Эластичные сердца

Глава двадцать третья

Николь

— ТВОИ РОДИТЕЛИ — самые милые люди на свете, — сказала я, улыбаясь и махая его маме, садясь на пассажирское сиденье его машины. — Не знаю, как у них получился такой ворчун, как ты.

Я вдохнула — так я обычно делала, когда находилась в его машине. В ней всегда пахло новой машиной. Как так? Я не знала. Моя машина потеряла этот запах уже через две недели. Наверное, из-за того, что я съела в ней очень много бургеров. Виктор ничего не сказал, вместо этого он потянулся к моей руке и переплёл свои пальцы с моими. Моё сердце замирало каждый раз, когда он так делал. Каждый раз, когда он ко мне прикасался. Каждый раз, когда, чёрт возьми, смотрел на меня. Я чувствовала себя нелепой десятиклассницей, влюблённой в звёздного квотербека футбольной команды. Я просто не могла им насытиться.

Виктор рассмеялся:

— Похоже, ты им очень понравилась.

— Они мне очень понравились.

— Ты мне очень нравишься.

Моё сердце сделало сальто — ухнуло в живот и тут же взмыло обратно. О боже. Я вот-вот умру от нежных слов Виктора Рубена. Точно умру, и черт возьми, какая это будет прекрасная смерть.

— Ты мне тоже очень нравишься, — прошептала я. Я почувствовала, как вспыхнули мои щёки, когда улыбнулась и посмотрела на него. Мы стояли на красном сигнале светофора, который сменился на зелёный, а он всё так же смотрел на меня, ни о чём не заботясь. Он наклонился, словно собираясь меня поцеловать, и я сказала: — Светофор зелёный. Люди сигналят...

— Пошли они нахуй. Пусть сигналят, — сказал он, и его губы коснулись моих.

Я забыла, как дышать, не говоря уже о том, чтобы жаловаться. Я обхватила его лицо ладонями и ответила на поцелуй под гудки машин позади нас. Он слегка отстранился, нежно глядя на меня, словно видел впервые. Словно только сейчас осознал, что его слова о том, что я ему нравлюсь, на самом деле правда. Я нежно улыбнулась, и он повторил мою улыбку, когда отстранился. Кто-то снова посигналил, и Виктор показал ему средний палец.

— Идиот.

Я хлопнула себя ладонью по лбу и откинулась на сиденье.

— Виктор.

— Что? Люди ведут себя так, будто не могут подождать три секунды. Как будто им есть куда спешить в субботу днём.

Я рассмеялась.

— Может, это врач.

— Ну, тогда ему следовало бы выйти из дома на десять минут раньше, чтобы не иметь дела с такими мудаками, как я.

— О мой бог. Ты абсолютно сумасшедший.

Не отрывая взгляда от дороги, он поднял мою руку и поднёс её к своим губам.

— И тебе это нравится, — сказал он, слегка поцеловав мою ладонь, а затем легонько прикусив её зубами.

Я отдёрнула руку. Мне это на самом деле нравилось, но я бы никогда в жизни ему этого не сказала.

— Итак, где мы остановимся, чтобы купить одежду? В «Таргет»?

— Я собирался отвезти тебя в «Нордстром», но если «Таргет» тебя устраивает, давай поедем туда.

Я рассмеялась.

— Ну, я не собираюсь упускать возможность зайти в «Нордстром».

— Нет, сначала ты выбрала «Таргет».

Я ткнула его в рёбра, и он рассмеялся, убрал руку с рычага переключения передач, чтобы поймать мою руку, и слегка прикусил кончики моих пальцев, пока я не вскрикнула.

Он отпустил меня и бросил на меня взгляд, приподняв бровь в немом вызове. Я улыбнулась и посмотрела в окно. Он немного прибавил громкость радио и начал покачивать головой в такт игравшей песне Брайсона Тиллера.

— Ты мне нравишься таким, — сказала я спустя некоторое время.

Он немного убавил музыку.

— Каким?

Я пожала плечами.

— Неосторожным.

Он быстро взглянул на меня, слегка наклонив голову, а затем снова посмотрел на дорогу впереди. Он не отреагировал на моё замечание, вместо этого снова прибавил громкость радио и стал подпевать. Мы разговаривали, пели и перебирали разные песни в плейлисте, который он заранее сохранил в памяти магнитолы своей машины. Я подшутила над ним из-за того, что у него там оказался Джастин Бибер, а он заверил меня, что это дело рук Эстель.

— Лжец! — насмешливо бросила я.

Он пожал плечами.

— Может, мне и нравятся некоторые из его новых песен.

— Я так и знала, — сказала я и сделала паузу, продолжая листать его плейлист. — Знаешь, для парня наполовину пуэрториканского происхождения, который не говорит по-испански, ты слушаешь очень много латиноамериканских исполнителей.

Он усмехнулся.

— Я не говорил, что не говорю по-испански.

— Говоришь?

— Un poquito¹⁷.

Я широко улыбнулась.

— Моя мама будет рада это услышать.

— Как часто ты её навещаешь?

— Не так часто, как хотелось бы, — сказала я, вздохнув. Я положила руку поверх его на рычаге переключения передач. — Наверное, поеду туда через месяц, когда закончатся съёмки фильма.

Он резко кивнул мне, разомкнув пальцы, чтобы взять меня за руку.

— Хотел бы я поехать с тобой, но мой испанский совсем не похож на твой, и я, скорее всего, не пойму ничего из того, о чём вы будете говорить.

Я рассмеялась.

— Я тебя научу.

— Договорились.

Я почувствовала, как моё сердце наполнилось теплом. Он серьёзно? Гейб никогда особо не заботился обо всём этом, хотя пару раз всё-таки ездил со мной к маме — ещё в самом начале нашего брака. Я улыбнулась, вспомнив, как он съел невероятное количество стейка и потом всю оставшуюся дорогу мучился от боли в животе. Тогда он был таким забавным. Таким готовым угодить мне. Я вздохнула и снова посмотрела в окно. Рядом с каньоном, возле которого мы ехали, шли строительные работы, и я была рада, что мы проезжаем здесь днём. Я всегда боялась ездить так близко к краю каньонов, несмотря на барьеры, которые должны были удержать машину от падения в него.

Виктор заехал на парковку у магазина «Таргет» несколько минут спустя. Я и представить себе не могла этого мачо в костюме от Armani в подобном магазине — и мне не терпелось увидеть это своими глазами.

— Давай сначала возьмём то, что нам нужно, например, гель для душа, — предложил он, направляя тележку вправо.

— Ладно. Может, возьмём чего-нибудь перекусить? — предложила я, покосившись на чипсы, пока мы шли.

— Ты планируешь похитить меня больше чем на день? — спросил он, посмотрев на меня.

Я покачала головой, улыбаясь. Хотя, пожалуй, стоило бы.

— Тогда можно обойтись без закусок. Поужинаем в отеле.

Отель. О боже. Я собиралась остановиться в отеле с этим мужчиной. Мне пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы сдержать волнение. К большому веселью Виктора, я отправила Тэлон сообщение и спросила, сможет ли она присмотреть за Бонни.

— Вот почему у меня нет домашних животных, — сказал он. — У меня нет времени на дополнительный стресс.

Шоппинг с Виктором оказался хуже, чем с Тэлон или Крисси. Парень бесконечно долго решал, какие шорты ему купить: карго или обычные. Затем — рубашку на пуговицах или поло. Потом — надеть носки к туфлям, которые на нём, или шлёпанцы? И всё это время он вёл себя странно: озирался по сторонам, держался на расстоянии от того места, где стояла я, и не смотрел мне в глаза. Где-то между отделами мужского нижнего белья и пижам мне это всё надоело.

— Почему ты ведёшь себя так странно? — спросила я, развернувшись к нему лицом и уперев руки в бока.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, поднимая низ огромной пижамы в виде костюма Бэтмена, лежавшей перед ним. Всё ещё избегая смотреть мне в глаза. — Кто, чёрт возьми, покупает такое?

— Виктор.

— В самом деле, кто старше двенадцати месяцев такое носит? — сказал он, не обращая на меня внимания.

— Виктор, — сказала я, повышая голос. Я чувствовала, как моё лицо пылает от гнева. — Хватит пялиться на эту нелепую пижаму и посмотри на меня прямо сейчас.

Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня, опустив руки вдоль тела.

Теперь, когда я полностью завладела его вниманием — когда его взгляд был прикован к моему, — я потеряла ход своих мыслей.

— Что?

— Почему ты такой отстранённый? — спросила я, понизив голос и подойдя к нему ближе.

Он тяжело вздохнул и подошёл ещё ближе, пока мы не оказались нос к носу, и протянул мне свою руку.

— Мой мозг просто... занят.

— Занят, — повторила я, взяв его за руку и обвив ею своё тело, чтобы он прижал меня к своей груди. Он уткнулся лицом в мои волосы и глубоко вдохнул.

— Занят, — прошептал он мне на ухо.

— Мы достаточно далеко от дома, чтобы вести себя так, будто знаем друг друга, Вик.

— Я знаю, детка. Знаю, — сказал он, целуя меня в висок, а затем в щёку. — До конца выходных ты — единственное, о чём я буду думать, хорошо?

Я отстранилась, чтобы посмотреть на него.

— Только на этих выходных?

Он с минуту смотрел на меня.

— Ох, Николь. Что мне с тобой делать?

Он прижался губами к моему лбу, опустил руки и направился к футболкам, покачивая головой. Я улыбнулась, услышав, как он бормочет о том, сколько места я занимаю в его мыслях. Он снова принялся разглядывать каждую вещь в мужском отделе. Какие шорты ему взять? Карго или нет? Бежевые или джинсовые?

— Ты что, издеваешься, Виктор? — наконец возмущённо спросила я. Я взяла шорты карго, обычные шорты, поло, рубашку на пуговицах, носки, шлёпанцы и бросила всё это в тележку. — Ты ведёшь себя так, будто не можешь себе это позволить.

Он указал на меня пальцем.

— Вот такое мышление превращает людей в послушных марионеток «Таргет».

— Да ну, меня отнесли к этой категории уже давно. И я не планирую выбираться оттуда в ближайшее время. К тому же у меня Красная карта¹⁸.

Он покачал головой, но продолжил идти в сторону женского отдела. Пока он говорил по телефону, у меня было две секунды, чтобы взять то, что мне нужно, прежде чем перейти к отделению с нижним бельём. Внезапно Виктор сказал своему собеседнику, что ему «нужно идти, потому что у него появилось кое-что важное». Я закатила глаза, перебирая бюстгальтеры.

— Этот симпатичный, — сказал он, держа в руках бюстгальтер с соседнего ряда.

Я нахмурилась.

— Это... размер D.

Он присмотрелся.

— Да, ты права. Как ты узнала?

Приподняв брови, я покачала головой и вернулась к своей секции.

— А как насчёт этого?

— Слава богу, мы не в Victoria’s Secret, — пробормотала я, снова оглядываясь. Он держал прозрачное бюстье. Я рассмеялась: — Это отличный вариант.

— 34 C, детка, — громко сказал он.

Я почувствовала, как моё лицо залилось краской, когда мимо нас проходила женщина. Она бросила на меня изумлённый взгляд.

— Извините его, он нечасто бывает в «Таргет», — сказала я с улыбкой.

Женщина рассмеялась и ушла.

Я ахнула, когда Виктор подошёл сзади и обнял меня.

— Ты слишком веселишься по этому поводу, — сказал он мне на ухо.

— Чуть-чуть, — сказала я, улыбаясь. — Ты взял мой бюстгальтер, милый?

— Конечно, детка.

— Пойдём, — сказала я, начиная отходить.

Он крепко обнял меня, так что я не могла пошевелиться, и поцеловал в щеку.

— Это из-за тебя, — сказал он.

От его тона у меня всё внутри сжалось.

Я наклонила голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Что именно? — прошептала я.

— Я не осторожничаю, — сказал он, прижимаясь к моей шее. — С тобой я чувствую себя свободным.

Я закрыла глаза и прильнула к нему. Было так хорошо находиться в его объятиях вот так — вдали от всего, без страха, что нас поймают. Он прижался губами к моему виску и опустил руки.

— Пошли. Я покупаю тебе бельё только потому, что оно понадобится тебе завтра на работе. Даже не думай надевать его сегодня ночью в постель, — сказал он, шлепнув меня по заднице, отходя.

Я засмеялась, идя за ним.

Когда мы подошли к началу очереди, кассир попыталась уговорить Виктора оформить кредитную карту, а тот начал что-то бормотать про кредитные лимиты и магазины, которые хотят привязать вас к себе и держать в долгах. Женщина рассмеялась.

— Ну ладно, — сказала она, покачивая головой и глядя на меня. — Удачи, дорогуша.

— О, нет. Мы не вместе, — сказала я, сморщив нос. — Слишком правильный для меня.

Виктор прищурился, глядя на меня. Я улыбнулась ему и пожала плечами. Женщина снова рассмеялась. Мы ушли, и по пути к машине Виктор держал пакеты в одной руке, а другой рукой обнял меня за талию, приподняв над землёй.

— Правильный, да? — проворчал он. — Я покажу тебе, какой я правильный.

Я смеялась всю дорогу до машины. Когда он поставил меня на землю, я потянулась и поцеловала его.

— Я просто пошутила.

— Слишком поздно.

Я улыбнулась.

— Позволь мне сесть за руль.

Он уставился на меня, положив наши вещи в багажник.

— Ты совсем спятила.

— А почему нет?

— Потому что это моя машина, и никто не водит мою машину.

Я надула нижнюю губу.

— Пожалуйста?

Он посмотрел на мои губы.

— Нет.

— Ты правда не позволишь мне сесть за руль твоей машины? — спросила я, уперев руки в бока.

Виктор долго и молча смотрел на меня. Он вздохнул:

— Ты умеешь водить машину с механической коробкой передач?

— Я очень хорошо владею рычагом, — сказала я, подмигнув.

Он на это не купился.

— Я серьёзно.

— Да, Виктор, — сказала я, закатывая глаза. — Давай уже эти чёртовы ключи. Я позабочусь о твоей крошке.

Он был не в восторге от этого, но всё же отдал ключи. Я была уверена, что он тут же пожалел об этом, когда я подпрыгнула и радостно закричала, пританцовывая на ходу, пока шла к водительскому сиденью.

— Боже, помоги мне, — сказал он, перекрестившись, когда садился на пассажирское сиденье.

Я рассмеялась.

— Он отдаёт девушке ключи от своей машины — и вдруг становится новообращённым христианином.

Он фыркнул, глядя в окно.

— Я католик.

Я рассмеялась ещё громче. Я завела машину и нажала на педаль газа, хлопая в ладоши от удовольствия при звуке урчащего мотора, прежде чем тронуться с места.

— Скажи мне, куда ехать.

— Хватит болтать, сосредоточься на дороге.

— Я могу одновременно вести машину и разговаривать.

— Не имеет значения.

— Почему бы тебе не вернуться к молитве? Так ты был куда менее раздражающим, — сказала я, но не смогла сдержать улыбку.

В такие моменты он был просто очарователен.

— Николь, — простонал он, — просто... пожалуйста, перестань болтать. Ты заставляешь меня нервничать.

Я рассмеялась. Доехав до светофора, я прибавила звук.

— У тебя в плейлисте есть Селена Гомес?

Он вздохнул.

— Нет, Николь.

— Зануда.

— Подожди, пока мы доберёмся до нашего номера, — сказал он. — Я буду трахать тебя, пока ты не замолчишь.

Я вздохнула.

— Цели.

Он ненадолго замолчал.

— Что это значит?

— Что?

— Цели. Ты всё время это говоришь. Почему?

Я улыбнулась. Конечно, Виктор не знал, о чем речь.

— Хочешь сказать, что не предполагаешь, что это значит?

— Да, предполагаю. Просто не знаю, верно ли моё умозаключение.

— Скажи, что, по-твоему, это значит.

— Когда тебе что-то нравится или ты хочешь что-то сделать, ты говоришь цели? Это как список желаний, что ли?

— Да, наверное.

— Хм.

Я посмотрела на него краем глаза.

— У тебя есть какие-нибудь цели?

Он помолчал какое-то время. Я подумала, что, может быть, он не расслышал меня из-за музыки, но потом он тихо сказал:

— У меня есть цели.

Он не стал вдаваться в подробности, и я не стала его расспрашивать.

Мы добрались до отеля, заселились, пошли на ужин и хохотали до упаду: Виктор придумывал историю про каждого пожилого мужчину в ресторане. Я скучала по этому.

Веселью. Смеху. Ощущению беззаботности. Я поняла, что за последние восемнадцать месяцев стала более замкнутой и необщительной — к такой себе я никак не могла привыкнуть. С Виктором я постепенно чувствовала, что возвращаю себя прежнюю.

Нахожу себя.

— Так значит, все их жёны вышли замуж ради денег, — сказала я, сделав глоток рислинга.

Он пожал плечами.

— В основном.

— Ты когда-нибудь хотел жениться? — спросила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и на мгновение я замерла, заворожённая их цветом: в них сочетались зелёные, карие и едва уловимые голубые оттенки.

— Возможно... наверное.

Я удивлённо приподняла брови.

— Правда?

— Да, правда. Почему в это так сложно поверить?

— Не знаю. Просто я не думала, что ты из тех, кто женится.

Его губы дёрнулись.

— Ты думала, я гожусь только для случайных потрахушек в кабинете?

— Полагаю, что да, — я улыбнулась. — По крайней мере, я не думала, что ты заводил отношения с предыдущими клиентками. — Он опустил взгляд на стол, и у меня всё внутри сжалось. — Заводил? — спросила я.

Я не была уверена, почему это меня так задело. Внезапно я почувствовала отвращение — точно так же я ощущала себя, когда узнала, что Гейб, возможно, мне изменил.

Желудок скрутило при мысли о том, что Виктор с другой женщиной — увозит её прочь вот так, чтобы их не поймали. Он молчал так долго, что мой разум грозил сорваться в пучину фантазий: Виктор с какой-нибудь жеманной рыжеволосой или тощей блондинкой — совсем не похожей на меня. Его низкий смешок прорвался сквозь мои мысли.

— Нет, Николь. Ты у меня первая. И последняя.

Моё сердце громко забилось от его признания, от этих слов и от того, как он их произнёс. Я прищурилась, глядя на него, несмотря на то, что чувствовала в тот момент.

— Мудак, — сказала я. Он засмеялся ещё громче, и, хотя я смеялась вместе с ним и чувствовала облегчение от его слов, я задумалась, чувствует ли он то же самое. Я прочистила горло. — Ты бы расстроился, если бы кто-нибудь пригласил меня на свидание?

Его смех моментально прекратился.

— К чему вопрос? Кто пригласил тебя? Мудак-риелтор?

Это меня рассмешило.

— Нет. Ты ведь знаешь, что в мире полно мужчин, верно?

— Кто пригласил тебя на свидание?

— Один парень. Мой сосед.

— Как его зовут?

— Зачем тебе знать его имя? — спросила я, нахмурившись. — Не похоже, что ты знаком с моими соседями.

— По имени человека можно многое о нём сказать.

Я рассмеялась.

— Брент.

Он бросил на меня взгляд.

— Ты собираешься встречаться с парнем по имени Брент?

— А что в этом плохого?

— Всё. — Он встал и сложил салфетку на столе. — Готова?

По выражению его глаз было ясно, — мысль о моём свидании с кем-то другим ему совсем не по душе. Он выглядел… требовательным. Напряжённым. Сексуальным. Неотразимым. Я вложила свою руку в его и встала. Он поднёс её к губам, поцеловал, затем притянул меня ближе и повёл в наш номер. Я ожидала, что он пригвоздит меня к двери, как только мы войдём. Но вместо этого он сказал, что сначала пойдёт в душ, потому что ему нужно позвонить клиенту и уточнить кое-какие детали. Не скажу, что я не испытала лёгкого разочарования, но приняла это спокойно. Он привёз меня сюда, чтобы провести время со мной, вдали от любопытных глаз. Я видела желание в его глазах. Я знала, что он хочет этого так же сильно, как и я, но также понимала, что работа для него в приоритете, — и не собиралась вести себя как ребёнок из-за этого.

Душ включился, пока я разбирала наши вещи и снимала бирки. Я старалась не представлять его обнажённым по ту сторону двери, но было трудно не вообразить, как вода стекает по его крепкому телу. Я застонала, а когда он вышел из ванной в белом халате, мне пришлось сделать успокаивающий вдох, чтобы взять себя в руки.

— Дай мне всего пятнадцать минут, — сказал он, целуя меня в макушку.

Мне хотелось запустить руки под халат и залезть на него, как на чёртово дерево, но я кивнула и прошла мимо него, забрав с собой новое бельё.

Когда я вышла из ванной в белом пушистом халате, я увидела Виктора, сидящего на краю кровати с телефоном в руке. Как только он почувствовал, что я вошла, его голова резко поднялась. Он окинул меня взглядом и нажал что-то в своём телефоне, отбросив его на кровать рядом с собой. Я развязала халат и распахнула его, чтобы показать новое бельё.

— Тебе нравится, как я выгляжу в этом сексуальном бюстгальтере из «Таргет»? — спросила я, положив руку на бедро и слегка выставив его вперёд, позируя перед ним.

Он кивнул, его полуприкрытые глаза жадно скользили по моему телу.

— Ты мне нравишься в любом бюстгальтере. В любом. Но я предпочитаю без него, — сказал он хриплым голосом, глаза потемнели от желания. — Разденься для меня.

От властной нотки в его голосе у меня внутри всё перевернулось. Разденься. Для. Меня. Я сглотнула и начала спускать халат с плеч — он соскользнул и собрался лужицей у моих ног. Следующим был бюстгальтер: я расстегнула его и медленно сняла. Виктор шире раздвинул ноги. На нём был халат и дьявольская улыбка, от которой у меня подкашивались колени.

— Что на тебе под ним? — спросила я, отбрасывая в сторону свой бюстгальтер.

Его взгляд опустился к моей обнажённой груди.

— Почему бы тебе самой не выяснить?

Я шагнула вперёд и остановилась прямо между его коленей — достаточно близко, чтобы он мог протянуть руку и схватить меня, но достаточно далеко, чтобы он не мог коснуться меня губами, не притянув к себе. Именно это он и сделал: его руки обхватили мою талию и притянули меня ближе. Он прижался губами к моему животу, легко целуя меня. Я ощутила воздействие прикосновений его губ повсюду.

— Ты готова для меня, Николь? — спросил он, прижимаясь ко мне, его рот опускался всё ниже, к моему пупку, его лёгкая щетина касалась линии моих трусиков. — Если я продолжу спускаться, то обнаружу, что ты мокрая?

У меня перехватило дыхание. Я кивнула.

Он поднял голову, его глаза встретились с моими.

— Скажи мне.

— Да.

— Что, «да»? — спросил он, проводя языком по верхнему краю моих трусиков.

Я подавила дрожь и схватила его за волосы.

— Да. Я мокрая, — сказала я дрожащим шёпотом.

Он застонал, на мгновение уткнувшись лбом в мой живот, и затем, ухватившись за края моих трусиков, стянул их вниз. Он схватил меня за бёдра и издал стонущий звук в глубине горла.

— Я обожаю твои ноги, Ник, — сказал он, обхватив меня за бёдра сзади и слегка прикусив кожу спереди. Я вскрикнула. — Тебе нравится, детка?

Я всхлипнула.

— Да.

— Тебе нравится, когда я с тобой груб? — спросил он, скользя пальцами между моих бедер, проводя вдоль моих складок. Я сильнее дёрнула его за волосы и застонала. — Хочешь, я буду нежнее?

Он приподнял голову, чтобы посмотреть на меня, когда наклонился и пососал мой клитор. У меня подкосились колени.

— О боже, Виктор.

Он улыбнулся, прижавшись ко мне. Я не видела его губ, но видела это в его глазах.

— Скажи ещё раз, — прошептал он, облизывая меня. — Произнеси моё имя, детка.

— Виктор, — простонала я, запрокинув голову, когда он ввёл в меня пальцы и продолжал лизать клитор. — Виктор. — Я повторяла его имя снова и снова шёпотом. — Я сейчас кончу.

Он глубоко застонал, и я почувствовала, как вибрация распространяется по всему моему телу.

— Кончи для меня, детка. Покажи, насколько ты готова для меня.

Его пальцы работали внутри меня быстрее, язык ласкал меня, пока мои глаза не закатились, а колени не подогнулись, и я устояла на ногах только потому, что он схватил меня за бёдра. Он потянулся за презервативом, лежавшим рядом с ним, когда у меня перехватило дыхание и я открыла глаза, и остановила его, опустившись на колени между его ног и распахнув его халат, чтобы обнажить его твёрдый, толстый член. Моё сердце пропустило удар при виде этого зрелища. Я облизнула губы и перевела взгляд на его лицо.

— Николь... — начал он, но я оборвал его, облизав головку члена и взяв его в рот. Его рука вцепилась в мои волосы, когда он пробормотал несколько ругательств. — Блядь, это так чертовски приятно. О, мой грёбаный бог. Твой рот. Твой грёбаный рот.

Его слова стали неразборчивыми, пока я продолжала сосать, двигая головой вверх-вниз, а его член с громким звуком входил и выходил у меня изо рта. Его дыхание было затрудненным и шумным, и мне понравилось выражение благоговения на его лице, когда мы на мгновение встретились взглядами. Он сильно потянул меня за волосы, успешно оторвал мой рот от члена и наклонился, чтобы прижаться своими губами к моим.

— Я хочу тебя трахнуть, — сказал он, потянувшись за презервативом и надевая его. — Я хочу тебя чувствовать.

Я кивнула и выпрямилась, перекинув одну ногу через него, и толкнула его в грудь, чтобы он лёг на спину.

— Я оседлаю тебя, — сказала я. — И ты не вспомнишь ни одну женщину, с которой трахался до меня.

Уголки его губ приподнялись в медленной, дразнящей улыбке, когда он схватил двумя руками мои ягодицы, помогая мне забраться на него и устроиться на кончике его члена.

— Покажи мне, детка. Заставь меня выкрикивать твоё имя.

О, я бы с удовольствием. Когда я положила руки ему на плечи и медленно опустилась на него, мне стало интересно, понимает ли он, насколько сексуально звучат для меня эти слова. Я затаила дыхание, позволяя себе привыкнуть к его размерам. У меня всё ещё болело после вчерашнего, и я поняла это только тогда, когда полностью уселась на него. Я вздрогнула и ахнула.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, снова садясь и убирая волосы с моего лица.

Я кивнула, хотя глаза наполнились непролитыми слезами. Внезапно это оказалось слишком: его лицо напротив моего, его сердце, бьющееся рядом с моим, его взгляд, прикованный ко мне. В тот миг, когда он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной, которую он когда-либо по-настоящему видел, я почувствовала всё.

Всё.

Это было намного сильнее, чем в прошлый раз. Намного сильнее, чем все разы до этого. И это было пугающе.

— Ник, с тобой всё в порядке? — спросил он шёпотом.

Я кивнула, быстро моргая.

— Со мной всё в порядке. Просто немного больно, но приятно. Со мной всё хорошо.

Он смотрел на меня мгновение, пока я не начала двигаться в такт с ним, и он запрокинул голову назад с громким рыком.

— В тебе так чертовски хорошо.

Я продолжала двигаться вверх-вниз, сначала медленно, а затем ускоряясь. Я старалась не смотреть ему в глаза. Пыталась сосредоточиться на очертаниях его мускулистых рук, груди, на том, как он прикусывал нижнюю губу каждый раз, когда я сжималась вокруг его члена. Он крепче сжал мои ягодицы, легко перемещая меня вверх-вниз, словно я ничего не весила. Его глаза резко открылись, когда он услышал мой стон.

Когда он приподнял меня, его губы сомкнулись на моём левом соске, язык дразнил, а губы слегка касались кожи.

— Ты сводишь меня с ума, Николь, — прорычал он, обхватив мою голову сзади и впившись в мои губы. — Ты, чёрт возьми, моя.

Я кивнула, замедляя движения и закрыв глаза, чтобы сдержать слёзы.

— Да.

— Скажи это. Скажи, — произнёс он, прижимаясь губами к моим, его язык медленно скользил по моему рту, играя с моим, дразня, прикусывая, посасывая. — Скажи, что ты моя.

— Не могу, — прошептала я. Я почувствовала, как внутри нарастает знакомое жжение. — Я близко. Очень близко.

Виктор схватил меня за бёдра, не давая пошевелиться.

— Посмотри на меня.

Я открыла глаза — и сердце замерло.

— Скажи. Мне, — сказал он, резко качнув меня вверх-вниз.

Я застонала.

— Пожалуйста, Виктор.

— Скажи мне.

Он снова двинулся, вставая и раскачивая меня вверх и вниз, пока стоял, мои ноги обвились вокруг его талии. В этой позе он проникал особенно глубоко.

Очень глубоко.

Очень хорошо.

Я прижимаюсь к нему, пытаясь собраться с силами.

— Почему ты не скажешь это?

Я схватила его за затылок и притянула к себе, чтобы поцеловать и заставить на мгновение забыться. Он двигался и толкался глубже, двигался и толкался сильнее, прикусывая при этом мою нижнюю губу. Мой стон был глубоким и протяжным, в нём слышалась смесь рычания и крика: «Я твоя», когда я достигла кульминации. Он толкнулся внутрь меня ещё несколько раз, глубоко и медленно, рыча: «Да, блядь», — и кончил.