Исмея. Все могут короли

Глава 11. О пользе любовных писем, полете над елями и испорченном ковре

Четвертое балатана года О. Горы Черного Тополя.

Он протянутые пальцы поцеловал. Как нечто само собой разумеющееся, будто при дворе рос.

Но такого типа — там точно не было. Такого забыть невозможно.

— Так откуда вы, говорите? Мир?

— А я не говорил, — ухмыльнулся Мир.

И все. Ис была вынуждена закусить губу. Изнутри. Чтоб незаметно.

— Это правда он! — возопили вдруг разбойники, прерывая их поединок взглядов.

Ах, письмо. Она уже и забыла. Охранная грамота которое.

Ис показалось, что она неимоверно устала. Вдруг, ни с того, ни с сего.

— Шарк!

— Смотри, атаман! Это же его печать!

Ис не сдала вдаваться в подробности, что не Шарк, а Чак, но кому какая разница. Вернее, разница огромная, и лучше о ней помолчать. Голова жутко кружилась, в боку кололо, тошнило. Еще бы немного, и она поверила бы, что умирает. Но ей сейчас умирать совершенно не к месту.

Разбойники метнулись к Миру, тыкая ему письмо. Мир снисходительно скосил свои зеленющие до неприличного глаза в документ. Побежал по строчкам так, будто это был его язык.

Но не его ведь. И… похоже, он таки не друид. Но тогда кто?.. Пришелец… из того мира… за горой?

Видящий, это ведь так логично и естественно, что там есть мир, просто ей хотя бы этот одолеть… И так в нем не все благополучно…

«В бирюльки играете». Ис сжала кулаки сердито и покачнулась. В голове сильно шумит. Видимо… так бывает, когда крепко ударишься затылком.

— Так Аян будет твоим вторым мужем? — вскинул взгляд исподлобья на нее Мир, продолжая изучать писульку Кастеллета.

— Что?

Она совсем не поняла. Но скосила глаза на письмо и тогда — дошло.

— Вот только не говори мне, что он на такое согласился!

— Ах, нет, это Странник писал своей жене… Моей сестре. Ученой. Тильде.

Зачем столько объяснений?.. Одного предложения с этого выскочки хватило бы. Это все последствия травмы головы. Весело она падала с обрыва! Хорошо хоть… видимо, на кого-то из этих троих. Это ж смотря с какой высоты…

Ис резким движением отобрала письмо у незнакомца, с преувеличенным тщанием сложила обратно в сумку на поясе.

— Так, а что с моим друидом? — коснулась опять затылка, невольно кривясь от боли: очень уж стреляет.

— Его деревья спрятали. Классика, — пожал плечами один из разбойников. — Я всего допросить собирался…

Ис зачем-то засмеялась. О, она определенно сходит с ума — смеяться, будучи похищенной? Но стало будто все равно, это… как странный сон. Который совершенно точно не может оказаться явью.

— Мне тоже не повезло, — пояснила деловито, делая неопределенный жест ребром ладони — слишком уж удивилась ее смеху вонючая троица.

И едва не завалилась на Мира — так ее повело от столь простого движения. А покачнуться предпочла все же в его сторону, а не к тем грязнулям. От них, небось, и тошнит.

— Тебе вообще не повезьло, — согласился цветной тип.

— «Не повезьло», — не удержалась Ис и в который раз его перекривляла, отлепляясь от вышитой золотыми галунами груди. Точнее, не груди, а кафтана, но это не важно. Значит, таки упала на него. Ну, ничего, это ненадолго. Императрице пристало стоять ровно. Самостоятельно. А он не удивился ее смеху вовсе… — Вот сейчас Барти придет и наваляет вам за похищение… императрицы…

Она никогда не пила таких штук, как цитрусовые. Это Фарр вечно во что-то встревал и пичкался. А она… много чего умела, но девочкой была приличной. До сих пор, видимо…

Фарр… Воспоминание о нем столь туманно, что тоже кажется сном. Возможно, вся жизнь — сон?..

Это все удар по затылку. Дернуло лезть по тропе! Соберись, Ис…

Она вложила все силы в пристальный бесстрашный взгляд на лицо атамана цвета цикорры с молоком:

— У вас лекарства есть?

— Лекарства?

— Ну, для головы…

— ОТ голови? — поправил ее Мир и зачем-то подхватил на руки.

И мир… вместе с Миром провалились в какую-то пушистую серую дребедень. Сирена тебя побери…

В очередной раз Исмея пришла в себя. По телу будто вся империя пикканту отплясала. И тут же дала себе слово, что больше сегодня это повторяться не имеет права. Потеря сознания.

Было тепло. Ровный свет. Золотистые металлические стены. Мягкая перина. Она не слишком уверенно исследовала глазами и кончиками пальцев мир вокруг — а то мало ли…

Мир!

Чтоб его… кто этот наглый Мир, что это за другой мир, и… где она опять оказалась?

Что за день.

Памятуя предыдущий опыт, несмотря на гнев и возбуждение, Ис поднялась медленно, свесила ноги с кровати. Вполне себе роскошной, односпальной, с пологом. Шелковым… как и покрывало. Вышитым безумными ящерицами с крыльями и цветами вроде огромных колосьев массангеи… Ис невольно провела пальцем по богатой яркой вышивке. Что нежная ткань на ощупь, что яркие нити на цвет — такие же, как одежда этого самого Мира. Мерчевиль лучший в производстве шелка, но такого совершенств. .А больше некому. В таких количествах.

Другой мир. Это невозможно. Как мир Авроры?..

Но ведь они плыли на край света ради этого другого мира, а здесь…

Где это — здесь?..

— Багрьянец, — услышала рядом.

Комнатка была маленькой, а Мир стоял в дверях, сложив руки на груди. Будто только что заглянул. Вздрогнувшая Ис сделала движение, чтобы встать.

— Я би не совьетоваль.

— Кто ты, Мир?

Она невольно перешла на «ты», да и… вопросов набралось слишком много.

Незнакомец пожал плечами.

— Учьёный.

Ну да. А она — кудесница вместо Тиль. Или — вообще — Аврора, заря империи ОК собственной персоной. Но императрица лишь мягко съязвила:

— Для ученого гонору многовато.

Мир развел руками и ничего не сказал, продолжая сверлить ее взглядом своих зеленых глаз. Гневаться бесполезно… Но что-то ведь сделать нужно? Как минимум… Ис оперлась о кровать и мятежно покосилась на «ученого»:

— И я все же попробую.

Тихонько встала на ноги. Покачивало, как в море корабли. Но терпимо. А в окне на противоположном окне теперь было стало видно не только небо. Но и горы. Лес.

Далеко… внизу.

Ис издала неопределенное восклицание и рванула к окну. Правда, не так быстро, как рассчитывала. Если бы не подоспевший Мир, пропахала бы носом… шикарный, как он сказал,«багрянцевый»ковер. Пышней орботтовской травы. Увы. В итоге упала на локоть врага. И добралась таки до подоконника, повисая на нем, потому как сейчас это было самым важным.

Казалось, она смотрит на мир с высоты своей башни во дворце Чудесного Источника. Ис расплющила нос о стекло, чтобы только заглянуть пониже. И не увидела… ничего. Никакой опоры, кроме бечевки.

— Но… как?!

— Я же гаварью, — почти заботливо усадил ее Мир на сей раз в кресло сбоку от окна. — Я учьёный.

— Мы… парим в небе?

Мир кивнул. И остался стоять. Вероятно, так иностранцу было удобнее потешаться над гостьей. Или пленницей.

Ис обвела взглядом обстановку. А… так можно, да?..

— А это…

— Дирижабль.

«Дирижабль»?.. И что это слово должно означать?..

— И он…

— Льетает, Исмьея. Льетает.

Это было уж слишком. Особенно, как он при этом ее по плечу похлопал панибратски. Ис даже вспылила, стукнув кулаком по искусно вырезанному подлокотнику и сбрасывая темную ладонь:

— Перестань мне тыкать!

— А ти мьне тикаешь.

Тыльная сторона ладони была чуть светлее, но все равно не походила на загар. Ис сузила глаза, проводив эту деталь ее взглядом. А Мир сложил руки на груди, пряча неприлично светлые ладони под мышками. Пришлось хмыкнуть и отвернуться к багрянцу ковра и постели.

— Я императрица — мне можно.

Мир фыркнул.

— Ха. А я — син королья.

Ну да, конечно. Того, другого мира. А еще «учьеный» и атаман горных разбойников. Беглецов с каторги, осужденных, мятежников, поддерживающих недавнее движение Странника.

— Сначала говорить по-человечески научись.

Она тоже отвернулась. К стене. Вот, довел… Ведет себя, как девчонка. Но что это… дирижабль, который… «льетает, Исмьея».

И она летает. Ведь правда… зависли над землей. Что за магия такая… И как она верила, что… всесильна.

Что никогда не посадит кого-то иного на трон. И тем более — Странника! Любовное письмо жене которого спасет ей жизнь…

Тьфу.

Тиль тогда сказала: «я знаю, что ничего не знаю» — вот чему научил меня маяк на краю света». Вот оно… как.

Но как императрица может признать, что ничего не знает?!. Это немыслимо! Это… «учьёным» можно, не монархам!

Монархи должны просто лучиться уверенностью. Даже когда совершенно нетвердо стоят на ногах.

И… «другой мир»… Тот, в который ушли Аврора и Фаррел?..

Или он не говорил о «другом»?.. Ну, почему, почему в голове такая путаница?.. Опираясь о подлокотники, Ис упрямо встала обратно, сделала шаг, припадая к подоконнику прямо перед носом Мира. И снова зависла над лесом. Быть не может.

Самые высокие ели — ниже… А горы — вровень… Безуспешно поискала глазами дыру пещеры на какой-нибудь из скал. Что теперь?.. Пролетевшая прямо перед носом черная ворона заставила отшатнуться.

И в который раз ухватиться неподвижного, как статуя, грубияна Мира, «сына короля».

В Стольном она бы отправила его на площадь Увядших Роз или в лечебницу Квиллы Мель. А здесь… дрожит.

Как мир — там, за окном… Точнее, ТОТ мир дрожит: ЭТОТ Мир тверд, как скала, разумеется.

Чтоб его!

— Знаешь, Исмьея — ты ведешь себя не как императрьица.

Упс. Оказалось, он своими зелеными плошками на нее пялится. Снисходительно так. Как сын короля.

И видит все ее замешательство и бешенство насквозь.

— А ты — не как сын короля, — совершенно последовательно, но неискренне отбрила Ис и осталась собой довольна. — И что дальше, Мир?

— В смислье? Ти говорьила, за тобой придьет… как его… — Мир щелкнул пальцами.

— Барти.

— Бартьи.

— И тебя на корпию порвет, — подтвердила Ис.

Ведь Тиль расскажут все деревья… Даже если трус Таурон так и прячется в лесу… А Барти не оставит в беде, даже если во всем остальном он — дурачина. Просто не его стиль.

Что оставалось делать? Ис прочертила линию гор на стекле пальцем.

— Ти правда из Стольного? Императрьица?

Ис с удивлением воззрилась на своего собеседника. Но он вполне серьезно ждал ответа. С каким-то… мальчишеским восторгом и недоверием, которые скрывал за идеальной придворной миной вежливости и превосходства.

Но она ведь всю жизнь училась различать эти оттенки.

Если бы не они — поддалась бы ощущению, будто Мир — умалишенный. Временно. Вроде Таурона.

Или с рождения.

Но… так ли это? Она попробует еще раз. Вода камень точит.

— Да, как я уже говорила. И еду к Аяну. А ты меня задерживаешь — как думаешь, Мир, сын короля, как это понравится королю Аяну?.. Кстати, не его ли ты сын?

И внутри все оборвалось. А что, если у Аяна Двенадцатого и правда взрослые дети?.. И сам он — дряхлый старик?.. Решивший… тряхнуть этой сединой на старости лет и жениться на «малышке» императрице?..

Фу.

Мир рассмеялся обидно и насмешливо. Ис надула губу и перестала за него держаться. Топнула ножкой, придерживаясь за оконную раму:

— Отведи меня обратно к пещере!

— Ти же хотьела льекарство.

Лекарство?.. Все же, версия умалишенного звучит куда правдоподобнее.

Но Ис снова взяла волю в кулак.

— Все равно у тебя его нет, судя по всему. Боль никуда не ушла.

— В Мирахане говорьят: льекарство — спать.

Исмея даже фыркнула. Ничего глупее придумать было нельзя. Вернее, конечно, можно, но… Но что такое… Мирахан?..

И «багрьянец», которого не найти в Мерчевиле. И дирижабль, парящий над лесом.

А топольского друида поймать он не смог.

— То есть… королевство за горами… тот мир… откуда ты пришел… — осторожно подбирая слова, уточнила пораженная Ис, — называется Мирахан?..

Мир с достоинством кивнул.

Съесть ей бальную туфлю… Мир и вправду гораздо больше, чем казалось… Тьфу, не это Мир, хотя этот — тоже немаленький! Она ему только до плеча и…

— А твое корольевство?

Вот что за дурень. Очередной дурень на ее голову.

— У меня империя — я уже говорила, — терпеливо разъяснила Ис. — Стольный город, где я живу, находится в Вестланде, это на запад отсюда. И я еду к Аяну…

— Чтоби не вьиходить за ньего замуж.

— Нет, чтобы… Но постой: раз так — ты-то сюда как попал? Ведь без подземных лабиринтов… Это невозможно?

По крайней мере, так утверждал посол Черного Тополя Дарек Оак. Топольцы надули Империю?..

— И разбойники, кстати? Они как попали сюда? И почему ты их атаман, если ты из этого… как ты говоришь…

— Мирахана.

— Да, Мирахана? И откуда знаешь наш язык — ведь он явно тебе не родной?

Или это Мирахан надул Тополь?..

Мир усмехнулся.

— Очьень много вопьросов, Исмьея. Смотрьи.

В пейзаже окна на снегу случились какие-то лишние точки. Они хаотично двигались, росли. Пока не стали походить… на людей! Исмея так и сцепила пальцы в немой замок, Мир тоже не сводил с увеличивающихся силуэтов пристального взгляда. Но не напряженного. Точнее… напряжение в его глазах застыло, но с людьми внизу вовсе не было связано.

Будто он принимал какое-то другое решение, а наблюдая… лишь забавлялся.

Какой он странный, опасный, непредсказуемый. И на сумасшедшего не похож. Или похож?..

— Барти! — радостно взвизгнула Ис, тыкая пальцем.

Да, было видно явно: это ее дознаватель! Кто бы сомневался? Да и кому тут еще бегать, в этих забытых Видящим горах?..

Блэквинг остановился прямо внизу… у троса, что тянулся от «дирижабля» к земле… Подергал слегка. Троица разбойников высыпала следом. Барти задрал голову. Обрадованная Ис суетливо замахала в окне.

Мир, на удивление, не мешал.

— Ах… — воскликнула Исмея, закрывая ладошками рот. — Осторожно, Барти!

Приспешники мираханца настигали отважного буканбуржца. Но тут из леса выступила взъерошенная Тиль… сестра! И в неначавшуюся схватку вмешались деревья… Ничего себе! Мир присвистнул: один из его «подчиненных» пролетел почти мимо окна и скрылся в неизвестном направлении: вот это пинок ему дала елка.

— Друиды, — задумчиво проговорил Мир.

— То-то же, — победно подтвердила Ис, пораженная, впрочем, не менее мираханца. — Отпусти по-хорошему, Мир. И Барти тебя не тронет. Даю слово.

Зачем-то.

Барти уже подтягивался по тросу, сунув меч в зубы. Да. Ее ребята… Настоящие.

— Простьи, Исмьея. Но ми льетим в Мирахан.

Мир резко отстранил ее в сторону, порывистым движением открыл окно и… перерезал трос одним взмахом кинжала.

Будто в замедленном движении Ис смотрела, как лицо Барти искажает болезненное изумление и отчаяние, он сам валится в снег с высоты, а дирижабль… плавно сносит вбок неожиданно холодным потоком воздуха.

— Ты что! — набросилась она на Мира, но заведомо зря.

Мираханец удержал ее от неизбежного падения в распахнутое огромное окно, захлопнул створки, а потом повернулся и встряхнул за плечи, строя вдруг грозную мину:

— Не дьелай глупостьей. Пошли со мной.

Глаза его не обещали ничего хорошего. Паника сжала Ис во второй раз. Она отважно не сказала ничего, только челюсть… снова бесконтрольно затряслась.

Какая у нее безответственная челюсть, оказывается…

Мир удалился из ее комнатки с багрянцем в явной внезапной спешке. Ис бросилась к окну: лишь успела заметить, что Барти поднялся на ноги, вместе с Тильдой бежит следом, но теряется среди каменных глыб, укутанных снегом…

Но что теперь?.. Они смели верхушку напрасно тянущей к ним лапы ели… И с достоинством плыли прямо на покрытые льдом скалы.

Потерявшая всякую опору Ис осела на пол, когда дирижабль резко повело вбок. Пол убежал к окну, и ее ощутимо бросило в стену не то уже поврежденным затылком, не то ребром. Взорвались болью оба. Челюсть расплясалась так, что грозились выпасть зубы от ударов.

Ис схватилась за нее руками.

— Мир… — тихо позвала она севшим голосом.

И на четвереньках поползла в дверной проем вслед за полоумным ученым из Мирахана. Вчера мир перевернулся кверху ногами, но сегодня…

Он же не собирается погибнуть?..

Дверь вела в узкий коридор, с обоих концов которого сияли небом и снегом пейзажа окна на всю стену. По правой стороне на фоне того самого окна был штурвал. И с ним этот самый цветной ученый воевал.

Или договаривался.

Потому что воздушный корабль снова сделал резкий крен, и Ис затошнило. Прямо на багрянцевый ковер. В коридоре тоже ковер из багрянца.

Что такое багрянец?..

На сей раз — для разнообразия — ее вмело в стены коридора пару раз, так что Ис совсем обмякла. Но Мир обернулся от штурвала и закричал:

— Исмьея! Иди сьюда! Подьержи!

Что подьержи?.. Конец пришел. В общем… несмотря на императорское слово, данное самой себе, Исмея снова потеряла связь с миром. С обоими из них. И тем, что с большой буквы, и тем, что с маленькой.

И снова мягкая постель. И снова ровный свет. И золотистые стены. Ничего не меняется.

Первая мысль при пробуждении — «багрянец».

Так называется узор на пологе. Или цвет ковра в коридоре.

Это не ее полог. О Видящий… она ведь обещала себе… Сколько времени прошло?.. Час? Ночь? Сутки? Неделя?..

Меняется как раз все!

Босыми нога Ис нашарила меховые тапочки с задниками у кровати. Несколько удивилась их наличию. Но стопа легла внутрь — уютнее некогда. А еще… Ее дорожное платье куда-то исчезло, она же сама осталась в одной сорочке. Императрица покраснела от возмущения. Он! Осмелился! Ученый! Да хоть сын короля, и вправду!

Встала — никакого головокружения, ну надо же! Рискнула… сделала колесо. Чудеса. Вмиг оказалась у окна, и даже не затошнило. Только… сорочка задралась неприлично, конечно же.

Как дома. Дома… Какое странное слово.

За окном было позднее утро. Дирижабль… лежал пузом на вершине скалы. На самом обрыве.

Вывернутый не так давно наизнанку желудок жалобно заскребся по ребрам. Подобно«душе», что«ударилась крылом»из баллады Барти про Фарра…

Выходит… Она проспала почти сутки?..

Или… или больше?..

В пропасти отражалась бель льда и снега и голубое небо. Все. Никаких деревьев.

Ис выглянула в коридор с опаской. У штурвала было пусто. По крайней мере, если смотреть с этого ракурса. А вот слева… кажется, там имеется дверь. По стеночке, на носочках в бесшумных тапках, она двинулась влево.

Хороши Ниргаве и Тиль, уверявшие, что она доберется до Затерянной столицы! Уж точно не с этим повернутым на мягких знаках мираханцем…

Дверь.

Хороша она, поверившая деревьям!

Впрочем… кому верить, и вовсе?..

За дверью — снежная площадка, и Мир, обнаженный по пояс, весело махает лопатой, ее расчищая. Такой же… смуглый повсюду — чттыл, что фасад. Ис почувствовала, как щекам стало слегка горячо.

Да что она, в самом деле! Мужских торсов не видела? Не то, чтоб это обычное зрелище при дворе, но и не такое уж редкое. После фехтования, например, что Барти, что Фарр фыркали у бадьи без рубахи. А слуги летом во дворе тоже любят одежку лишнюю стащить.

Хотя все они побелее будут.

Нечего румяниться, императрица. А вот накинуть что-то стоило бы…

Возле двери стояла вешалка с плащом и сапогами, как по заказу. Ее плащом, ее сапогами.

Накинуть, выйти, оглядеться, потребовать объяснений. И как можно увереннее. Ис пятерней разровняла волосы и толкнула дверь.

Тапочки менять на сапоги не стала.

И в тот же момент на нее безмолвным вихрем налетел… Унь.

Ах! Возглас удивления сдержать удалось, но Мир все равно услышал звон дернувшейся стеклянной двери. Выровнялся, застыл всего на мгновение, и вот уже закинул лопату на плечо и крупным шагом двинул в ее сторону.

Ис засомневалась: спрятаться? Закрыться? На ключ?..

Не сработает. Это его территория.

И ключа у нее нет. Зато есть лопата у Мира. Против стеклянной двери.

Вести себя как ни в чем ни бывало? Вести себя как ни в чем ни бывало. Будто и не страшно вовсе. Будто она тут гостья.

Она тут действительно гостья. Вопрос закрыт.

Развернула записку от Аяна. Кратко и емко, как всегда:

«Ваше имперское величество,

всякий друид достаточно здоров, чтобы выполнить волю своего короля. Просто идите за Тауроном и ни в чем не сомневайтесь. До скорой встречи».

— Идиот, — не сдержалась Ис и прокомментировала писульку топольского монарха вслух. — И чтобы накалякать ЭТО, ему понадобилось двое суток. Сколько же бы ушло, чтобы рассказать о существовании Мирахана и безумных ученых с дирижаблями. А стоило бы.

— Аян?

Кажется, Мир услышал ее бормотание.

— Мирахану про Импьерию он тоже не ськазал.

Ис сощурилась: зеленоглазый хам рубашку накинуть не торопился. Впрочем, стоит признать… было тепло, несмотря на снег. Странно. Даже жарко. В плаще, подбитым мехом, на солнце тело просто плавилось.

Не только щеки — следовательно, дело не в них.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Я прьедполагал.

Попугай-Мир подал Исмее руку, приглашая спуститься со ступеней в снег. Но она спрятала руку под мышку, а Уня подбросила в воздух. Хотела отправить охотиться, но проглотила воздух: ведь надо написать Фальке, надо — Кастеллету, и своим весточку отправить…

Возможно, действительно придется использовать подарочный свисток.

— Какой же ты умный, Мир-сын-короля.

Мираханец пожал плечами, видя, что гостья на расчищенную поляну спускаться не желает, и поднялся к ней. Ис попятилась — вот никаких манер. Как можно… так близко…

Но Мир, заслоняясь от слепящего солнца ладонью, посмотрел вдаль.

— Я говорьил — я учьёный, Исмьея. Тебье придьёца спустьтца. Я всьегда завтракаю на свьежем воздухье.

Он собирался пройти внутрь, как ни в чем ни бывало! Хам.

— Ты украл меня, — обвинительно процедила Ис, даже не думая посторониться.

Она ему тут не стесняшка.

Мир замешкался на ступенях, посмотрел в глаза надменной гостьи. И спокойно ответил:

— Да.

А потом взял за плечи, отодвинул с дороги и спокойно вошел внутрь дирижабля.

У Ис челюсть так и отпала. Негодяй! Наглец! Мерзавец!

Посмотрела на расчищенный пятачок поляны. Завтрак на «свьежем воздухье?». Да щас!

Но желудок нагло заявил, что желательно вот прям щас, да.

Унь неслышно и настырно скользнул ей на плечо, когда она ворвалась внутрь дирижабля вслед за своим похитителем.

Бежать ей некуда — они на вершине неизвестной скалы, всюду снег, ни одного дерева, ни одного друида, ни одного имперца.

И предатель Тополь неизвестно где.

Ис сжимала кулаки и дергала каждую дверь, даже не думая стучать. Не заслужил!

И — да — наконец нашла искомое. Мир переодевался за ширмой: он обернулся за плечо на шум и даже не удивился.

— Мне жаль, Исмьея. Мирахан дольжен увидьеть тебья.

Сказал так, будто продолжал разговор.

— Прости, Мир-сын-короля, но что значит «должен»?!

Кровь грозила выкипеть вместе с остатками терпения.

— Обьязан, — Мир почесал лохматую черепушку, — нужьдается. Бьез этого ньикак ньельзя.

Она бы сейчас эту самую ширму швырнула в окно. Чтобы разбилось позвончее ко всем сиренам…

Мир скосил на нее хитрый взгляд и усмехнулся. Что?.. Издевается? Он не глуп, а… вот это вот…

— Ти на чьто готова для Имперьи?

Ис процедила сквозь зубы:

— На все.

Например, скинуть идиота со скалы во время завтрака «на свежьем воздухье». Только, к сожалению, это не поможет.

— Вот и я. Для Мирахана. Он дольжен узнать про прьедатьельство Тополя. Жаль, чьто мой план мьешает твоему. Но завтрак…

— Завтрак?! — все же, Ис вышла из себя.

— Или ты не голоднайя?

Мир поднял бровки так невинно, как и младенцы не умеют. И завязал на шее желтый галстук.

— Знайешь… чьистить ковьёр било не очьень прийятно.

Исмея покраснела. Она, правда, уже успела вооружиться табуреткой. Совершенно неосознанно. С грохотом бухнула ту о пол.

— Но рад вьидеть, чьто тебье лучьше. Бьери, бьери табурьетку. На завтрак.

— Хочу кресло, — буркнула Ис и вышла.

Но не тут-то было. В спину полетел вопрос:

— А ето у тебья сокол для писем? Я сльишал…

— Кречет.

— О, хорьошо… Подождьи. Возьмьи одежду. Платье я вычьистить не успьел.

хихи... неутихающие споры о том, кто же такой этот Мир... а вы что думаете?;)