Эластичные сердца

Глава тридцать первая

Николь

— И ТЫ ПРОСТО отпустил его? — прошептала я, чувствуя, как одновременно бешено колотятся сердце и голова.

— У меня не было выбора, — сказал папа.

Я закрыла глаза и опустилась на пол в гостиной. Бонни забралась ко мне на колени и устроилась между моих ног.

— Он не возражал? — спросила я, проводя пальцами по мягкой шерсти Бонни.

— У него не было выбора.

К сожалению, отсутствие выбора, казалось, было нашим единственным выбором.

— Ладно, пап. Я должна идти. Скоро увидимся.

— Прости, тыковка. Я люблю тебя.

— Да. Я тоже тебя люблю.

Я повесила трубку и бросила телефон на диван позади себя. Меня тошнило. Он признал наши отношения? Перед моим отцом? Зачем он это сделал? Зачем он вообще... Я этого не понимала. Очевидно, он рассказал моему отцу не потому, что хотел меня. Он рассказал ему, потому что хотел признаться в своих якобы чувствах ко мне. Потому что не мог жить с собой, зная, что это противоречит политике компании, и не сказать об этом моему отцу. Но это было не ради меня. Не потому, что он хотел быть со мной.

Я повернулась и снова взяла телефон, чтобы написать Эстель — поблагодарить её за приглашение на вечеринку, но сообщить, что, к сожалению, не смогу прийти. Виктор отправил мне сообщение, пока я была в Аргентине. Четыре простых слова, которые воспламенили мою душу.

В: Я скучаю по тебе.

Я не отвечала, потому что была в шоке от того, что он так поступил, особенно учитывая его паранойю по поводу слежки. Я не звонила, потому что то, что я хотела ему сказать, нельзя было обсуждать по телефону.

Мой телефон зазвонил через несколько секунд после того, как я его бросила.

Эстель.

Я чуть было не отказалась отвечать, но потом подумала, что это будет нечестно по отношению к ней. Она казалась человеком, который всё планирует, и, вероятно, подготовила что-то конкретное для участников.

— Почему ты не приедешь? — спросила она.

— Я просто... — я вздохнула. Я могла бы соврать или сказать как есть, и, поскольку из меня хреновый лжец, я сказала как есть. — Думаю, мне будет неловко видеть твоего брата. Мне нужно с ним встретиться, но я не думаю, что твоя вечеринка — подходящее место для этого.

— Да кому он нужен? Я пригласила тебя, а не вас вместе. Тебя. Пожалуйста, приходи. Я тебе уже сердечко сделала.

Я закрыла глаза, чувствуя, как за веками наворачиваются слезы.

— Ты сделала для меня сердце-калейдоскоп?

Она создала для меня сердце из осколков стекла, которое олицетворяет разбитые сердца и страдания. Этот символ подчёркивает, как надломленность, которую мы несём внутри, может придавать нам особую красоту. Почему она оказалась такой доброй? Как она могла понять, насколько мне было необходимо нечто подобное в этот момент?

— Конечно. Ты же говорила, что они тебе нравятся, — сказала она.

Я сглотнула.

— Ладно. Я загляну ненадолго.

— Ура! Увидимся завтра. И не забывай, пиратская вечеринка.

— Я помню, — сказала я, улыбаясь, когда мы закончили разговор.

Я позвонила Маркусу и попросила его забрать меня — не из-за папарацци — я их вообще не видела в последнее время, — а потому, что он всё ещё числился у меня в штате, и я не хотела сама парковаться. Он приехал гораздо раньше, чем я ожидала.

— Ты, должно быть, умирал от желания снова меня увидеть, — сказала я, открывая дверь.

Он покачал головой, но не смог сдержать лёгкой улыбки:

— Если бы Габриэль не платил мне так щедро, я бы приехал на двадцать минут позже.

Отвернувшись, чтобы скрыть улыбку, я заперла дверь.

— Твои шутки становятся лучше, — сказала я.

— От вас это звучит не как комплимент.

— Это очень большой комплимент от меня. Я самый весёлый человек, которого ты знаешь.

— Я когда-то работал на Мартина Лоуренса²², — сказал он, заводя машину.

— Ах, вот он и начал рассказывать мне, на кого работал в прошлом.

Он пожал плечами и снова погрузился в молчание, пока я мысленно набрасывала эскизы пиратских нарядов, которые могла бы сделать к завтрашнему вечеру. Но в итоге решила не мучиться и купить основные элементы: белоснежную блузку с рюшами и высокие чёрные сапоги. А дальше разберусь — что можно выкроить из эластичного чёрного шифона, кружев, латекса... да из любой чёрной ткани, какую отыщу. После того как я купила всё необходимое и вернулась в машину, снова начала нервничать. Я собиралась на вечеринку, где увижу Виктора, а я с ним даже не разговаривала. Мне нужно было ему позвонить. Верно? Или написать ему сообщение. Он написал, так что я бы ответила.

Сегодня вечером. Или, может, когда вернусь домой.

— Маркус, допустим, ты идёшь на вечеринку и знаешь, что девушка, с которой у тебя раньше что-то было, тоже туда придёт... Ты бы взял с собой кого-нибудь?

— Возможно. Вы кого-то пригласили?

Я моргнула.

— Я говорю не о себе.

Взгляд Маркуса скользнул в мою сторону.

— Вы спрашиваете для друга?

Я поджала губы.

— Знаешь, я не позвала Крисси пойти со мной за покупками, потому что думала: мы могли бы использовать это время, чтобы по-настоящему сблизиться. Но если хочешь, я могу ей позвонить...

Его глаза расширились.

— Я бы не хотел.

— Похоже, ты ей на самом деле нравишься, — сказала я, улыбаясь.

— Нет. Я имею в виду, я бы никого не приводил с собой, — сказал он, нахмурившись.

— Оу, — я сделала паузу. — Ну, в последнее время его часто видели с блондинками.

— Вас тоже видели с несколькими мужчинами.

— Это другое.

Маркус пожал плечами.

— Это другое. Я ни с кем из них не спала. Я поцеловала Брента, потому что была подшофе, а Виктор меня бесил, и я пошла с Габриэлем, потому что у меня не было выбора, — сказала я в свою защиту и посмотрела в окно, когда Маркус промолчал. — А в Аргентину я уехала, потому что мне нужно было как можно скорее убраться подальше. В смысле, ну кто, чёрт возьми, говорит отцу, что у него есть чувства к его дочери, после повышения? Я не собираюсь брать на себя ответственность за его глупость. Я хранила наш секрет.

Маркус припарковался перед моим домом, не заглушая двигатель. Мы долго молчали. Было так тихо, но всё, что я слышала, был шум. Разговор с отцом снова и снова прокручивался в моей голове, и фотографии Виктора то появлялись, то исчезали в промежутках...

— Не приводите никого, — сказал он, помолчав.

— Хм?

— Не берите с собой на вечеринку парня. Идите одна. Вы весёлая девушка, можете повеселиться и без парня, правда?

— Конечно, могу, — фыркнула я. — Мне не нужна ничья помощь, чтобы повеселиться. — Я сделала паузу. — Ты пойдёшь со мной?

Маркус рассмеялся:

— Точно нет.

— Мне страшно, — прошептала я.

— Обычно это хороший знак.

Я закатила глаза, взяла свои пакеты и вышла из машины.

— Забери меня завтра в восемь.

Как только я оказалась дома, я принялась за работу, но, сделав перерыв, чтобы покормить Бонни, почувствовала, что меня неудержимо тянет к телефону. Я быстро набрала сообщение, пока не передумала. Скорее всего, его всё равно нет дома. В конце концов, был вечер пятницы.

Я: Я тоже по тебе скучаю.

Я отложила телефон, словно он обжигал меня, и отошла от него, прежде чем успела натворить глупостей — например, позвонить ему. Через несколько секунд мой телефон завибрировал.

В: Хорошо провела отпуск?

Я: Да.

После этого он не ответил, и у меня засосало под ложечкой. Я вернулась к своему костюму и попыталась не обращать внимания на телефон и на то, что он не звонил.

Маркус постучал в мою дверь в семь пятьдесят, и я поняла, что ему с трудом удаётся не пялиться на то, во что я была одета, когда открыла дверь.

— Да всё нормально, можешь посмотреть на меня. Я шикарно выгляжу, — сказала я. — Ну, если только не чересчур распутно. Тогда придётся переодеться.

— Вы выглядите хорошо.

— Не распутно?

Он пожал плечами.

— Я думал, вам плевать, если вы выглядите распутно?

Этот парень... Я покачала головой, схватила сумочку и последовала за ним к своей машине. К счастью, фотографов по-прежнему нигде не было видно, но когда мы уже собирались тронуться с места, в окно постучали — это напугало меня. Я посмотрела и увидела Брента, стоявшего снаружи.

— Привет, — сказала я, опуская стекло.

— Привет. Давненько я тебя не видел. Ты снова с Лейном?

Видимо, я слишком часто использовала Брента как жилетку. К счастью, я ни разу не упомянула имени Виктора, так что, полагаю, он думал, будто мои тирады о мужчинах касаются только Гейба. Я постаралась не рассмеяться при этой мысли.

— Нет. Определённо нет.

— О, приятно слышать, — сказал он с улыбкой. — Может, как-нибудь вместе поужинаем?

— Конечно. Но я опаздываю, так что созвонимся позже.

— Конечно, — сказал он, отходя от машины.

Мы помахали друг другу, и Маркус уехал.

— Хорошо, что вы его не пригласили, — сказал он.

— Смешно.

Мы ехали на вечеринку в молчании — она проходила в доме родителей Виктора.

Даже это заставляло меня нервничать. Мне предстояло снова их увидеть, а они мне очень, очень нравились. Забавно, но всё это напоминало мне сам по себе развод. Развод, в котором вместо собаки я хотела бы разделить опеку над его семьёй. Ворота были открыты — нам не нужно было звонить, и мы смогли подъехать прямо к двери. Я ещё какое-то время оставалась в машине, глубоко вдыхая и выдыхая.

— Позвоните, когда нужно будет вас забрать, — сказал Маркус.

Я сделала последний глубокий вдох, прежде чем выйти из машины и сказать ему, что позвоню, затем поднялась по ступенькам с бутылкой вина, которую принесла с собой, и позвонила в дверь. Моё сердце бешено колотилось и трепетало в груди, и когда Виктор открыл дверь, я была почти уверена, что вот-вот упаду в обморок. Я сглотнула, заметив удивлённое выражение на его лице — его взгляд медленно скользил по мне. Я чувствовала заряд повсюду и поняла, что, несмотря на время, которое мы были в разлуке, ничто не смогло притупить то, что я чувствовала к нему, не говоря уже о том, чтобы заставить это исчезнуть.

— Привет, — с трудом выдавила я, прочистив горло.

— Ты прекрасно выглядишь, — ответил он.

Моё сердце снова замерло. Мне стало трудно дышать от его взгляда.

— Я... спасибо. Ты выглядишь... — мои глаза скользнули вдоль его фигуры.

На нём был настоящий пиратский костюм.

— Нелепо, — сказал он. — Я знаю.

Я улыбнулась.

— Я хотела сказать сексуально.

Он чуть склонил голову набок и улыбнулся. Так сексуально, так по-настоящему, так внезапно, что сердце сжалось от какой-то острой боли.

— Я рад, что хоть это не затерялось во всей этой нелепости.

Я рассмеялась, когда он отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Дом был украшен пиратской атрибутикой. У меня возникло ощущение, будто я оказалась на съёмочной площадке «Пиратов Карибского моря».

— Ребята, вы знаете толк в вечеринках.

— Да, у моей мамы и сестры совсем нет личной жизни.

— Я всё слышала, — сказала Эстель, появившись оттуда, где, как я знала, находится столовая. Она выглядела как сексуальный капитан Крюк, с крюком на одной руке и попугаем на плече. Она подошла ко мне и заключила в объятия. — Привет. Боже. Мне очень нравится твой костюм, ты его сама сделала? Я так рада, что ты пришла.

У Виктора дрогнули губы, когда она это сказала, и я поймала себя на том, что улыбаюсь, а в животе снова запорхали бабочки. Мне хотелось перестать смотреть на него, но я не могла. Я знала, что скучала по нему, но, наверное, не понимала, как сильно, пока не увидела его снова.

— Я сделала большую часть, — сказала я. — Провозилась всю ночь.

— Вик, ты можешь мне помочь? — сказала женщина.

Когда она вошла, одетая в сексуальный пиратский костюм, я узнала в ней блондинку с одной из фотографий, которые я видела. Моя улыбка мгновенно исчезла, и я почувствовала, будто не могу дышать.

— Виктор, — повторила она уже более требовательно.

— Успокойся, женщина. Я иду, — ответил он, на мгновение взглянув на меня. — Я...

Он ушёл, не закончив фразу, и я даже не знала, что чувствовать. Я лишь понимала, что моё сердце будто стало слишком большим для груди и вот-вот поднимется к горлу, а потом вырвется наружу через рот в любой момент.

— Они что-то замышляют для меня, — тихо сказала Эстель. — Эти двое считают себя хитрожопыми.

Я попыталась улыбнуться ей, но не смогла, поэтому просто кивнула.

— Всё выглядит отлично.

— Спасибо. Большую часть сделала моя мама, — сказала она.

— И я, — сказала блондинка, снова возвращаясь к нам. — Я помогала. И немало.

— Ты хорошо поработала, — сказала я, поймав взгляд Виктора поверх её плеча.

Он смотрел на меня с такой интенсивностью, которая была неуместна в общественном месте — не говоря уже о том, что рядом стояла его девушка. Тем не менее я ощущала жар его взгляда повсюду.

— О боже. Прости. Я пялюсь на тебя с тех пор, как ты вошла, и даже не представилась. Я — Миа, — сказала она с широкой улыбкой.

— Николь. Приятно познакомиться, — сказала я, отвечая на её улыбку, хотя моя была гораздо сдержаннее и не такой воодушевлённой.

— Эй, можешь помочь мне вынести напитки на улицу? — спросила Эстель у Мии.

Миа пристально посмотрела на неё. Между ними произошёл немой обмен взглядами, и наконец Миа, похоже, поняла то, что Эстель пыталась ей сказать. Я почувствовала ещё один укол в груди. Они очень хорошо знали друг друга. Очевидно, Миа либо была частью их жизни гораздо дольше, либо они с Эстель поладили гораздо лучше, чем со мной.

— Увидимся позже, — сказала Миа, одарив меня ещё одной улыбкой, прежде чем развернуться и игриво толкнуть Виктора в плечо.

Он закатил глаза, глядя на неё, а затем снова посмотрел на меня.

— Она очень красивая, — сказала я, когда они отошли.

— Не такая красивая, как ты, — он сделал шаг ко мне.

Я сглотнула.

— Не говори такие вещи, — прошептала я, наклонив голову, чтобы посмотреть на него, когда он встал прямо передо мной.

— Я говорю только правду, — произнёс он тихо, и от его голоса у меня замерло сердце.

— Прекрати.

— Эй, это Николь?

Виктор застонал.

— Я в доме, полном членоблокираторов.

Я обошла его и подошла к его маме. Она обняла меня.

— Привет, Ханна.

— Я звонила тебе пару раз, чтобы ты пришла и посмотрела на платье. Не могу дождаться, когда покажу его тебе. Портниха была очень-очень впечатлена твоим эскизом. Она очень хочет с тобой познакомиться, — сказала она, быстро и сбивчиво выпаливая слова.

— Мам, она только приехала, — сказал Виктор.

— Я была в Аргентине некоторое время.

— О, ты навещала маму? Как всё прошло? Повеселилась?

Она потянула меня к задней части дома, и я была рада этому вмешательству, прервавшему тот момент, который мы с Виктором разделяли. Мы больше не могли себе такого позволить, особенно теперь, когда он явно нашёл себе девушку. Сейчас я ненавидела своего отца. Зачем он позвонил мне и всё рассказал, если Виктор явно уже двинулся дальше?

Ему следовало просто держать язык за зубами — тогда я бы не узнала, что Виктор обо мне думал.

Ханна провела меня по двору, знакомя с присутствующими, — это само по себе было интересно. Среди гостей были творческие люди, художники и тому подобные, а ещё врачи, архитекторы, домохозяйки — в общем, кто только ни пришёл на вечеринку. Я уже была знакома с Оливером, так что поздоровалась с ним, а он представил меня некоторым своим друзьям. По крайней мере, там были симпатичные парни. Возможно, благодаря им мне удастся не смотреть на Виктора.

Я извинилась и вернулась к столу с напитками, чтобы взять бокал вина.

— Полагаю, отец рассказал тебе, о чём мы разговаривали, — сказал Виктор, и от его голоса у меня по телу пробежали мурашки.

Я сделала большой глоток вина, надеясь, что это успокоит мои нервы.

— Да.

Он положил правую руку на рукоять пиратского меча, торчащего из ножен. Я не могла понять, почему он думал, что выглядит нелепо. В жизни не видела более сексуального пирата.

— Что он тебе сказал? — спросил он.

Я оторвала взгляд от его руки, от длинных пальцев, и снова посмотрела ему в глаза.

Огромная ошибка.

— Ты собираешься отрезать мне язык, если я тебе не скажу? — спросила я, ухмыляясь.

Его взгляд мгновенно вспыхнул, и у меня перехватило дыхание.

— Я могу придумать кое-что получше, что сделать с твоим языком. И отрезать его — точно не входит в этот список, — сказал он, подняв руку, которая до этого лежала на мече, к моим волосам и заправив прядь за ухо.

Я закрыла глаза, пока он поправлял бандану, которая была у меня на голове.

— Я правда не думаю, что тебе стоит говорить такие вещи, — прошептала я, не открывая глаз.

— Почему?

— Потому что у тебя есть девушка, и я не думаю, что ей это понравится, — сказала я, открывая глаза и глядя на него.

Он нахмурился.

— Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду?

— Серьёзно? Ты собираешься пойти по пути «давай-ка я сделаю вид, что у меня нет девушки», пока она здесь? — Я замолчала, чтобы сделать ещё глоток вина, и слегка наклонила голову, сердито глядя на него. — Я не из тех, кому можно вешать лапшу на уши, Виктор. Я вижу тебя насквозь.

Он уставился на меня.

— А я, как ты знаешь, не силён в проявлении терпения. О чём, чёрт возьми, ты говоришь, Николь?

— Миа, — сказала я чуть громче, чем рассчитывала.

Выражение его лица сменилось: от замешательства — к веселью, затем к гневу и снова к веселью, пока он не начал смеяться.

— Ты, мать твою, совсем спятила.

— Да, что ж... — начала я. Прежде чем я успела закончить, он схватил меня за руку и практически потащил туда, где стояла Миа вместе с Оливером и компанией симпатичных парней. — Виктор.

— Нет, — сказал он, остановившись посреди двора и оглянувшись на меня. — Если ты собираешься в чём-то меня обвинять, имей хотя бы здравый смысл разобраться в фактах. Ты хоть знаешь, насколько я на тебя зол? Ты знаешь…? — Он остановился, чтобы сделать глубокий вдох, а затем снова потянул меня за собой. — Мы обсудим это позже. Просто... идём.

Оливер, муж Эстель, обернулся, нахмурившись. Он откинул длинные волосы с лица и перевёл взгляд с меня на Виктора и снова на меня.

— Всё в порядке? — спросил симпатичный парень номер два справа от нас.

— Миа, почему ты здесь? — спросил Виктор твёрдым голосом.

Миа поморщилась.

— Кажется, я не понимаю суть вопроса.

Красавчик номер два — я почти уверена, что его зовут Дженсен, — скрыл улыбку за бутылкой пива в руке.

— Дженсен, блядь, хорош ржать. Скажи Николь, почему Мия здесь, — сказал Виктор.

Дженсен начал смеяться и качать головой, затем к нему присоединился Оливер, а следом — и другой парень, с которым они разговаривали.

— Я же тебе говорил, — сказал Дженсен, когда наконец перестал смеяться.

— Нет, я же тебе говорил, — сказал Оливер.

— Отъебись, я первый это сказал, — он сделал паузу, вытер глаза и посмотрел на Мию. — Детка, что я говорил про Виктора на прошлой неделе?

Детка? У меня расширились глаза. О, чёрт. Нет.

Миа нахмурилась:

— Я не помню, Дженсен.

— Ты должна вспомнить.

Она закатила глаза.

— Мы здесь закончили? Мне нужно пойти проверить, спит ли ещё Грей.

— К твоей заднице прикреплён видеомонитор. Он точно тебя оповестит, когда твой сын проснётся, — сказал Виктор. — Ты можешь ответить на мой ёбаный вопрос, пока я не врезал твоему мужу?

Ох, чёрт. Да быть не может. И у неё был ребёнок?

— Эстель моя лучшая подруга. Я не собираюсь пропускать её день рождения, — сказала Миа.

— Хорошо, и с кем ты пришла? — настаивал Виктор.

— Боже ты мой. С этим идиотом, — сказала она, указывая на Дженсена, который снова начал смеяться. — А что?

— Она думала, что ты моя девушка, — сказал Виктор, бросив на меня взгляд.

Я не смотрела на него, но чувствовала, что он смотрит на меня.

— Что? — сказала Миа, уже смеясь. — О боже. Это отвратительно. — Она сделала паузу и посмотрела на меня. — Без обид.

Я попыталась заговорить, но обнаружила, что мне совершенно нечего сказать.

— Не волнуйся, это как раз в твоём духе, — сказал Дженсен, указывая на Мию большим пальцем.

Она толкнула его.

— Заткнись, — сказала она, затем снова посмотрела на меня. — Почему... ах. Это из-за наших фотографий в таблоидах? Я же говорила тебе, что мы знамениты. Я твоя огромная поклонница. Ну, я была огромной поклонницей Габриэля, но потом случилось всё это... всё то, что произошло, так что теперь я уже не такая большая его поклонница, как раньше, но он по-прежнему нравится мне как актёр, потому что он на самом деле хорош.

Дженсен обнял её за плечи и притянул к себе.

— Детка.

— Что?

— Фанатизм наружу полез.

Она закрыла лицо руками и вздохнула, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Я много говорю, когда нервничаю.

Я улыбнулась.

— Ничего страшного. Прости, возможно, я выглядела слишком недовольной до этого. Просто я правда не знала, что вы просто друзья.

— Всё отлично. Всё круто, — сказала Миа. Я улыбнулась ей и всем остальным и снова извинилась. Уходя, я услышала, как Миа говорит: — Она официально моя новая лучшая подруга, — и не смогла сдержать смех.

— Ты думала, что я с кем-то встречаюсь? — спросил Виктор, догнав меня. — И ты даже, чёрт возьми, не подумала спросить?

— Как я могла спросить?

— Могла бы позвонить.

— Ты меня бросил.

И это разбило мне сердце.

Он прищурился, стиснув челюсти. Я приподняла бровь, словно провоцируя его выбрать другой подход.

— Ты поедешь со мной домой.

— Что?

— Сегодня. Ты едешь со мной домой, и мы поговорим обо всём, чёрт возьми. Либо ты едешь со мной, либо я еду с тобой. Выбирай, но, клянусь, если этот Брент появится у твоего дома, меня арестуют, и тебе придётся вытаскивать меня из тюрьмы.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, но безуспешно.

— Ты же адвокат.

Он усмехнулся.

— Если я сохраню свою лицензию.

Моя улыбка померкла.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой отец тебе не сказал?

Я моргнула и медленно покачала головой.

— В понедельник у меня встреча с партнёрами, чтобы выяснить, хотят ли они оставить меня в качестве партнёра.

У меня всё внутри похолодело.

— Что?

— Что он тебе сказал?

— Что ты сказал ему, что у тебя есть чувства ко мне.

— Он не сказал тебе, из-за чего у нас вышел спор?

— Нет, — сказала я, нахмурившись. — Из-за чего вы спорили?

— Из-за тебя.

— Из-за меня? — спросила я.

У меня кружилась голова. Мне нужно было присесть, чтобы осознать это. Мне потребовалась бы целая бутылка вина, чтобы с этим справиться.

— Пойдём ко мне домой, — сказал он. — Я тебе всё расскажу.

— Хорошо, — я сделала паузу. — Хорошо, но мне нужно позвонить Маркусу.

Виктор зарычал:

— Вечно ты с каким-то парнем разговариваешь.

— Он мой телохранитель и друг, — сказала я, закатывая глаза, достала телефон и набрала номер. — Маркус, тебе не нужно заезжать за мной сегодня вечером.

Прежде чем я успела что-либо объяснить, Виктор выхватил телефон из моей руки.

— Маркус, это Виктор. Если тебе интересно, она едет со мной домой и останется там до тех пор, пока я её не отпущу. Если я её всё-таки отпущу, то сам отвезу домой. Так что, если она, чёрт возьми, позвонит тебе завтра до пяти часов дня, не бери трубку. Спасибо. Пока.

Он нажал кнопку завершения вызова, прежде чем вернуть мне телефон, и всё, что я могла сделать, — это протянуть руку, чтобы взять его.

Этот. Чёртов. Парень.