Эластичные сердца

Глава семнадцатая

Виктор

ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ до медиации я подхватил грипп. Я был болен, зол и паниковал. Я никогда раньше не брал больничный, но из-за того, что не мог оставаться в одной одежде — сразу промокал от пота, из-за того, что глаза не удавалось держать открытыми дольше двух минут подряд, а также из-за боли в горле — у меня просто не было выбора. К счастью, Коринн заехала и привезла нужные мне документы, так что я смог позвонить Николь и обсудить с ней по телефону процедуру медиации — чтобы она знала, чего ожидать. Я был в ванной и уже в десятый раз высмаркивался, когда раздался звонок в дверь. Я очень надеялся, что это мама. И чёрт бы побрал любого мужчину, который не признаётся, что, когда он болен, ему хочется к своей чёртовой маме! Я открыл дверь, пришлось прикрыть глаза от солнца, а потом поморгать, чтобы убедиться: это не игра моего воображения из-за лекарств — передо мной действительно стояла Николь.

— Разве мы только что не разговаривали по телефону? — сказал я.

Чёрт, говорить было больно.

— Да, и я принесла тебе суп, — сказала она, поднимая белый пластиковый пакет.

— Эти слова ещё никогда не звучали так сексуально, — сказал я, отходя в сторону, чтобы она могла войти в дом. — Как ты нашла мой адрес?

— Я спросила у твоей сестры.

Я кивнул. Всё верно. Они обменялись номерами телефонов в тот день, когда произошла история в кафе-мороженом. Николь последовала за мной на кухню и огляделась.

— Я была немного шокирована, когда Коринн позвонила мне, чтобы отменить нашу сегодняшнюю встречу, и мне не нравилась мысль о том, что через несколько дней мой адвокат будет не в лучшей форме, так что...

Она пожала плечами и снова подняла пакет, ставя его на кухонную стойку.

— Спасибо, это очень мило, — прохрипел я едва слышно.

Это было чертовски мило с её стороны.

— Где тарелки? — спросила она. Я указал на шкаф позади неё. — А ложки? — Я указал на ящик рядом со мной. — И, — она ещё раз огляделась, — я нашла салфетки, — она улыбнулась мне. — Хорошо, ваше величество, иди приляг. Я сейчас подойду.

Я застонал и сделал, как мне сказали, вернулся в свою гостиную и вытянул ноги. Я накрылся пледом «Чарджерс», который Эстель и Оливер подарили мне на день рождения в прошлом году, и закрыл глаза. Я слегка вздрогнул, почувствовав на лбу холодную ткань, и резко открыл глаза: рядом с моим лицом были встревоженные глаза Николь.

— Это приятно, — сказал я, застонав.

Я попытался улыбнуться, но не был уверен, что мои губы меня слушаются.

— Твой суп остывает, — прошептала она.

Я попытался сесть, но у меня ничего не получалось, а потом я почувствовал, как её руки пролезли под меня, и услышал, как она застонала, поднимая меня.

— Ты такая сильная, — произнёс я и невольно улыбнулся, услышав её смех.

— Я стараюсь, — она наклонилась, чтобы взять тарелку с супом, и села рядом со мной. — Открой рот.

— Ты собираешься меня кормить?

Не знаю, почему я был так поражён её жестом.

— Не похоже, чтобы ты был в состоянии сам поесть. Или ты хочешь, чтобы я позвонила твоему зятю и попросила его поставить тебе капельницу?

Я широко раскрыл глаза. Она знала, что я ненавижу уколы? Я говорил ей об этом раньше? Я нахмурился и спросил её. Она засмеялась.

— Я не знала, но теперь рада, что знаю.

— Не вздумай, — сказал я, открывая рот, чтобы съесть супа. Я закрыл глаза. Это было очень вкусно. — Ты его приготовила?

— Вкусно?

Я встретился с ней взглядом.

— Ты приготовила или нет?

Она улыбнулась и скормила мне ещё ложку.

— Это зависит от того, вкусно или нет.

— Лучше, чем просто хорошо.

— Ну, его приготовила не я, — сказала она, смеясь. — А моя старая экономка, Амелия.

Я кивнул, проглатывая суп.

— Ну, передай Амелии, что, возможно, я захочу на ней жениться.

Николь нахмурилась, моргая и не отрывая взгляда от супа.

— Не уверена, что мне это нравится, — сказала она.

— Почему? — спросил я, открывая рот для очередной ложки.

— Я думала, ты не веришь в брак.

Я нахмурился.

— Я никогда этого не говорил.

Приподняв бровь, она посмотрела на меня с явным вызовом.

— Ну да, может и сказал, но в двадцать пять лет я был не самым разумным человеком. Со временем люди меняются

— Не особо, — прошептала она.

— Ты изменилась, — сказал я. — Но ты права, не так уж сильно. На днях ты была готова позволить мне забраться на тебя дома у моей сестры.

Она улыбнулась.

— Даже если бы я была готова позволить тебе сделать это там — а я не была готова, — ты бы всё равно этого не сделал. — Она помолчала. — Так что, похоже, люди всё-таки меняются. Двадцатипятилетний Виктор сделал бы это где угодно, по моей просьбе.

— Как я уже говорил, двадцатипятилетний Виктор был полным идиотом.

— Зато ты был довольно сексуален.

— По-прежнему так, — сказал я.

Она покачала головой.

— Думаю, эта лихорадка сказывается на тебе.

Я рассмеялся, но резко остановился, потому что стало больно. Я закрыл глаза, пока Николь встала и взяла тарелку с супом, чтобы отнести её на кухню. Я слышал плеск воды за спиной, но даже не смог сказать ей, чтобы она не мыла тарелку. Когда снова почувствовал её присутствие рядом, я открыл глаза. В руке она держала стакан апельсинового сока.

— Выпей это, — сказала она. — А потом, будь добр, встань и прими душ.

Я застонал.

— Ты что, намекаешь, что от меня воняет?

— Нет.

— Ты так пытаешься меня раздеть?

Она попыталась сдержать смех, сжав губы.

— Нет.

— Хочешь затащить меня в душ и воспользоваться моментом? Ведь из-за того, что я сейчас такой слабый, тебе придётся меня мыть?

Она рассмеялась.

— Нет.

Я поднял на неё взгляд. Она была чертовски красива. Я не особо обратил внимание на красное платье, которое было на ней надето, и на то, как оно облегало её бёдра, подчёркивая тонкую талию. Я не заметил, что она распустила волосы — и как они ниспадали на плечи, частично прикрывая грудь.

— Ты такая чертовски красивая, — сказал я, прежде чем успел остановиться.

Её глаза слегка расширились. Она села напротив меня, поставив стакан себе на колени. По тому, как оранжевая жидкость двигалась в стакане, я понял, что её руки дрожат.

— Спасибо, — прошептала она.

— Я недостаточно часто тебе это говорю, но это так. Я недостаточно часто тебе это говорил, — сказал я. — Раньше, я имею в виду. До того, как оттолкнул тебя, и ты вышла замуж за этого долбаного козла. Я должен был говорить тебе, какая ты красивая.

— Виктор, — прошептала она, — просто... выпей это.

Голова кружилась, казалось, в любой момент я снова могу потерять сознание. Виной тому точно был «Найквил»¹¹.

— Я говорю тебе это не потому, что под кайфом, — сказал я. — Я не он. — Не то чтобы я знал, каким он бывает под действием наркотиков, но я почувствовал необходимость добавить это. — Ты мне нравилась, Николь. Очень нравилась.

— До? — спросила она тихим голосом.

Я кивнул. До, во время, после. Она мне очень нравилась.

— Но твой отец был моим начальником, и я не мог... — Я зевнул. — Не мог так рисковать.

— Я знаю. Приоритеты, — сказала она и улыбнулась.

Она не казалась расстроенной этим признанием. Я и не ждал, что она расстроится.

Николь никогда не видела во мне своего потерянного возлюбленного. Она была цельной личностью до того, как я встретил её в клубе, — и осталась такой же после того, как я оставил её в офисе.

— Я понятия не имел, что ты хочешь выйти замуж, — сказал я, снова зевая.

— Ты бы всё равно не остепенился, даже если бы знал, — ответила она, пожав плечами.

— Это не имело к тебе никакого отношения. Всё из-за меня, — сказал я.

Она вздохнула.

— Это было очень давно. С тех пор многое произошло, — она встала со своего места и наклонилась, чтобы положить руку мне на лоб. Я закрыл глаза, ощутив её прикосновение, и попытался вдохнуть свежий аромат, который исходил от неё. — Значит, ты просто хочешь спать? Не принимая душ? Тебе всё равно нужно это выпить.

Она поднесла стакан к моим губам, и я сделал глоток, поморщившись, когда холодная жидкость коснулась моего воспалённого горла. Когда я закончил, она отошла и поставила стакан на стол.

— Наверное, мне стоит... — начала она, и я с ужасом осознал, что она, возможно, собирается оставить меня здесь одного, а мне очень хотелось, чтобы она осталась.

Я не был уверен, какая из этих двух вещей хуже.

— Останься, — сказал я. — Останься со мной.

Она вздохнула и села рядом со мной, и, не раздумывая, я положил голову ей на колени. Она начала перебирать мои волосы — так бережно и плавно, что о сне можно было забыть.

— Мне нужно поработать над парой дизайнов, — сказала она. — Ты не против, если я принесу свой скетчбук и сделаю это здесь?

— Пожалуйста, сделай это. Я хочу их увидеть, — сказал я, глядя ей в глаза. Она кивнула и слегка улыбнулась, продолжая гладить меня по волосам. — Мне всегда нравилось смотреть, как ты рисуешь.

Это было последнее, что я помню, прежде чем уснул.