Эластичные сердца

Глава восьмая

Виктор

КОГДА УИЛЛ ПОЗВОНИЛ мне прошлым вечером и пригласил в свой дом у моря, у меня возникло искушение придумать какой-нибудь предлог, чтобы отказаться, но потом я вспомнил об уединённом частном пляже и тишине — и согласился. Раньше я уже останавливался в этом доме с семью спальнями и отлично провёл время, так почему бы не поехать и сейчас? Я не ожидал, что его первыми словами за завтраком будут:

— Нам нужно поговорить о Николь.

И не ожидал, что от этих слов у меня сердце подскочит к горлу. Сразу вспомнилась пятница: когда я видел её в ночном клубе. Поцелуй, которым мы обменялись, то, как я попросил поговорить с ней наедине, — и всё это время я изо всех сил старался не захлопнуть дверь, не прижать её к ней и не задрать подол её платья. Я постарался сохранить как можно более бесстрастное выражение лица.

— Что с Николь? — спросил я, улыбаясь, когда Мейра, жена Уилла, вошла с подносом и поставила чашки кофе на стол для нас.

— Где Майя? — спросил её Уилл.

— Я отправила её купить кое-какие продукты. В холодильнике у нас ничего не было, но, думаю, я скажу ей вернуться домой пораньше, если будем только мы, — ответила она и снова ушла с подносом.

— Ты не собираешься присоединиться к нам? — крикнул Уилл.

— Я хочу убедиться, что Майя подготовила комнату для Виктора, — крикнула она из кухни.

Уилл покачал головой, отпивая кофе, и, хотя я был не прочь отложить разговор о Николь, что бы он ни хотел обсудить, я был на взводе.

— Итак, Николь? — подсказал я.

— Точно, — сказал он, ставя чашку на стол. — Давай начнём с самого начала, — сказал он, и я внутренне застонал.

Уилл обожал растягивать истории, которые мог бы рассказать за пару минут. Хорошо хоть, мы были не в офисе, и мне не нужно было разбираться с миллионом дел. Пока я сидел в шикарной столовой на двенадцать персон в огромном пляжном доме, приходилось терпеть его рассказы.

— Когда она сказала мне, что собирается замуж, я был шокирован, — сказал он. Не только ты, — хотел сказать я, но промолчал. — Не потому, что я не думал, что она хочет выйти замуж. Думаю, она и её мать планировали её свадьбу с тех пор, как ей исполнилось шесть лет. Им это нравилось. — Определённо сюрприз для меня. — Её тётя подарила ей куклу «Невесту Барби», когда она была маленькой, и через два дня Николь захотела «Дом мечты Барби» в дополнение к этому. В любом случае, я был шокирован, потому что она знала этого парня пару дней, прежде чем согласилась на брак.

Я кивнул, поднёс чашку с кофе ко рту и сделал глоток.

— Я пытался её отговорить, но она не захотела слушать, и теперь она разводится, а я чувствую себя виноватым, — вздохнул он. — Моя маленькая девочка заслуживает лучшего.

— Согласен, — сказал я.

— Она заслуживает кого-то, кто даст ей больше, чем она даёт, — добавил он. Я снова кивнул в знак согласия, хотя на самом деле понятия не имел, что это значит. — Она отказывалась от работы ради Габриэля, просто чтобы поехать туда, где он снимался. Ты можешь поверить, что однажды он не захотел с ней встречаться, когда она приехала?

Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть. Уилл кивнул, подняв брови.

— Она прилетела в Канаду, чтобы увидеться с ним, а он не захотел. Его менеджер попросил её уехать.

— Вот же придурок, — сказал я, чувствуя, как начинает закипать моя кровь.

Как можно было так поступить с ней? Со своей собственной женой?

— Абсолютный придурок. И теперь он пытается заставить её... — Уилл замолчал, когда громко зазвонил дверной звонок, его глаза расширились. — Мы поговорим об этом позже.

Я хотел продолжить разговор, но потом услышал, как Мейра поздоровалась с кем-то, услышал шаги позади себя и увидел улыбку на лице Уилла. Прежде чем я увидел её, я почувствовал её запах — сладкий цветочный аромат, который принадлежал только ей. Когда я посмотрел в её сторону и она улыбнулась мне, у меня перехватило дыхание. На ней было длинное оранжевое платье свободного кроя, тёмные волосы — распущенные и влажные после недавнего душа, — а голубые глаза сияли, когда она смотрела на меня. Я улыбнулся в ответ, и мой взгляд скользнул вниз, остановившись на дорожной сумке в её руке.

О нет.

Вот дерьмо.

Мы оба останемся здесь на ночь?

— Привет, Виктор, — сказала Николь тихим голосом, её щёки порозовели, когда она отвела от меня взгляд.

Я нахмурился. Застенчивая Николь была для меня в новинку. Возможно, дело было в том, что мы находились перед её отцом и мачехой. А может, она вспоминала, что произошло между нами тем вечером. Мне нужно было постоянно напоминать ей не делать этого. Нужно было и дальше держать дистанцию. Она была слишком соблазнительна. Я должен был постоянно напоминать себе: запретный плод равен смерти. Стоило уделять внимание урокам Библии в детстве.

— Николь, — поздоровался я.

— Присоединяйтесь к нам. Мы как раз говорили о тебе, — сказал Уилл.

— Я отнесу твою сумку наверх. Я всё равно собиралась положить туда полотенца, — сказала Мейра, забирая сумку из рук Николь и снова уходя.

— О чём вы говорили? — спросила Николь, присаживаясь рядом со мной.

Почему рядом со мной? Возможно, потому, что это было её обычное место: мы, создания привычки, были вынуждены всегда выбирать одно и то же место за обеденным столом. Возможно, потому, что там уже были приборы. Возможно, потому, что оно было ближе всего к блинчикам. Причин могло быть много, но единственная, которая мне нравилась, — это то, что она хотела быть рядом со мной. Рядом. И мысль о том, что это для меня важно — потому что я хотел, чтобы она испытывала ко мне то же, что и я к ней, — была какой-то ненормальной. Я порвал с ней в прошлый раз, и теперь не мог позволить себе поддаваться тем мыслям, что крутились в голове каждый раз, когда она была рядом. Просто не мог. Она была под запретом. Но вот она сидела рядом со мной, и её запах заставлял меня хотеть наклониться ближе — и мне было всё равно. В тот момент она заполнила все мои мысли — и мне было всё равно. В тот миг, если бы её отец не сидел напротив нас, я бы сказал что-то, чего не должен был говорить.

— Я как раз собирался рассказать Виктору о соглашении, которое ты попросила меня подготовить.

Я моргнул, притяжение от её присутствия сменилось любопытством.

— Какое соглашение?

— Всё просто, — сказала она, стараясь говорить тихо, почти шёпотом. — Я соглашаюсь сопровождать Гейба на пару мероприятий, позировать для фотографий, говорить прессе хорошие вещи о нём и о том, что наш брак, возможно, получится спасти. А взамен он отдаёт мне квартиру в Нью-Йорке. Кроме того, он опровергнет ложь, которую распространял среди продюсерских компаний, с которыми я хотела работать, и признает, что тогда был не в лучшей форме.

Я развернулся на стуле, чтобы посмотреть на неё. Она не смотрела на меня. Её лицо было опущено, внимание сосредоточено на руках, но я знал, что она чувствует мой взгляд.

Я знал это, потому что её щёки заливались густым румянцем, и я понимал, что заставляю её чувствовать себя неловко. Не в моих намерениях было вызывать у неё такие ощущения, но я сам испытывал неописуемый дискомфорт из-за этой просьбы. Настолько сильный дискомфорт, что мне хотелось выдернуть её из кресла и увести подальше от внимательного взгляда её отца. Я подавил раздражение и возражения, которые вертелись на кончике языка.

— И тебя это устраивает? — спросил я.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, она повернула голову, и её глаза встретились с моими. Она кивнула.

— Да.

Мы смотрели друг другу в глаза всего пару мгновений, но этого хватило, чтобы я напрочь забыл, о чём думал, утонув в глубине её тёмно-синих глаз. Этого было достаточно, чтобы я вспомнил, как ощущались ее губы на моих, и вспомнить тот момент, когда она без остатка отдавалась мне. Уилл тяжело вздохнул с другого конца стола, и мы, словно очнувшись, одновременно повернулись к нему. Чары рассеялись.

— Не уверен, что это хорошая идея, — сказал Уилл, глядя на Николь. — Думаю, если ты уступишь его требованиям и проведёшь с ним время, можешь пересмотреть своё решение о разводе.

Одна эта мысль заставила моё сердце сжаться в груди. Какого чёрта меня это волновало? Почему, чёрт возьми, меня это волновало? У меня не было ответа на этот вопрос, но было ясно, что я не хотел, чтобы она общалась с парнем, который плохо с ней обращался.

— Тут и думать нечего, пап. Я бы не подписала бумаги, если бы у меня была хоть малейшая надежда, что этот брак можно спасти, — сказала она.

Я молчал, пока Уилл не обратился ко мне и не попросил составить для неё соглашение. После этого я извинился, вышел из-за стола, отнёс свою тарелку на кухню и поднялся наверх, в комнату, которую мне выделила Мейра. Это была чертовски большая комната с кроватью королевского размера и балконом, откуда открывался вид на бассейн и океан. Я стоял там и размышлял над формулировками, которые буду использовать. Раньше я без лишних раздумий составлял соглашения для знаменитостей. Но это соглашение грозило свести меня с ума. Я вздрогнул, когда услышал рядом с собой всхлип. Я повернул голову в сторону звука, но никого не увидел. Услышав его снова, я нахмурился, перегнулся через перила балкона, на котором стоял, и посмотрел на соседний балкон. Николь сидела в одном из кресел, подтянув ноги к себе, обхватив колени руками и опустив голову. Она что, плакала?

Я отошёл от того места, где стоял. Не хотел вмешиваться в её личный момент. Я не знал, как поступить в этой ситуации. Можно было перепрыгнуть и обнять её, но это выглядело бы странно. Можно было постучать в дверь и спросить, всё ли с ней в порядке... но это тоже выглядело бы странно. Можно было просто притвориться, будто я ничего не слышал, но от этой мысли мне становилось мерзко. Я хрустнул шеей, размял руки и прикинул, насколько близко расположены балконы. Они находились очень близко друг к другу, так что о падении можно было не беспокоиться. Оставалось только переживать о том, где сейчас Уилл и Мейра и увидят ли они, как я прыгаю. Чёрт. Ну и мысли. Этого почти хватило, чтобы остановить меня. Почти.

Николь вскрикнула, когда я приземлился рядом с ней: она резко подняла голову, а руками вытерла ошеломлённые, заплаканные глаза.

— Какого чёрта ты творишь?

Я мгновение смотрел на неё, прежде чем встать перед ней.

— Говорю сразу: я не знаю, как вести себя с эмоциональными женщинами. И если ты не хочешь, чтобы я был здесь, скажи, и я тут же вернусь в свой угол и сделаю вид, что не видел тебя в таком состоянии.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, и снова закрыла его, слегка нахмурившись.

— Я не хочу.

Ладно. Достаточно просто. Я повернулся обратно, и как раз в тот момент, когда собирался забраться на балкон, она взяла меня за руку, чтобы остановить. Я зажмурился от неожиданности. Я ощущал её прикосновение повсюду. Что со мной не так? Всегда ли это было так? Прошло очень много времени, а я был таким молодым и глупым, что даже не мог вспомнить.

— Не уходи, — прошептала она.

Я открыл глаза и обернулся, не выпуская её руки. Наши взгляды встретились.

— Ты сказала, что не хочешь, чтобы я был здесь, — прошептал я в ответ, подходя ближе.

Чего я хотел, так это подхватить её на руки и посадить к себе на колени. Но я не стал этого делать. Не мог.

— Всё равно останься, — сказала она. — Ты мог сломать себе шею, пытаясь добраться сюда. Я не хочу, чтобы твои усилия были напрасны.

Я усмехнулся, выпустил её руку, подошёл к стулу рядом с ней и сел на него.

— Хочешь поговорить об этом?

Она вздохнула.

— Не особо. И так достаточно плохо, что ты видел, как я плакала, да и вообще, это пустяк. Глупо.

Я подавил желание протянуть руку и накрыть её ладонь своей, чтобы утешить.

Вместо этого я придвинул свой стул ближе к её, так что мы оба смотрели на океан.

— Это не глупо, если ты испытываешь из-за этого эмоции, — сказал я, не отрывая взгляда от океана, от волн, которые разбивались и исчезали где-то вдалеке, от парусников за ними.

Я не слишком хорошо умел утешать эмоциональных женщин, но жизнь с Эстель в качестве сестры научила меня кое-чему в обращении с ними, и я понимал, что пренебрегать её нынешним состоянием было бы неразумно.

— Я не хочу разговаривать с прессой, — сказала она после долгой паузы.

Я посмотрел на неё: она смотрела вдаль, так что у меня появилась возможность рассмотреть её мягкие черты лица, маленький нос и ямочки на щеках.

— Тогда не надо.

Она вздохнула:

— Всё не так просто. Они спрашивают. Они постоянно задают вопросы. Сегодня утром мне позвонили из журнала — они хотят опубликовать пикантную историю. Я уверена, что они получили мой номер от менеджера Гейба, поскольку именно он это предложил, но дело в том, что здесь нет никакой истории.

— Они всегда найдут, что написать.

Она покачала головой, повернувшись, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я не дам им ничего пикантного. Я не стану так его подставлять.

Её слова не должны были во мне ничего пробудить, но я почувствовал гордость за неё и досаду на себя — на себя прежнего, — того, кто думал, что она будет виновата в том, что нас поймают. Того, кто считал, что она подставит меня, если однажды ей придётся выбирать между нами двумя, и моя карьера полетит под откос.

— Ты хороший человек, Ник, — сказал я. — А Габриэль — идиот.

— Мужчины все такие, — сказала она, на её губах появилась лёгкая улыбка.

Я смотрел на её губы мгновение, отчаянно желая прижаться к ней. Я уже касался её губ несколько дней назад и хотел снова их почувствовать, но не мог этого сделать и определенно не собирался делать первый шаг. Возможно, с моей стороны было несправедливо так сильно чего-то желать и при этом не быть готовым за это бороться. Но я знал, что если начну работать ради этого — если начну добиваться её — я пойду до конца, а я не мог себе этого позволить.

— Да, это так, — ответил я. — Мы полные идиоты. Тебе стоит это запомнить.

— Виктор, я всё прекрасно вижу. Знаю, ты думаешь иначе, но я всегда была в курсе. То, что было между нами, — она покачала головой, выдыхая, — было хорошо, и я понимаю, почему ты тогда всё прекратил. Я всё понимаю, но не думаю, что кто-то из нас использовал другого. В тот момент мы были нужны друг другу, и это нормально.

— Даже если бы ты хотела, чтобы всё было иначе — а я предполагаю, что хотела, — сказал я, надеясь, что она поймёт: я имею в виду её брак.

Я не хотел поднимать эту тему и как-то связывать её с собой, но мне очень хотелось знать, почему она так быстро завязала такие серьёзные отношения. Мне нужно было понять, не я ли её к этому подтолкнул. Она рассмеялась.

— Полагаю, мы никогда этого не узнаем, — сказала она, и в её глазах заиграли искорки, когда она произносила эти слова. Я нахмурился, а она снова рассмеялась, но смех оборвался из-за громкого стука в дверь, и мы оба переглянулись, широко раскрыв глаза. — Оставайся здесь, — прошептала она.

Я встал и спрятался за французской дверью, надеясь, что тот, кто это был, не войдёт внутрь. Я снова почувствовал себя шестнадцатилетним: сердце бешено колотилось в груди, пока я слушал, как она разговаривает с Мейрой. Вместо того чтобы продолжать ждать, я перепрыгнул обратно на свой балкон и сел в одно из кресел — сердце всё ещё учащённо билось. Вскоре после этого Николь вышла обратно на свой балкон, и её голова резко повернулась в мою сторону. Она улыбнулась.

— Испугался?

— Чёрт возьми, да, — честно сказал я.

Она закатила глаза и подошла к той части балкона, что была ближе ко мне. Я сделал то же самое. Мы оба оперлись локтями о перила.

— Ты трахал меня в своем кабинете, но боишься, что тебя застукают в моей комнате, — сказала она, приподняв бровь.

Моё сердце подпрыгнуло от упоминания об этом. Мой член уже наполовину встал от одного упоминания о том, что мы трахались. Я закрыл глаза, попытался не представлять этого, но в итоге в голове возник образ лица Николь между моих ног, её глаза смотрят в мои, когда она сосет мой член. Я застонал.

— Приятные мысли? — спросила она кокетливым голосом.

Я резко открыл глаза.

— Я был идиотом.

— Я это уже слышала, — она сделала паузу. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы составить соглашение?

— Около часа, может, меньше. А что?

— Ты как-то говорил, что стараешься заниматься сёрфингом каждый день, — сказала она. — Ты до сих пор это делаешь?

— Почти каждое утро, — сказал я, улыбаясь тому, что она запомнила.

— Я хочу, чтобы ты меня научил. Или хотя бы попытался. Я умею кататься на сап-борде, это ведь не сильно отличаться, верно?

— О, Николь, тебе ещё многому предстоит научиться.

— Что ж, тогда я рада, что выбрала способного учителя, — сказала она, подмигнув, и отвернулась. — Я пойду надевать купальник. Встретимся внизу через час?

— Ты... — я покачал головой. — Да, через час.

Следующие сорок минут я потратил на составление соглашения, изо всех сил стараясь не представлять, как она раздевается в комнате рядом с моей. Раздевается. В комнате рядом с моей. Блядь. Как я вообще смогу там спать? Может, стоит уехать пораньше?

Может, просто послать всё к чёрту и убраться отсюда сразу, как только подготовлю документы? Я был мастером отговорок. Но потом я вспомнил, какой ранимой она была на балконе, — и решил остаться. Час спустя я отправил ей соглашение, надел плавки и спустился вниз, чтобы встретиться с ней у пляжа. По пути я встретил Уилла и ввёл его в курс дела. Дойдя до края их заднего двора и почувствовав под ногами тёплый песок, я увидел её. На ней был самый крошечный бикини, какой я когда-либо видел, — и я испытал облегчение, заметив гидрокостюм в её руке: она как раз собиралась его надеть.

— Нужна помощь? — спросил я, подходя ближе, когда увидел, что она с трудом удерживает равновесие на одной ноге.

Она резко подняла голову, губы растянулись в улыбке, которая сулила неприятности — такие, в которые мне нравилось ввязываться.

— Учитывая, что я только что шлёпнулась на задницу, — сказала она, слегка развернувшись, чтобы показать спину, покрытую песком. — Да.

Я усмехнулся при виде этого зрелища и постарался не обращать на её задницу внимания.

Когда я подошел к ней, она подняла голову, чтобы посмотреть на меня, а я протянул руку, чтобы она могла за неё ухватиться, пока засовывала ногу в штанину гидрокостюма.

Наши взгляды встретились, когда она это делала, и я был рад, что в нескольких шагах от нас шумели волны. Иначе она услышала бы моё громкое дыхание, и я был уверен, что услышал бы и её. А так наши пылкие взгляды говорили за нас. Я не мог позволить ей прикасаться ко мне и не думать о моих руках на её руках, о её губах на моих. Когда она закончила надевать костюм и застегнула молнию, я подумал, что худшее позади: теперь её кожа не была видна. Но то, как этот костюм на ней сидел... Чёрт. Я прочистил горло, глядя на воду.

— Волны сегодня не очень, — сказал я. — Возможно, сап-бординг — наш единственный вариант.

— Хорошо, — сказала она, проследив за моим взглядом. — Думаю, этот вариант мне нравится больше всего.

Мы подошли к дому и взяли доски, прислоненные к стене, и потащили их к берегу.

Я побежал обратно и взял два весла, и на обратном пути всё, что я мог делать, это смотреть на Николь и размышлять, какой задумчивой она сегодня казалась, не такой задорной, какой я привык её видеть. Мы уселись на наши доски, но вместо того, чтобы встать, сидели в воде, свесив ноги по обе стороны от досок.

— Могу я тебя кое о чём спросить? — произнёс я, прочищая горло, пока мы оба смотрели на бескрайний океан, повернувшись спиной к домам. Она мельком взглянула на меня и кивнула. — На днях ты говорила, что я единственный, с кем ты... — Я не смог заставить себя закончить предложение.

— Трахалась в туалете? — спросила она, улыбаясь и оценивающе глядя на меня. Я кивнул. — Так и есть.

— Я знаю, что тебе не нужна причина, чтобы что-то сделать, — сказал я. — Ты действуешь скорее инстинктивно, но я удивлён.

— Ты считаешь меня шлюхой, — сказала она, но её улыбка не дрогнула. — Это справедливая оценка. Я не шлюха, но из твоих уст это справедливая оценка.

— Мне не нравятся ярлыки, — ответил я.

И это была правда. Шлюха, потаскуха, распутница — все эти ярлыки я никогда не понимал, будь то в отношении мужчин или женщин. По моему мнению, то, что ты делаешь со своим телом, — никого не касается.

— Я знаю, — сказала она. — Мистер «Я Никогда Не Хочу Иметь Подружку».

— Я говорил не об этом ярлыке. И я ничего против девушки не имею.

Она приподняла бровь и отвела взгляд от меня, снова посмотрев на океан.

— Возможно, люди всё-таки меняются.

Мы помолчали немного, вода покачивала нас на небольших волнах. Мы наблюдали, как несколько семей играли на берегу с детьми, мимо пробегали бегуны, кричали птицы.

— Я никогда не занималась сексом со случайными парнями, — наконец сказала она, нарушив уютное молчание, которое между нами повисло. Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня, но я видел, что ей приходится прилагать усилия, чтобы не отводить взгляд. — В колледже я целовалась с незнакомцами, но на этом всё и заканчивалось. А вот секс со случайными парнями? Никогда.

— Тогда почему я? — спросил я, внезапно почувствовав прилив уверенности.

Мне захотелось похлопать себя по спине за это достижение. Она пожала плечами.

— Если я тебе расскажу, ты решишь, что я сумасшедшая, или, зная тебя, ты убежишь сверкая пятками, — сказала она, отводя взгляд от моего.

Моё сердце забилось чуть громче. То, как она это сказала. Чёрт. Может, мне и захочется убежать, но я всё равно хочу знать.

— Хорошая новость в том, что ты на какое-то время застряла со мной, так что на самом деле неважно, что ты мне скажешь. Я не убегу, — сказал я, улыбаясь и пытаясь разрядить обстановку. Но когда она посмотрела на меня, она совсем не улыбалась. На её лице читалась смесь отчаяния и неуверенности. — Просто расскажи мне, — произнёс я почти шёпотом.

— Я что-то почувствовала, когда смотрела на тебя. Что-то странное. Что-то... ненормальное. Не знаю, как это объяснить, кроме как, возможно, моя душа узнала в тебе что-то родственное. И, я знаю, что ты не чувствовал того же. Я знала, кем мы были, — сказала она, многозначительно глядя на меня. — Или кем мы не были, раз ты сам сказал, что между нами ничего не может быть. Но я чувствовала это каждый раз, когда мы были вместе.

Её слова, словно когти, вонзились в меня и сжали защитную оболочку, окружающую моё сердце. Я не мог объяснить это по-другому. Вот что я почувствовал, когда она их произнесла. Я подавил эти нежелательные чувства.

— Почему ты ничего не сказала? Почему ты мне не рассказала?

Она издала короткий смешок.

— Да какая разница, чтобы это изменило? Если уж на то пошло, ты бы всё закончил ещё раньше. — Она помолчала и снова стала серьёзной. — Я не говорю, что была в тебя влюблена, Виктор. Я хочу сказать, что мне казалось, между нами было нечто большее, чем есть на самом деле. По крайней мере, такая мысль приходила мне в голову, — она пожала плечами. — Неважно.

— Ты обручилась и вышла замуж спустя всего несколько недель, — сказал я, нахмурившись.

Гнев грозил вытеснить чувство замешательства и изумления, которое я испытывал.

Я порвал с ней, а она вышла замуж. Кто так поступает? Очевидно, сумасшедший, но Николь не казалась сумасшедшей, если не считать её спонтанности.

— Это должно дать тебе представление о том, в каком состоянии я была. Думаю, я была нуждающейся двадцатидвухлетней девушкой, — сказала она, пожав плечами. — Я не говорю, что жалею об этом, потому что это не так.

— Даже сейчас? После развода?

Она отвела взгляд, и её слова были тихими, когда она заговорила снова.

— Даже сейчас. Я любила его. В каком-то смысле, всё ещё люблю. Я не хочу быть с ним. Я не могу быть с ним, но я благодарна за наше время вместе.

Меня беспокоило то, какие чувства вызвали во мне её слова, хотя я не подавал виду.

Вместо этого я прервал разговор и отплыл, чтобы немного отдалиться от неё. Я не был уверен, что смогу вынести ещё какие-либо её откровения — что бы я ни испытывал в этот момент. В ту ночь я спал отвратительно, ворочался и метался, а в голове снова и снова звучали её слова. Ворочался и думал о том, что она спит в комнате рядом со мной, гадал, в чём она легла спать, представлял, как она выглядит совершенно обнажённой. Мне нужно было взять себя в руки, пока ситуация не вышла из-под контроля.