Эластичные сердца

Глава третья

Виктор

ОДНИМ ИЗ преимуществ расположения пляжа прямо за домом была возможность проснуться, встать с кровати и сразу поймать волну. К сожалению, сегодня был не такой день. Я проспал и пришёл на завтрак к родителям на час позже.

— Ты дерьмово выглядишь, — сказал мой лучший друг Оливер через стол.

Я показал ему средний палец. У меня не было сил это комментировать.

— Чем ты занимался вчера вечером? — спросила моя сестра Эстель, наливая себе апельсиновый сок уже в третий раз.

— Ничем, — пробормотал я.

Я не спал до пяти утра, «изучая» Николь и Габриэля. Мои коллеги часто спрашивали меня, так ли необходимо проводить столь обширное исследование, и мой ответ всегда был твёрдым «да». Обычно я поручал подобные изыскания своей помощнице Коринн, но эта история с Николь... казалась личной. Я говорил себе, что это потому, что я видел, как жестоко некоторые из моих высокопоставленных клиентов обращались со своими супругами во время развода, и если то, что я слышал о Габриэле, имело хоть долю правды, я был уверен: у неё лично дела идут неважно. Но дело было не только в этом. В её глазах и позе на тех фотографиях читалась грусть.

Я не видел Николь с тех пор, как она вышла замуж, и особо не думал о ней после того, как узнал об этом. Но когда я увидел её снова... это что-то во мне всколыхнуло. Я не собирался обманывать себя на этот счёт. Я просто знал, что должен держать всё в рамках деловых отношений. Только деловые отношения. Проблема была в том, что мой кабинет, который обычно был для меня вторым домом, теперь напоминал мне о ней. Я не понимал, почему спустя столько лет это происходит, но так оно и было. А после того как я прочитал множество разгромных сплетен в таблоидах — о его романах на стороне и разгульном образе жизни, — я не мог понять, зачем она вышла за этого парня. Она сказала, что он изменился. Мне оставалось только поверить ей на слово. Возможно, она тоже изменилась.

Возможно, она уже не та весёлая Николь, которую я когда-то знал. Та девушка с озорной улыбкой и достаточно острым язычком, чтобы заставить меня захотеть остепениться... но не настолько, чтобы на самом деле это сделать. Во всяком случае, тогда — нет. Да и сейчас, если уж на то пошло, тоже нет. В то время как все мои друзья женились, я сосредоточился на карьере. По правде говоря, я не нашёл девушку, которая пробудила бы во мне достаточно интереса, чтобы захотеть остепениться.

— Давай я положу тебе ещё блинов, — сказала мама, вырывая меня из моих мыслей и протягивая руку к моей тарелке.

Я остановил её, прежде чем она успела её взять.

— Спасибо, мам. Но я сам могу это сделать.

Мне нужен был перерыв от вопросительных взглядов Оливера и сестры. С тех пор как они поженились, они начали вести себя так, будто я какой-то потерявшийся мальчик, когда находились рядом со мной слишком долго. Полагаю, в какой-то момент им, должно быть, надоело запоминать имя новой женщины каждый раз, когда я приводил кого-то с собой, — и тогда они возложили на себя миссию попытаться свести меня с кем-то, кто, по их мнению, смог бы привлечь моё внимание. По сути, это означало, что они пытались свести меня с каждой встречной женщиной — именно этим мама занималась с тех пор, как я окончил юридический факультет. И иметь трёх чёртовых сватов, дышащих мне в затылок, — это то, с чем я мог справляться только небольшими порциями.

Я был на кухне, намазывал масло на блины, когда Оливер вошёл со своей тарелкой.

— В чём дело? Давненько я не видел тебя таким уставшим.

— Работа. Я засиделся допоздна, изучая нового клиента.

Он нахмурился.

— Разве это не работа твоей помощницы?

Я отложил масло и взял сироп.

— Твоя тарелка выглядит как причина сердечного приступа, — сказал он.

Я посмотрел на него, наливая сироп.

— Да ну? Это доктор Оз тебя этому научил? — спросил я.

К его большому раздражению, я всегда шутил и говорил, что его одержимость доктором Озом соперничает с одержимостью моей мамы Опрой. Он скривился, но не стал говорить, что ему не нравится доктор Оз, как обычно это делал. Вместо этого он принялся накладывать на свою тарелку ничтожную овсянку.

— Заключённые едят лучше, чем ты, — сказал я, кивая на его тарелку.

Он усмехнулся, откинув с лица волосы — ну прямо как у девчонки, — и, зачерпнув ложкой кашу, отправил её в рот.

— Я даже не собираюсь сейчас затевать спор про тюремную еду, потому что знаю, как ты ненавидишь проигрывать. Я просто говорю: тебе уже не двадцать один. Пора следить за тем, что ты ешь.

Я вздохнул.

— Я устал, и так питаюсь только по выходным. Ты это знаешь, но всё равно каждую чёртову неделю читаешь мне нотации. Я уже говорил тебе: доказано, что если раз в неделю есть какую-нибудь гадость, это ускоряет метаболизм.

Он усмехнулся:

— Продолжай черпать информацию у этих накачанных стероидами горе-диетологов из Инсты — посмотрим, к чему это тебя приведёт.

Я улыбнулся с набитым ртом. У меня даже не было аккаунта в Инстаграм. Он это знал. Моя жизнь была недостаточно увлекательной, чтобы запечатлевать её на фотографиях.

Некоторое время мы ели в тишине, прежде чем он снова заговорил.

— Хочешь пойти на благотворительный турнир по гольфу в следующие выходные?

— Не особо, — ответил я. — Но я сделаю пожертвования. На что пойдут деньги?

— Детское ожирение.

— Я сделаю пожертвование.

— Ты точно не хочешь пойти? В загородных клубах полно одиноких женщин, — сказал он тоном, который подошёл бы для поддразнивания ребёнка.

Снова пытается свести меня с кем-нибудь. Я подавил желание застонать, но, тем не менее, бросил на него раздражённый взгляд.

— Точно. Ты, как никто другой, должен знать, что в этом мне помощь не нужна.

— В этом-то и проблема. Ты встречаешь только с теми женщинами, которые хотят хорошо провести время. А там женщины хотят остепениться.

— Вот и я о том же, — фыркнул я. — Эти дамочки из загородного клуба ищут себе очередного папика.

— Нет, — протянул он. — Они ищут целеустремлённых мужчин, которые знают, чего хотят. В этом нет ничего постыдного.

— Нет, — сказал я, передразнивая его. — Они ищут деньги. Деньги и власть.

Глядя на фотографии Николь и Габриэля, я мог прийти только к одному выводу.

Видимо, женщинам нужны деньги и власть. Это было тревожно, потому что у Николь было и то, и другое без него. Возможно, ей просто нравилось, что он знаменит. Тем не менее, Николь, которую я знал, не вышла бы замуж за парня ни по одной из этих причин. Или, возможно, Николь, которую я думал, что знаю, была более точной оценкой. Николь, которую я думал, что знаю, вообще не хотела выходить замуж. Я не знал, что изменилось и когда это произошло, но мысль о том, что она переспала со мной, а спустя несколько недель приняла чьё-то предложение, просто... ошеломляла.

— Ты меня слушаешь? — спросил Оливер.

Я несколько раз моргнул и повернулся, чтобы поставить пустую тарелку в раковину.

— Прости. Я отвлёкся. Что?

— Я спросил, не хочешь ли обсудить то дело, ради которого тебе приходится делать всю грязную работу.

Я отвёл от него взгляд и провёл рукой по волосам. Дело не в том, что Николь была каким-то моим постыдным секретом — в момент слабости я рассказал о ней Оливеру и нашему другу Дженсену. Но я не любил говорить о ней. Она была моей. Моей. Хотя это звучало не совсем верно: она не была моей и никогда не принадлежала мне. И всё равно это не избавляло меня от ощущения которое возникало у меня под ложечкой, когда я думал о ней. Когда я вспоминал о сексе, телефонных звонках — и о том, как всё это прекратилось после того, как я разорвал отношения. Обо всём этом. Я привык, что женщины какое-то время ещё напоминают о себе после расставания. С Николь такого не произошло. Она ушла сразу. Двинулась дальше.

Она просто двинулась дальше.

— Вик? — сказал Оливер, вырывая меня из мыслей.

Снова.

— Что?

Я снова посмотрел на него. Он хмурился и выглядел немного обеспокоенным.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет, не хочу, доктор Фил².

Он усмехнулся.

— Ты такой придурок, когда напряжен.

Напряжение. Я привык чувствовать напряжение. Но это было что-то другое. Это был страх перед неизвестным — неизведанным, — и я ненавидел сталкиваться с вещами, для которых не мог составить план действий. Я не был уверен, что это такое, но знал: нужно держать себя в руках и выкинуть из головы мысли о том, чтобы оказаться между ног Николь.

Не скажу, что вчера эти мысли не промелькнули в моей голове, когда она вошла, выглядя как королева. Ослепительно. Сексуально. И всё же, когда я увидел, как она упала в объятия своего отца, я понял: за тщательно оберегаемым фасадом она что-то скрывает. Я сказал ей держать себя в руках рядом со мной, но это касалось и меня. Я не поддамся её провокационному очарованию. Не могу.

Сестра распахнула дверь и вошла, уперев руки в бока, прежде чем я успел что-то ответить Оливеру. Я был рад этому вторжению. Эти люди видели меня насквозь, читали как открытую книгу, а я не мог справиться с этим сейчас. Не тогда, когда сам не могу разобраться, что к чему, и мне нужно было увидеть того, кто заставил меня так себя чувствовать.

— Сейчас не время для совместного времяпрепровождения Бина и Вика. Вы сможете сделать это завтра, — сказала Эстель.

— С возрастом ты становишься всё невыносимее. Ты же это знаешь, правда? — сказал я, улыбаясь ей, когда она показала мне язык.

— Мне недавно на это указали, — сказала она, свирепо глядя на Оливера, который в ответ усмехнулся. — В любом случае, я хотела сказать вам, что пока вы, ребята, будете торчать завтра весь день в гостиной, я буду в детском доме.

— Чем ты там занимаешься? — спросил я, когда мы шли в гостиную.

— Рисую. Я дарю принадлежности для рисования и прочее.

— И услуги, — добавил Оливер с этой влюбленной улыбкой, которая всегда появлялась у него рядом с моей сестрой.

Как, чёрт возьми, я не понял, что они вместе, или были вместе, до того, как застукал их, было за пределами моего понимания, теперь, когда я постоянно сталкиваюсь с их слащавой хренью.

— Круто. И ты говоришь мне это потому, что? — спросил я, плюхаясь на диван.

— Потому что у меня не было возможности приготовить этот грёбаный соус с фасолью или что-нибудь ещё, так что тебе придется приготовить самому или сходить за продуктами.

— Хорошо, — сказал я, закрывая глаза и откидываясь назад.

Я заснул под звук разговора моей сестры и Оливера о продуктах и вопроса моей мамы, нужно ли ей приготовить соус для нас. Несмотря на шум, мне удалось заснуть, и мне приснилась Николь Алесси и её сексуальная манера держаться.

Это был просто секс. И правда, очень хороший секс — но такой же хороший секс у меня мог бы быть со многими женщинами. Я не планировал обмениваться с ней номерами телефонов после того, как всё закончится, но потом она поправила платье и рассмеялась, увидев свои порванные трусики, — и я захотел повторить. Не мог объяснить почему. Просто знал, что хочу. Я не ожидал, что позвоню ей и в итоге проговорю по телефону долго, даже когда она отклонит моё приглашение повторить. Не ожидал, что она появится в офисе через две недели после того, как я туда устроился, — и уж точно, чёрт возьми, не ожидал, что её фамилия — Алесси.

Так много ошибок.

Так много недозволенных мыслей.

Существует множество причин, по которым повторение невозможно.

Но тут она постучала в мою дверь. Рот приоткрыт, голубые глаза расширились от потрясения.

— Ты новенький? — спросила она.

В тот момент я не знал, смириться ли с потрясением, которое испытал, или вызвать охрану, потому что она явно преследовала меня. Даже рациональная часть моего мозга была в полной боевой готовности.

— Да, — сказал я, с беспокойством глядя на дверь, которую она за собой закрыла. — Что ты здесь делаешь?

Пожалуйста, не говори, что ты здесь работаешь. Пожалуйста, не говори, что ты здесь работаешь. Может, она просто передавала кому-то документы. Может, она была флористкой и доставляла цветы. А может, она спала ещё с кем-то из моих коллег. При этой мысли я содрогнулся. Это означало бы, что у нас точно не получится повторить.

— Я... мой папа... — вздохнула она и, не дожидаясь приглашения, села на один из стульев напротив меня.

В обычных обстоятельствах это бы меня беспокоило, но я быстро осознавал, что с «Николь из ночного клуба» всё было не так, как обычно. Она даже не перезвонила мне после того, как отказала. Она прислала мне несколько текстовых сообщений — и на этом всё, а мои навыки общения в переписке были, мягко говоря, слабыми. Я ненавидел это. Мне претила мысль о том, что она может показать своим друзьям, о чём мы переписывались..

Мне претила мысль о том, что кто-то может узнать, какие у нас планы. Я не знал почему. Для таких чувств не было правдоподобного объяснения. Никакого. Но теперь, когда она сидела напротив меня, я начинал верить, что поступил правильно.

— Твой отец, — спросил я, — собирается разводиться?

— Э-э... нет, — сказала она, нервно облизывая свои полные губы. Те самые губы, которые я целовал пару недель назад. Те губы, которые я всё время представлял на своём члене. — Уилл — мой отец.

Я часто заморгал, отводя взгляд от её губ.

— Что?

— Он... мой отец, — сказала она тихим голосом, в её глазах читалось извинение.

Хорошо. Значит, она понимала, что это больше не может продолжаться. Но что, чёрт возьми, происходит? Это определённо расплата за то, что я трахнул девушку своего брата по братству ещё в колледже. Определённо. К чёрту мою грёбаную жизнь.

— Твой отец, — сухо повторил я.

Она кивнула, прикусив нижнюю губу. От этого зрелища у меня внутри всё перевернулось.

— Ага, — сказала она с придыханием. Она мгновение смотрела на меня, просто смотрела, её взгляд скользил по моему лицу, затем опустился на грудь и снова поднялся. — Ты очень хорошо выглядишь в костюме.

— Николь, — предостерегающе сказал я.

Она улыбнулась.

— Да.

— Перестань на меня так смотреть.

— Ладно. — Она пожала плечами, но продолжала улыбаться, поддразнивая. — Значит, бракоразводное право, да?

Я не сводил с неё глаз.

— Да.

— Твои родители в разводе?

— Нет.

Она слегка нахмурилась, выглядя задумчивой.

— Интересно. У них счастливый брак?

— Да, — сказал я, чувствуя, как мои губы растягиваются в улыбке. — Ты изучаешь психологию?

— Нет, — сказала она, широко раскрыв глаза, растягивая слово, как будто это была нелепая мысль.

— Что ты изучаешь? Если, конечно, ты учишься, — добавил я.

— Дизайн костюма. Вообще-то, на следующей неделе я заканчиваю обучение.

— Дизайн костюма, — повторил я, скользя взглядом по её телу.

На ней было облегающее платье с огромными яркими цветами. Оно полностью закрывало её тело, с короткими рукавами и вырезом, не сильно открывающим грудь, но то, как оно сидело на ней, мало что оставляло воображению. Я мог видеть очертания её идеальных сисек — умещающихся в мою ладонь — её тонкую талию и округлые бёдра.

Когда я снова посмотрел на её лицо, она одарила меня кокетливой улыбкой, которую я почувствовал всем телом. И когда она встала и показала мне идеальный вид сзади на её круглую задницу и пошла запирать дверь, я сглотнул и начал дышать немного тяжелее. А когда она развернулась и длинными, медленными шагами обошла мой стол, мне пришлось закрыть глаза.

Я только устроился на эту работу. Я резко открыл глаза. Неужели она собирается сделать то, что я думаю? Блядь. Нет.

— Николь, я только получил эту работу, — сказал я, понизив голос, когда она развернула мой стул и опустилась передо мной на колени.

— Мой отец ушёл, — сказала она, глядя на меня сквозь свои длинные тёмные ресницы.

Я сглотнул.

— Нам не следует этого делать.

— Нам не следовало бы много чего делать.

— Я... это не может... — начал я, но она уже расстёгивала мой ремень.

— У тебя есть девушка? — спросила она, и её пальцы замерли. — Проклятье. Мне следовало спросить об этом раньше. У тебя есть девушка?

Я нахмурился.

— Блядь, нет.

Она откинулась назад, не отрывая рук от моих брюк, и посмотрела на меня.

— Это значит, что ты против того, чтобы у тебя была девушка, или что ты никогда бы так не поступил со своей девушкой, если бы она у тебя была? Не могу понять.

Я накрыл её руку своей, чтобы она не двигалась, потому что с каждой миллисекундой становился твёрже.

— И то, и другое.

Она подняла бровь.

— Серьёзно, ты против отношений? Ты типичный бабник.

— Нет, — пробормотал я, и у меня перехватило дыхание, когда она протянула руку и обхватила мой член через штаны. — Я не бабник.

— Ты просто очень часто влюбляешься? — спросила она с усмешкой.

— Часто трахаюсь. Да.

— Но ты не хочешь трахать меня, потому что я дочь твоего босса, — скорее сказала, чем спросила она. Я снова сглотнул и кивнул. — Разве это не делает ситуацию более захватывающей? Мы можем вести себя тихо.

Я покачал головой, но, чёрт возьми, это было даже немного возбуждающе. Ещё раз — и всё. Определённо. После этого я разорву отношения, удалю её номер телефона и просто... покончу с этим.

— Это будет в последний раз, — сказала она. — Ты хотел это сделать ещё на прошлой неделе, когда прислал мне то сообщение. Я просто была занята выпускными проектами.

Наши взгляды встретились, оба разгоряченные, готовые к нападению. Моим единственным ответом было высвободить свою руку из её, и моё «нет» мгновенно превратилось в «да».