Исмея. Все могут короли

Глава 24. О беде Барти Блэквинга, ссоре на привале и прутиках с сыром

Шестнадцатое балатана. Горный лес Мирахана, недалеко от границы с Черным Тополем.

— Ах!

Она так и вскрикнула, когда шлепнулась прямо на руки подоспевшего Барти. Он от удара упал на одно колено, но пташку… удержал.

— Ты… кто? — спросила она, моргнув и икнув одновременно.

Завороженная совсем. И забывшая бояться.

— Барти. Барти Блэквинг.

Он тоже растерялся. Обернулся на подоспевшую Исмею и прочую часть экспедиции, поднялся, продолжая держать добычу в объятиях, а она ему вцепилась в камзол.

— Вот, Исмея… Поймал…

— Не отдавай меня ей, Барти Блэквинг! — взвизгнула девчонка, пряча лицо в его камзоле и прижимаясь всем телом к груди озадаченного дознавателя.

Исмея подняла брови. Но на Барти было жалко смотреть, и она неожиданно… расхохоталась.

— Хорошо, Барти Блэквинг. Не отдавай.

Девочка выглянула из своего укрытия. Недоверчиво, прижимаясь к своему нежданному спасителю, как в последнему островку надежды. Словно зверек какой.

Ис слегка нагнулась, чтобы смотреть ей в лицо, но поймала себя на том, что слишком близко — страшновато. А вдруг оттяпает палец?

— Как зовут тебя, пташка?

— Кора. Кора Мельварн. Но если он сбежал доказать про людей из-за гор, то как стал королем?

Сощуренные глазки Коры воинственно блеснули. Коварная пташка.

Ис усмехнулась.

— Мы ему немножко помогли. Он нашел нас и… привез сюда.

— Не совсем… — начал было Барти недовольно, но Ис шикнула на своего дознавателя.

Кора прищурилась. Посмотрела на императрицу, потом завозилась в руках Барти, чтоб посмотреть ему в лицо. Он собрался было поставить добычу на землю, но она уцепилась в его плечи сильнее, подтягиваясь, и отрицательно покачала головой.

— Даже не думай меня отпускать, Барти Блэквинг. Ты мне понравился, а ей, — она вытянула пальчик в сторону Ис, — я не доверяю.

Тильда громко хрюкнула позади. Квилла Мель и Таурон старательно изучали местную флору, чтобы не встревать в столь странные разговоры со всякими… пташками. Ис тоже с трудом сдерживала смех. Только Барти было не до веселья, это да. Но какой же он сам смешной, а…

Вечно все беднягой командуют…

— Твой папа был прав, Кора, — снова наклонилась Ис к Коре Мельварн. — Насчет людей из-за гор. Мир привез нас оттуда. Не всех, это правда — Барти сам дошел. А меня — привез. По воздуху. На дирижабле.

Глаза Коры расширились, как две синие бездны, и она теперь сама соскочила на землю. Вообще — того же роста, что сама Ис. Тощая, нескладная — это верно, перепачканная и изодранная, чем только можно. Язык девушкой назвать не повернется. Одно слово — пташка.

— Правда? — просто спросила Кора Мельварн. — Ты… видела дирижабль, да?

Почти шепотом. Верно… то были чертежи ее отца. Кому-то с отцом, кажется, повезло.

— Видела, — кивнула Исмея. — Мы летели… между горами. И даже зацепились за дерево, представляешь?

— Шутишь! — не поверила Кора, уже не опасаясь гостьи.

Ис закивала с энтузиазмом.

— Снастями на аэростате…

— Квиксил?

Кора спросила так деловито, будто идея проекта полностью принадлежала ей.

— Квиксил… — вздохнула Ис.

— Этот квиксил, — вступила в разговор и Тильда, — взрывается очень громко, увы. Меня зовут Тильда Сваль. Мой муж — потомок того самого уставшего мудреца.

— Кора Мельварн, — серьезно пожала протянутую руку Кора. — Да, квиксил такой. А кто из них твой муж? — и она забегала взглядом между Тауроном и Барти.

Тильда засмеялась. Слишком это было… явно. Кора хотела знать, не занят ли Барти. Исмея тоже расхохоталась и даже хлопнула Барти по плечу.

— Тильдин муж остался дома, за горами. Это Таурон, друид… Таурон, не хочешь познакомиться не с деревом для разнообразия? И Квилла Мель, наша целительница.

Кора Мельварн раззнакомилась со всеми. Степенно, с абсолютной серьезностью, будто принимала их у трона. А вот на хозяйку трона она и не посмотрела больше. Обидно даже.

— Нам пора, — напомнил Таурон. Довольно робко, правда. — Времени…

— Да, — отмер наконец Барти, отцепляя ручку Коры, которая уже держалась за рукав его камзола, — Кора, приятно было познакомиться, но мы должны идти.

— Куда? — простодушно поинтересовалась Кора, возвращая отцепленные пальчики на место.

— В Затерянную столицу друидов.

Глаза юной госпожи Мельварн вспыхнули азартом. Все же — она забавная. А с Барти в тандеме — так и вовсе.

— Ты живешь здесь? — поинтересовалась Исмея. — На мельнице?

Кора покачала головой. Погрустнела.

— В лесу. На мельницу… прихожу только иногда. Но в лесу безопаснее. На деревьях…

Она поджала нижнюю губу, которая настырно пыталась дрожать. Барти перестал отпихивать девушку, что держалась за его рукав уже обеими руками. Кажется, история тронула парня.

— Уже десять лет… Они сначала искали меня, несколько лет… А потом забыли, наверно… Я даже… не знала, что принц сбежал. После костра… король Даризан объявил, что нечего искать людей за горами, потому что есть люди за морем, которые станут нашими союзниками, ведь принц женится на принцессе… А это был Ми-ир… Они с Леей вместе всюду свое «Л+М» вырезали, на каждом дереве, а теперь… принцесса!

Все участники стояли немы. Для них это было открытием. А вот для Исмеи — нет. И Кора очень, очень заблуждалась, была несправедлива к Миру, что пострадал не меньше от глупой тирании Даризана:

— Он… ему самому очень горько. Он любил твою сестру и не знал… что король схватит твоих сестру и отца. А когда увидел казнь, уже… был бессилен. До сих пор винит себя.

Исмея погладила вздрагивающее плечо плачущей в камзол Барти Коры.

— Поэтому теперь тебе бояться нечего. Раз Мир теперь король… он будет справедливее и трепетнее любого другого.

— Хочешь сказать, он меня не тронет?

— Не тронет. Даже более, чем…

— Как ты? А потом скажет какому-нибудь Барти «лови ее»?..

Ис закашлялась. Да не станет Мир так, да он, если узнает, что это Леина сестра, на руках ее носить станет! Во дворце возьмет, в красивые платья…

Правда, там беспорядки…

— Но мне ведь можно с вами?

Кора подняла заплаканное лицо на Барти. Не на Исмею, не на Таурона хотя бы, как самого старшего, не на Тильду, как жену потомка мудреца… А на Барти Блэквинга.

Он явно не желал себе такой судьбы, а вот… Ис чувствовала, что они должны. То ли как память о Мире, то ли потому… что Кора такая живая. А вообще — негоже ребенку по лесам в одиночестве шляться и пугать случайных путников. И в город после революции тоже соваться нечего. Решено.

— Что скажешь, Барти Блэквинг? — с иронией спросила императрица. — Нам правда надо спешить.

У Барти слов не было. Так что на его беду Кора Мельварн торжественно отправилась вместе с людьми из-за гор.

Шли целый день. Лезли в горку, тяжело дыша, срываясь по козьим тропкам, полным веток и камней, и бурелома с сезона ураганов. Правда, Кора Мельварн единственная совсем не уставала. Она бегала вперед и назад, по бревнам и под, срывала цветы и травы, показывала Квилле Мель и живо обсуждала их свойства — целительница повеселела в компании лесной пташки и возобновила прежние перебранки с Тауроном. Кора не отставала, еще и успевала дискутировать с друидом на счет души деревьев и птиц. А потом собирать грибы и ягоды в заплечную корзину, которую единственную и захватила с дерева. К Тильде Кора относилась как к мудрецу — с почтением, трепетом и на расстоянии, с Барти — во-свойски и даже по-хозяйски. Ей очень не нравилось, что он держится в хвосте отряда, и ему приходилось долго и пространно объяснять, кто такой телохранитель. И тогда Кора интересовалась, а зачем ему охранять тело Исмеи, вон, грымза иглянковая и так целая. И зачем она выпендривается, «императрицей» называясь? Короли вообще все ненормальные.

А Ис даже думала дать ей свой костюм. Второй, с желтым поясом: починенный, конечно, а все будет лучше лохмотьев. Но после ТАКОГО — не стала. Это память о том невероятном… «сегодня». Которое кануло во вчера, позавчера и так далее…

Хотя подружиться очень хотелось. Кора была словно тоненькой ниточкой к Миру, кем-то из его прошлого… Сколько ей тогда было? Пять? Она могла видеть свою юную сестру счастливой, и, все эти «Л+М», и встречи у реки на мельнице… И она тогда ничего не понимала, бедное дитя.

Остаться в лесу одной… в пять.

Но все легенды про уставшего мудреца, лекции про квиксил и принципы полета доставались Барти.

Ирония судьбы какая. Пфи…

В голове у Ис кружилось, под ложечкой сосало, в желудке тоже. И кружилось, и сосало. Но Таурон гнал вперед без отдыха. Времени и правда было в обрез.

Конечно, можно было написать Аяну, что она опоздает… Но не к лицу это той, что идет требовать справедливости, уверенная в своем праве. Она должна быть безупречна.

К вечеру захолодало — высоко поднялись. Пришлось доставать из поклаж плащи и пледы. Барти вместе с прицепившейся к нему как рыба-ножницы Корой занялись и костром, и хворостом, и воды принести в котелке. Таурон, по своему обыкновению, ушел в себя — все равно, что исчез — и его отправили за водой. Квилла и Тильда занялись приготовлением ужина.

— Смешная девчонка, — тихо сказала Квилла Мель, поправляя очки. — Зато насобирала грибов. Подливка?

Она достала из сумки собранные корешки и травы и принялась их мелко резать на пеньке, с которого предварительно смахнула труху и иголки.

Тильда покачала головой со смехом, копаясь в предоставленной на потребности ужина корзинке, вытащила на тот же пенек белые грибы один за другим. Нюхая, осматривая.

— Хорошие. С сыром из Мирахана, если его расплавить, будет очень даже… М-м! И полить на лепешки…

— Ничто так не способствует пищеварению, как голод, — пошутила Квилла.

В открытой сумке Тильды покоились какие-то свертки. Пахло от них аппетитно… Даже выпечкой. Лепешки?.. Нос так сам и потянулся в сторону лагерной кухни.

— Я помогу? — предложила Ис, ощущая, как внутренности скатываются в трубочку.

— Ты, Ис?!. — в удивлении вытаращилась Тильда из своей маски. — Помочь?!.

Исмея смутилась уже прямо возле сумки с припасами. Конечно, какой из нее помощник… Она и воду вскипятить не сумеет.

— Так, а что…

Вмешалась Кора-в-каждой-дырке-гвоздь. Она, конечно, с эстетическим наслаждением следила, как Барти рубил валежник частыми движениями мелким топориком с пояса. Застыла рядышком с руками в боки. Но и спор с Ис уловила, и тут же предложила:

— Тогда пожарь сыр. Говорят, так южанки делают.

— Пожарить… сыр?

— На прутиках. Найди себе, — пожала Кора плечами. — Ой, Квилл, а ягоды можно с орехами смолоть в ступке, и тоже легким сыром, если он сливочный…

Ис сделалось откровенно обидно. Особенно на то, с какой готовностью целительница приняла девчонку в процесс готовки, да и Тиль против не была. У нее там в свертках и правда сыр… И лепешки хлебные. И еще чего-то… Финики?!.

Она про провизию и не подумала. Избалованная императрица… Вот честное слово!..

Нельзя так. Так сломалась, как никогда и не думала. Это что ж — любовь все так называемая? В которой мы на создателя мира похожи? Да кому она нужна! Руки опускаются вместе с самооценкой.

Угрюмо подгребла к Барти. У него там и прутики, и все что хош имелось.

— Грымза! — окликнула ее Кора со спины. Ис так и застыла в усиливающемся недовольстве. — Возьми побольше прутиков — сплетем и лепешки подогреем.

Она всю жизнь живет в лесу. Эта Кора Мельварн. А она, Исмея Басс, во дворце… Так что сравнивать нечего. Передернула плечами. Холодно, и вправду. А она гордо плед оставила на бревне.

Теплое удобное платье для путешествий осталось во Заозерном дворце… Где-то примерно там же, где Мир.

— Не обращай внимания, — отер пот со лба Барти.

Ис уже присела и ковырялась в мелком хворосте и пыталась безуспешно отломить подходящую веточку с большой ветки, над которой трудился Блэквинг.

Как же ее оторвать-то?..

— Легко сказать, — пробурчала Ис, дергая снова и снова.

— Это мне легко, по-твоему? Да она не отлипает от меня!

Барти искренне возмутился. Увидел ее мучения, молча нагнулся, рубанул топориком, и императрица получила свой прутик.

— Дай-ка, я попробую.

— Императрицей снова овладело желание заняться черной работой? — усмехнулся Барти и протянул топор за лезвие. Ручка удобно легла в ладонь.

Замахнулась и… едва не врезала себе же по ноге.

— Нет, не так, — Барти взял ее руки в свои, показывая, как лучше замахнуться.

Наметили раз, наметили два, осторожно и резко опустили… И второй прутик упал к ногам Исмеи. Глаза ее блеснули даже — так понравилось!

— Мне надо чаще заниматься черной работой, — пошутила она.

— Почему нет.

Они повозились с прутиками, перепачкались и насмеялись. Ис усмехнулась, держась за его руку, выпрямилась: а в спине-то с непривычки стреляет!

Чумазый какой, драконы морские… Отдала топорик, а из кармана достала платок, вытерла ему лоб. Как-то так вот… получилось. По-человечески. Барти улыбнулся. Тоже по-человечески. А потом вдруг будто вспомнил:

— Я же тебе послание должен передать!

И, едва набрал воздух, Исмея испуганно закрыла ему рот ладонью.

— Нет… не надо… я не уверена, что готова…

— Эй!

Это незаметно подкралась Кора. Лесная пташка была очень, очень недовольна. Снова уперла руки в боки, сдвинула брови. Ткнула в Ис пальцем.

— А не много ли тебе? Еще моего Барти Блэквинга забрать хочешь?

Что, простите?.. Куда забрать?..

— Кора, я не… — попытался сказать Барти, но его бесцеремонно прервали и отодвинули:

— Я с тобой отдельно поговорю, Барти Блэквинг. Грымза, ты разве не короля-принца любишь?

Ис сжала кулаки. «Любишь»?! Да какое право эта девчонка… Пусть и несчастная, пусть и…

— Любишь, любишь, — сощурилась пташка недобро. — Иначе не защищала бы так. И глаза — вон на мокром месте всю дорогу.

— Знаешь что, Кора, — она говорила спокойно, но голос ее зазвенел. — Это уже переходит всякие границы. Будь добра…

— А ты — добра?

— Я?!.

— Сама говорила, что бессердечная.

— Я не… — Ис даже осеклась. Это тебе не переговоры вести.

— Так вот — люби короля на здоровье, он мне не нужен. Лее… — Кора шмыгнула носом, — тоже. И раньше тоже лучше бы не был. Жива бы она была теперь! И что, что без людей с гор, а может, сами бы дирижаблем полетели, вот… Но теперь уж что говорить… Забирай своего короля, но на Барти зариться не смей!

— Кора, так мы друзья, ты о чем? — даже рассмеялась Исмея. Неловко, весьма неловко.

— Знаем мы вас, монархов… Вам всех подавай и сразу! — огрызнулась Кора. — И не цените никого по-настоящему! Вот тебя, Барти…

Но Барти сделал вдруг что-то совершенно неожиданное. Отбросил топорик и схватил Кору за кончик уха, поднимая легонько над землей, так, что ей пришлось выкривить шею и запищать тихонько. Ис даже притихла: никогда не видела, чтобы Барти… Ну, сражался, да, но это не одно и то же. Это не девчонку за уши таскать.

— Кора, тебе придется извиниться перед императрицей.

— Барти, но я… — лесная пташка с испугу залебезила.

— Она старше тебя, и мы с ней знакомы гораздо дольше, чем ты с нами. У тебя нет права влезать в чужие отношения.

— Но мне почти двадцать, между прочим!

— Двадцать? — Барти недоверчиво фыркнул, но спорить не стал. — Тогда и веди себя на двадцать!

— Но она тебя ни в грош…

— Это мое дело. Если тебя что смущает — спроси меня. Лично. Но сцен закатывать не смей, поняла? Не выношу.

И пират отпустил покрасневшее ухо девочки. Тильда и Квилла, заметив сердитый взгляд буканбуржца, вернулись к своим ножам и сверткам. Будто вовсе не побросали их, наблюдая невиданное.

Кора переминалась с ноги на ногу. Двадцать ей… да ладно заливать!

— Кора? — грозно, но тихо подтолкнул Барти.

Ах, верно. Извинения. Нашел чего требовать. Ис тронула Барти за руку:

— Барти, да ладно…

— Не «ладно», Исмея. Слишком много на себя берет.

— Все в порядке, я понимаю…

Кто бы знал, откуда. Прежде разговор был бы короткий. Но не в лесах Мирахана ведь. Да и… жалко девчонку. Ветер в голове совсем. И куча стекла и боли.

— Извините, — выдавила Кора, брызнула слезами и сбежала в темноту, только ее и видели.

Исмея всплеснула руками. Барти застыл в недоумении, вглядываясь в звуки леса, в которых растворилась Кора Мельварн.

— Ну, молодчина, олух буканбуржский. Довел ребенка?

— Это я довел?!.

— А кто — я?.. Я на нее не орала. И кто тут еще бессердечный!

— Ну да… — сердито почесал Барти затылок. А потом выпалил Исмее прямо в лицо: — А на меня ты орала!

Резко нагнулся, подобрал топорик, запихнул за пояс и обиженно двинул в лес.

Великолепно… Просто… отлично! Вот и пойми, кто и что…

Кряхтя, на их поляну с котелком вывалился Таурон. Ис начала собирать нарубленные прутики в валежнике, царапая руки. Злая, сама не зная на что. Да на все!

Куда она к Аяну теперь?.. Таким живым договариваться не о чем. Им только… жить и остается. Не удел это для императоров.

— Ровнее вешай, — дернула друида Квилла. — Перевернется ведь, чурбан!

Тильда подошла к Исмее, потрепала по плечу.

— Не сердись на них.

— Да я… не сержусь, — дернула этим самым плечом Исмея. — На себя сержусь.

— Еще чего не хватало! На что?

— Что я… такая вот… живая, — Ис обняла коленки, как последний оплот надежды. Спрятала в них лицо, оставляя прутики в покое. — Мешает это править.

— Ну, — присела рядом Тильда так же на корточки, — слабое утешение, но — Миру теперь тоже приходится с этим сталкиваться.

Ис не поняла, выглянула с собственных коленок, уставилась на маску подруги. Снова блики света на ней танцуют, как не от мира сего. Тильда лукаво повела глазами в прорезях и посмотрела в темноту леса.

— Был-был живым, а теперь править надо.

Ис тихонько рассмеялась. Чуть злорадно.

— Но со мной это не связано, — пришлось признать. — А у меня… это он разбудил. Лучше бы…

Тильда удержала ее руку, готовую взметнуться кулаком вверх в воинственном жесте.

— Не знаю, каким он там был раньше, но, думаю, ты тоже кое-чего разбудила. Любовь, например.

— Ага, поцеловать на причале на глазах у всех — приятно, конечно, но на деле — просто выгодно! С любовью это ничего общего не имеет.

— Вижу, с Барти ты так и не поговорила по делу, все хихи да хаха. Я не знаю, что там Миразан просил его тебе передать, но, Ис — он тебя отпустил. Хотя выгоднее было бы оставить. И приятнее. Целоваться например. И прочее всякое — там много чего есть.

Ис густо покраснела.

— Ты же символ его революции и блестящий дипломат. Но он подумал о твоей безопасности, о твоих чувствах и о твоих обязанностях перед собственной властью. Он отставил восстание на четверть часа, чтобы найти нас и отослать позаботиться о тебе. Думаешь, это он тоже сделал потому, что ему выгодно или приятно было?

Исмея принялась снова собирать прутики, но пальцы дрожали, и все высыпалось. Она сейчас… серьезно, да? Любит?..

— Ну а если про править… — Тиль задумчиво проговорила, как бы между прочим меняя тему, — тебе оно сейчас нужно?

— Что?

Наконец удалось победить прутики, и Ис встала. Тильда поднялась вслед за нею. Над весело полыхающим костром уже висел прилаженный котелок. Квилла докидывала туда корешки, травы, грибы и что там у нее еще было на пеньке.

— Править. Это сейчас твоя задача?

— Ну… Я не уверена, что понимаю тебя, Тиль.

— Когда тебе пришлось произнести речь с «Искателя», ты в грязь лицом не ударила. Ни жизнь, ни поцелуй тебе не помешали править. Возможно, всему свое время?

Ис задумалась. Ну… возможно, она права?

— В Тополе вернешься к делам правительственным, а сейчас твоя задача — туда добраться через этот вот лес. Сейчас тебе править не нужно. С делами хозяйственными и защитными у тебя есть кому справиться. Так что выше нос, Ис! Путешествие, свобода! Наслаждайся моментом!

Ис даже хмыкнула.

— Как у тебя все просто.

— Ну, мой муж говорит, что момент — это все, что у нас есть. Пожалуй, он прав, — пожала Тильда плечами.

— Он у тебя мудрец еще тот. Не знала, что ты такая бесстрашная.

Квилла на сей раз ругалась с Тауроном по поводу рассыпанного мешочка с вяленым мясом. Под шумок Тильда стащила свою сумку, достала нож и желтый мягкий сыр, начала на весу резать его на кубики и складывать в миску.

— Нанизывай, раз уж решила заняться стряпней, Ис. Только заточи сначала кончики! На вот ножик… Бесстрашная? Да ни в жизнь! Без Чарличка так и вовсе… Очень мне было страшно лезть в такую неизвестность без него. Если бы не его письма… Каждый день пишет… — голос Тильды сделался мягким и нежным, едва она заговорила о муже.

— Прости, — повинилась Ис, неуклюже затачивая первый прутик.

Это почти как затачивать карандаши и перья: она предпочитала сама, но специалистом так и не стала. Тия все же следила, чтоб у нее в подставке все было готово к написанию указов, писем и прочее.

Но зато прутик вышел достаточно острым, чтобы нанизать первый кубик. Тот прошел на удивление легко.

— Я была свиньей.

— Была. Надеюсь, больше не будешь, — Тильда подмигнула, и Исмея рассмеялась.

Неважно, в шутку она или серьезно, но… Быть живой, пока можно не править? А почему, медведь съешь бальную туфлю, нет?

— Я даже не спрашивала, как оно было тогда… Плыть на край света… — поняла вдруг Ис.

— Погоди, давай еще грибов нанижем и хлеба… Квилл… Квилл! Оставьте грибов нам немного!

Тильда принялась резать остальное, а Ис ждала.

— На край света? Думала, не переживу, честно говоря… Это тоже было мое первое путешествие, полное открытий, страшных и великолепных, иногда одновременно… Наверное, всякое первое путешествие у человека такое. Вот ты как чувствуешь? Оно так?

Ис прислушалась к себе. Конечно… столько всего с ней за всю жизнь не происходило внутри. А происходило немало, пусть и в основном в стенах дворца, но… Да, человеку непременно нужны путешествия, но…

— Признаться, — хлеб нанизывался куда труднее через корку, — я не уверена, что, случись у меня второе, будет проще. А вот ты — как орешки щелкаешь.

— Думаю, это еще и потому, что в первом путешествии я получила приз, — улыбнулась Тильда озорно. — Чака. Всегда проще, когда у тебя есть поддержка.

Ис повесила нос. Костер трещал в тишине, лес жил собственными звуками. Квилла и Таурон тихо что-то обсуждали.

— Ну, Ис, не грусти. Всему свое время, помнишь? И момент.

— И момент, — кивнула Исмея.

Если и есть для нее приз в этом путешествии, то это… друзья. Мир… даже если любит… не приз. Он призом быть не согласится. Но она была так безобразно одна ДО. А теперь… теперь ни за что не будет. Никто не должен быть один.

И да будет это — приз ее путешествия. Не мало ведь, разве не так? Противная душа, ну зачем ты хочешь большего?..

— Знаешь, — прекратила нарезку провианта Тильда и обернулась к младшей сестре, — я думаю, что печаль бывает двух видов: того, который ведет к чему-то — улучшению, просветлению, переменам, в общем — и того, который не ведет ни к чему, кроме саморазрушения. Ты сейчас можешь что-то полезное извлечь из своей печали насчет Мира?

Ис поморгала, и незаконченный прутик упал на землю. Она поторопилась подобрать, отряхнуть.

— Тиль, ты с детства обожаешь говорить загадками, — пожаловалась она. — Я не такая умная, как ты.

Тильда засмеялась.

— Я лишь хочу сказать, что…

Ночную тишину резко прорезал девичий визг. А через секунду тревожно застывшая четверка услышала мужской крик:

— Кора!

И звуки отчаянной схватки. Треск, короткие воинственные крики... рычание и тявканье.