компьютер и сделала всё, что нужно, чтобы подготовиться к рабочему дню.

— Что ж, мне пора. День обещает быть долгим.

— Во сколько тебе сегодня нужно быть на работе? — спросила Грейс.

Она всегда интересовалась моей работой. Неважно, насколько она была незначительной, ей хотелось об этом знать.

— Вечером. Полная рабочая смена.

— Вау, и ты здесь? Я бы ещё спала.

Я улыбнулась.

— Да, именно это я и собираюсь сделать. — Я помолчала и посмотрела на дверь кабинета Виктора. — Чёрт. Я только что вспомнила, что должна была ему кое-что передать. Сейчас вернусь.

Она даже не оторвала взгляд от экрана компьютера, когда я скрылась в кабинете Виктора. Кровь шумела у меня в ушах, пока я снимала кроссовки, штаны для йоги, трусики и снова быстро оделась. Я подошла к его столу и засунула трусики в его портфель.

Оставалось только надеяться, что он заглянет внутрь, прежде чем отправится в суд.

Конечно, зная Виктора, он, скорее всего, опустошил бы портфель и навёл в нём порядок — даже более тщательный, чем я, когда меняю сумочку. Я выбежала оттуда прежде, чем он успел выйти из ванной и застукать меня.

— Ты оставила всё, что нужно? — спросила Грейс, когда я помахала ей на прощание и зашла в лифт.

— Да, — ответила я с широкой улыбкой.