Эластичные сердца

Глава двадцать шестая

Виктор

— ЗАЧЕМ ТЫ пригласила её на свой день рождения? — спросил я сестру, которая посмотрела на меня как на идиота.

Прошло уже пару недель с тех пор, как я видел Николь в последний раз, и в целом у меня неплохо получалось её избегать. Мы общались только через Коринн, и то лишь по вопросам развода и соглашения, которое Николь заключила с Габриэлем относительно участия в мероприятии.

— Затем что она мне нравится, и я раздавала приглашения в тот день, когда встретилась с ней, чтобы поговорить о свадебном платье Санни. Или ты забыл, что практически умолял меня позвонить ей, чтобы узнать, как она себя чувствует, когда она болела?

Я моргнул. Это не относилось к делу. Я не мог ей позвонить после того, как отнёс ей суп. Я вёл себя как трус, но был достаточно мужественен, чтобы признать, что звук её голоса сломает меня, если я не смогу её коснуться или увидеть. Эстель помахала конвертом с моим именем и вырвала меня из раздумий.

— Тебе что, пять лет? Это что, твой пятый день рождения? Кто, чёрт возьми, вообще раздаёт бумажные приглашения?

Она закатила глаза и швырнула конверт через стол. Он ударил меня в грудь, прежде чем я успел его поймать.

— Если не хочешь идти — не иди. Никто не заставлял тебя вести себя как придурок с совершенно идеальной девушкой.

Я выдохнул и покачал головой, изо всех сил стараясь не закатить глаза в ответ. Я не видел и не разговаривал с Николь пару недель. Это пустяк. Даже недостаточно времени, чтобы скучать по человеку, но вот я чертовски скучал и думал о ней каждый раз, когда закрывал свои проклятые глаза.

— Когда будет вечеринка, которую устраивает для тебя твой босс? — спросила она.

Я провёл рукой по волосам, на мгновение закрыв глаза.

— После того, как он всем расскажет о моём повышении. Когда у тебя вечеринка для взрослых детей?

Она сердито посмотрела на меня:

— Ты думаешь, Николь пойдёт на корпоративную вечеринку?

— Сомневаюсь.

Я надеялся, что нет.

— Ты пригласишь кого-нибудь на мероприятие по случаю повышения?

Я посмотрел на сестру.

— К чему вопрос?

— Мне просто любопытно.

— Я, вероятно, кого-нибудь возьму с собой. Мне нужно убедиться, что люди понимают: фотографии, которые ходят в сети, — не то, за что их выдают.

— Разве? — спросила она, приподняв бровь.

— Ты закончила? — я сделал паузу. — Я знаю, ты ужасно хочешь, чтобы я нашёл любовь всей своей жизни и всё такое, но некоторые из нас не считают, что любовь — это смысл и цель всего существования.

Хорошо, что я был хорошим лжецом.

— Некоторые из вас идиоты.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Она глубоко вздохнула. По тому, как покраснели её уши, я понял, что она расстраивается из-за этого. Я старался не улыбаться. Она была такой забавной, когда расстраивалась. — Это неважно. Даже если она придёт, а ты пригласишь другую, всё будет хорошо. Она встречается с очень сексуальным парнем.

И вот она перестала быть такой чертовски забавной.

— Какой ещё парень?

Она пожала плечами.

— Какой-то парень по имени Брент, он живёт по соседству. Это довольно удобно, на самом деле, — сказала она, её улыбка стала шире, когда она посмотрела на меня. — Он заходил несколько раз. Она говорит, что у него невероятное тело. Ну, я и так это знаю. Она показала мне фотографию.

Мне казалось, что в моём теле не хватает места для воздуха, в котором я так нуждался. Я сжал челюсти, пытаясь обуздать свой гнев и сдержать все слова — потому что меньше всего мне нужно было дать ей ещё один повод для нападок. Я подумал о папках, лежавших на моём столе, и оглядел кофейню, бросая взгляды то в одну, то в другую сторону.

— Что ж, ей повезло, — выдавил я из себя, когда сумел взять себя в руки настолько, чтобы голос не выдал моего жгучего желания разобраться с тем парнем — кем бы он, чёрт возьми, ни оказался.

— Именно это я и сказала, — произнесла Эстель, подняв чашку кофе и сделав глоток. Мой взгляд сосредоточился на её перепачканных краской руках. Я уже изнывал от желания поскорее выбраться отсюда. — Думаю, он продюсер или что-то в этом роде.

Я выдохнул. Какого хуя, Николь? Ну какого хуя? Она что, совсем не обратила внимания на то что мы в данный момент не можем быть вместе? Неужели она реально двигается дальше? На меня накатило дежавю, как когда я первый раз попросил её уйти, и она ушла, а три недели спустя обручилась.

Нахуй.

Мою.

Жизнь.

— Как я и сказал, рад за неё, — повторил я.

Эстель улыбнулась, вставая.

— У меня через двадцать минут занятие. Дай знать, получится ли у тебя прийти на вечеринку.

— Конечно, я приду, — сказал я, поцеловав её в щеку.

Я начал вскрывать конверт на ходу и читать приглашение, но она была слишком далеко, чтобы я мог что-то сказать ей. Костюмированная вечеринка. Ей исполнялось двадцать восемь, и она устраивала костюмированную вечеринку на свой день рождения. Я ненавидел тематические вечеринки. Они означали, что нужно идти искать какой-то определённый наряд, тратить на него деньги, а потом ещё и носить его на самом мероприятии — вместо того чтобы просто надеть что-нибудь из того, что уже есть в шкафу.

И, чёрт возьми, вечеринка в пиратском стиле?

— Да ты что, блядь, издеваешься, — пробормотал я, убирая приглашение в конверт и швыряя его на пассажирское сиденье. Оливер будет вынужден слушать мои упрёки в воскресенье, когда мы увидимся. Придётся что-то в интернете заказать. Как только с этим разберусь, надо будет понять, с кем пойти на вечеринку в честь моего повышения. В мою честь устраивают вечеринку, а меня уже тошнит от одной мысли об этом. В обычных обстоятельствах я бы с радостью вышел на сцену и поблагодарил людей, которые мне помогли. И в обычных обстоятельствах Николь была бы рядом, и мы бы могли открыто быть вместе. В обычных обстоятельствах она не встречалась бы с продюсером по имени Брент.

Спустя несколько дней я не мог перестать об этом думать и понял, что у меня заканчиваются варианты, а мне не нравилось, когда у меня заканчивались варианты. Я был не из тех людей, кто может просто сидеть и сносить удары. Мне нравилось самому наносить удары. Я знал, что это неправильно, знал, что это непрофессионально, но мне было плевать.

Если Николь хотела встречаться с другими парнями, я не мог её остановить. На самом деле, я это даже ценил: так внимание отвлекалось от меня на какое-то время, и я мог заняться незавершёнными делами.

Две недели я спокойно появлялся в офисе, принимал похлопывания по спине от Уилла и делал вид, будто история о его дочери и обо мне — выдумка. Было достаточно легко приходить на работу, погружаться в дела, встречаться с клиентами, изучать их ситуации, ходить в суд, защищать их и закрывать дела. Я действовал на автопилоте. Нет. Я вернулся туда, где был до того, как Николь ворвалась в мою жизнь. Я снова стал собой. Разница заключалась лишь в том, что это была несчастная версия меня. Я пытался связаться с Дэррилом Кьюсаком — тем самым человеком, который, как выяснилось, был источником информации для Куинна и слил фотографии в сеть. Однако он не отвечал на мои сообщения.

Очевидно, он не хотел, чтобы я его нашёл. Габриэль Лейн оставался моей последней надеждой, и я надеялся избежать необходимости обращаться к нему. Мой последний шанс был в том, чтобы получить информацию от одного из фотографов Куинна.

Они должны были сообщить мне, где я могу найти Дэррила, а я предоставлял им несколько пикантных фотографий. На следующий день после того, как я это предложил, мне позвонил один из них и сообщил, что Дэррил обедает в популярном итальянском ресторане в Западном Лос-Анджелесе. Я приехал туда со своей старой подругой Джессикой.

Она была из тех подруг, которых я раньше брал с собой на групповые свидания, — одна из тех девушек, которых не выносила моя сестра. Но при этом она всегда была готова к чему угодно, когда угодно и где угодно. Как только она услышала, что там будут папарацци, сразу согласилась. У неё был свой салон красоты, так что, как я предположил, она решила, что это пойдёт на пользу её бизнесу. Я рассчитывал, что, как только папарацци получат фотографии, где мы с Джесс целуемся, они перестанут копаться в истории про Николь и меня. Кому вообще интересны старые новости? Мы с Джессикой разыграли сцену на улице: держались за руки, целовались прямо возле ресторана, смеялись над какой-то глупой шуткой — она сказала, что, возможно, у неё жвачка прилипла к туфле, но она не может наклониться из-за короткого платья, — в общем, делали всё то, что обычно делают люди на свиданиях. Я ненавидел каждую секунду этого. Её губы казались мне чуждыми, её рука — неправильной. Всё это было... неправильно. Я даже не подумал предупредить Николь о фотографиях, но надеялся, что она их никогда не увидит. А если и увидит, то у неё хватит ума понять, что всё это было лишь для вида и что я сделал это ради её же блага.

С моего места открывался отличный вид на столик Дэррила. Он был там с известной актрисой и парой её друзей. Когда я увидел, что он встал из-за стола и направился в туалет, я извинился и сделал то же самое. Мой друг Серхио, один из официантов, вручил мне пару перчаток, и я попросил его перегородить вход в туалет табличкой. Я дождался, пока другой находившийся там мужчина выйдет, надел перчатки, а затем, войдя внутрь, обернулся и запер за собой дверь. Дэррил вздрогнул, когда увидел меня.

— Знаешь, что я ценю в тебе, Дэррил? То, что ты остаёшься верен себе, — начал я. Я достал бейсбольный мяч из кармана куртки и начал медленно подбрасывать его и ловить. — Не знаю, в курсе ли ты... уверен, что в курсе, потому что, похоже, проникся ко мне симпатией. — Я приподнял бровь. — И я польщён, хотя не из тех, кто любит подобные игры. — Я покачал головой. — До того как я начал заниматься бракоразводными делами, я специализировался на уголовном праве. Это продлилось всего около двух лет. — Я склонил голову, размышляя об этом. — Но за эти два года я заслужил доверие множества преступников. Людей, о знакомстве с которыми ты бы и не подумал. Мне не нужно тебе рассказывать, какими сомнительными могут быть люди, и, уверен, не нужно объяснять, на что они готовы пойти, лишь бы не попасть в тюрьму.

Я сделал паузу для драматического эффекта. Его глаза теперь были чуть шире, пока он смотрел на мяч, который я подбрасывал.

— Где... это что, мой... — начал он, нахмурившись, глядя на мяч в моей руке и узнавая его, — он был из его домашнего кабинета.

— Значит, вот что ты будешь делать дальше, — сказал я.

Он, похоже, больше переживал из-за мяча, чем боялся, и это было хорошо. Я не хотел, чтобы он боялся. Испуганные люди идут в полицию. Нервничающие люди отправляются спать со своими секретами.

— Ты отзовёшь всех фотографов, которые следят за мной и Николь, и сообщишь мне их имена. Это всё, о чём тебе нужно беспокоиться. Я всё улажу.

Дэррил усмехнулся, поправляя свои огромные очки на переносице.

— В чём мой интерес?

— В том, что мои старые друзья, которые мне очень многим обязаны, не нанесут тебе визит.

— Я ничего не делаю, — твёрдо сказал он.

Я понимал, что он проверяет меня на блеф. Я догадывался: скорее всего, он думал, что такой благопристойный парень, как я, беспощаден в зале суда, — но зал суда и реальная жизнь — это две совершенно разные вещи. Я ценил это зерно сомнения. Я сохранял спокойствие, пока он не начал кричать:

— Николь — ничто. Она никому не интересна. Иди нахер. Ты просто злишься, потому что она всё ещё не может забыть своего бывшего. И знаешь что? Она будет помнить о нём вечно, потому что ты — не актёр с многомиллионными заработками, — сказал он, и его лицо покраснело. — И если ты хочешь пикантные фотографии, я могу показать тебе те, где она со своим новым парнем. По сравнению с ними ваши фотографии с балкона покажутся просто детским лепетом.

Я сделал ещё один вдох, но жжение огня внутри меня было сильнее, чем те вдохи, что я делал. Наконец, я бросил мяч — так, как делал, когда играл в бейсбол с парнями в те редкие моменты, когда мы все были свободны. Я бросил его так, что он попал в зеркало рядом с ним и разбил его — осколки разлетелись во все стороны. Один задел мою щёку. Я почувствовал жжение, но оно было недостаточно сильным, чтобы меня это заботило.

— Ты грёбаный псих, — закричал он, хватаясь за голову. — Охрана.

Я стоял, скрестив руки, и ждал охрану, которая, не придёт. Он пинал стекло, валявшееся на полу, его глаза были безумными, очки упали, голова поворачивалась из стороны в сторону, словно он не знал, что с собой делать. Наконец его взгляд упал на мяч.

Он уставился на него, доставая из раковины.

— Где, чёрт возьми…? — он поднял на меня взгляд. — Это из моего дома? Ты был в моём доме? — закричал он.

— Я бы ни за что не вторгся на твою частную собственность, — спокойно ответил я, чувствуя себя намного лучше после своей вспышки.

И я этого не делал. Я не был в его доме и не давал отмашку парням идти к нему. Я очень расчётливо отдавал приказы и позаботился о том, чтобы ничто не могло привести ко мне.

— Кто ты, чёрт возьми, вообще такой? — требовательно спросил он.

Я ухмыльнулся. Я ждал этого вопроса.

— Скоро узнаешь, — ответил я и повернулся, чтобы уйти. Я открыл дверь и оглянулся через плечо туда, где он всё ещё стоял с бейсбольным мячом Бейба Рута в руке. — Моё профессиональное мнение? Больше не связывайся со мной.

Я вышел оттуда, поблагодарил Серхио и Лазаро, который теперь тоже находился рядом.

— Простите за беспорядок, ребята. Мужчина там взбесился из-за отсутствия мыла, — сказал я. Оба переглянулись, потом посмотрели на меня и пожали плечами. Я протянул Серхио две пачки купюр. — Пожалуйста, передай одну Игнасио. Этого должно хватить. Остальное — вам, ребята.

— Во всём виновато вино, дружище. Из-за него эти старики сходят с ума, — сказал Серхио, цокая языком.

Я улыбнулся и пошёл прочь. Я вернулся туда, где сидела Джессика, и она ахнула.

— Святые угодники. Что случилось с твоим лицом?

Поднеся руку к лицу, я ощутил липкую влагу на левой щеке. Взглянув на ладонь, я увидел, что она перепачкана кровью.

— Думаю, нам придётся закончить свидание.

Она кивнула, широко раскрыв глаза:

— Конечно. Пойдём. Тебе, наверное, нужно наложить швы.

Как только мы вышли на улицу, там повсюду были фотографы. То, что не должно было стать сенсацией, ею стало. То, что я встречаюсь с другой девушкой, уже не было новостью. Новостью было то, что я встречаюсь с другой девушкой, и на моём лице кровь.

Сомневаюсь, что они где-нибудь это выложат. Я же не знаменитость.

— Надеюсь, они не подумают, что это сделала я, — сказала Джессика, нервно рассмеявшись, когда мы садились в машину. — Постой. Дай я поведу.

Я испепелил её взглядом.

— Ты что, совсем...? Думаешь, я позволю тебе сесть за руль моей машины? Я отвезу тебя домой.

Она всю дорогу протестовала, говоря, что я идиот — мудак — и что она не понимает, почему я не могу быть нормальным человеком и позволить ей отвезти меня в больницу. К тому времени, как я припарковался возле её дома, у меня началась мигрень.

— Джесс, у меня был очень тяжёлый вечер, так что, надеюсь, ты не поймёшь это неправильно, но выметайся из моей машины.

— А как же твой корпоратив? Разве мы не должны наделать фоток, чтоб всё выглядело так, будто ты нашёл девушку?

Я застонал. Она была права.

— Встретимся там. Просто... пожалуйста, давай встретимся там. Я заплачу тебе. Я пришлю какую-нибудь знаменитость в твой салон. Что угодно. Просто будь там через два часа.

Я поехал в больницу, где мне наложили три шва на лицо, и припарковался возле офисного здания чуть позже девяти часов. Моё сердце ёкнуло при виде знакомой белой машины, припаркованной у здания. Она здесь?