Исмея. Все могут короли

Глава 16. О переговорах, сумасшедших и искусстве расставления вилок

Двенадцатое балатана. Дворец короля Даризана, королевство Мирахан.

Исмея умела не падать в грязь лицом. Но никогда ей не приходилось столько переживать за один день. И — так или иначе — говорят, что дома и стены лечат. А в Мирахане их не наблюдалось.

Сейчас же… она так смертельно устала. И опиралась на руку Миразана во всей полноте этого слова. Он — будто чувствовал — держался камнем.

Куда они сунулись?.. Зачем?.. Какой во всем этом смысл?..

Бесконечные светлые золотые залы… И наконец — вот он, тронный.

Король Даризан встречал их сидя, развалившись, но и так было заметно, что он высок. Подтянут. По-серому сед. Морщины были, но не портили. Гордая осанка, холодный взгляд.

Только такой сын и мог у него родиться. Тоже зеленоглазый, хотя в зелени королевских глаз плещутся не рыбки, а колючие льдинки. Если уж сравнивать.

— Принц Миразан.

Король процедил это и еще несколько непонятных для Исмеи слов, не сходя с трона.

— Придьется тибье перейтьи на топольскьий, коль хочьешь поговорьить с гостьей, отьец.

Мир держался подчеркнуто вежливо. Настолько подчеркнуто, что аж насмешливо, а в голосе его полно яда. Он нарывается?

— Маё почтеньие, — склонил голову король в ее сторону чересчур насмешливо, так и не шелохнувшись из своей расслабленной позы. А потом вдруг вернулся к мираханским гласным, и звучало это резко и грозно, и король даже выровнялся на троне.

Взорвался. Надо же — как быстро. Его так легко вывести из себя?.. Непобедимого безжалостного Даризана?..

Ис набрала было полные легкие, чтобы обозначить свои непререкаемые права, но Мир уже приказывал, не сводя кинжального взора с разъяренного отца.

— Урбонум, перьеводи. Или я нье буду йему отвьечать.

Старичок в белом замер, переводя перепуганный взгляд с короля на принца и обратно. Кого из них слушать?.. Он определенно не знал. И это тоже было странно.

— И нье надо! — громыхнул Даризан, стукнув кулаком по подлокотнику, уступая. — В другом мьесте отвьетишь!

То, как он сощурился, не предвещало ничего хорошего. Ни сыну, ни, вероятно, ей.

— Урбонум?

Мир лишь поднял бровь в сторону несчастного советника. Совершенно не тронутый мрачными перспективами «других мест». Гнул свою линию.

Смелый до безрассудства. И даже интриги у него… прямолинейные, что ли.

«Да, я хитрю и играю. Но попробуй пойми, в чем».

Непредсказуемый. Взрывоопасный. Буквально. Вместе со своим квиксилом и планом народного восстания. Она его не раскусила. Но смогла остановить. Королю Даризану не удалось ни того, ни другого. Причем, уже не впервые.

Ничего удивительного, что он бесится.

И так в этом похож и непохож на ее отца.

Исмея была вынуждена молчаливо ждать. Сейчас влезать нечего.

Король скрипел зубами, Мир плескал рыбками в неуместно веселых глазах, а советник сдался.

— Он… его величество спросил… «откуда привез девчонку на сей раз?»…

Голосок его, и так надтреснутый годами, дрожал.

«Девчонку»?!. Ладно свои «малышкой Ис» величают, но уж чужаки… Исмея сжала кулаки.

— Как вам, вашье импьерское вьеличество, такой прием? — провокационно обернулся к ней Мир. — Я говорьил вам.

Что за фарс. Даже для пера Тенора это дурновато. Покончить с этим быстро и эффективно.

Но Мир снова ей не позволил. Раскланялся как шут, продолжая провоцировать короля. Впрочем, тот уже взял себя в руки.

— Позвйоль прьедставьить, отьец — импьератрица Исмьея Басс. Ти вьедь и так знаешь — тибье не могльи не доложьить. Она отправльяется на свадьбу с Аяном Двьенадцатим, которая сосьтоицца в дьень солнцьестояния.

Вот обязательно про свадьбу было?.. Хотя эта информация… это дает ей статус и защиту. Одно дело — стереть с лица земли не то самозванку, не то монарха государства, существование которого тебе выгоднее отрицать. Другое дело — невеста могущественного союзника. И все же — не хотелось объявлять столь публично столь нежеланное и столь неочевидное. Будто было в том нечто унизительное.

Даризан заинтересованно наклонился вперед, на сей раз сводя кончики пальцев рук на уровне мощной груди:

— Ето тьак?

Ис преисполнилась достоинства, отвечала холодно и небрежно:

— Верно — Аян ко мне посватался, но я обещала дать ответ при личной встрече. А вот дороге оказалось, что на карте нашей общей земли существует королевство, о котором мой будущий муж не счел нужным сказать. И я теперь думаю.

— Ну, ми тожье о вас не слишали. Поймьите мойо недоверьие.

— О, ваше величество, насколько мне известно, ВЫ все же слышали. Из легенды про носителя вот этого герба. Мир, покажи ему. Хотя я, разумеется, понимаю и не осуждаю ваше недоверие.

Мир зыркнул недовольно — ах да, у вас вырвали нить разговора, простите уж, безумный принц — но молча вытащил из нагрудного кармана письмо и протянул королю. Ис тем временем подтащила кресло от стены на середину зала и села.

Чистой воды хамство — сесть без позволения местного государя — но она сама государыня. Ей нужно заявить о себе чем увереннее, тем лучше. Она не боится. Ни капельки.

— Это герб моего первого советника, знаете ли, — сделала она небрежный жест, сознательно игнорируя вновь взметнувшееся бешенство льдинок в глазах короля. Мир остался молча стоять. — По совместительству. Говорят, у вас очень много чего слышали об этом его предке. У нас он тоже таких дел натворил, что… И предок, и потомок… — Исмея играла расслабленную леность и уверенность. И почти верила в одно и другое. Если король не верит в себя, то кто станет верить в него?.. — Правда вы, кажется… не хотели слышать? Или предпочитали не верить в сплетни и слухи? И ограждали народ он опасных веяний легенд? Как же я вас понимаю! Мои тоже вечно что-то да учудят… И ведь сражаться за это готовы, дворцы равнять с землей!

В холодной зелени глаз Даризана зажглась искра интереса. Да, монарх, нам выгоднее играть на одной стороне, и хорошо, если ты тоже это почувствуешь.

— Только вот что за ирония судьбы — когда легенды оказываются правдой! — Ис даже всплеснула руками, почти совершенно не играя. — И прав оказывается народ, а не монарх… Тяжелый удар — солидарна с вами. Игнорировать его невозможно. Проявить слабость и признать?.. Или обернуть все себе на пользу?.. Открывается такой веер вариантов… — Повела глазами, небрежно взмахивая пятерней. — Надеюсь… я не найду у вас дурного приема от того, что одно мое существование поставило под удар вашу гордость монарха? И мы сумеем извлечь взаимную выгоду из досадного недоразумения?

Это была искусная ловушка. Вилка. В которой ему придется выбрать одно из двух и забыть о возможности третьего.

Даризан посмотрел на гостью задумчиво, снова пробежал глазами письмо, потом, будто что-то решил, изысканно и тепло заулыбался — принял навязанную игру:

— Ну, что ви, вашье импьерское вельичество! Право, ето такая неожьиданность…

— Понимаю, — мирно опустила ресницы Ис. — Вашей вины в том и нет.

На Мира она смотреть избегала, даже боковым зрением. Он наверняка мечтает сжечь ее на костре. И смотреть не надо, чтобы понять.

— Да…, а вот вам письмо, адресованное мне лично Аяном. Полагаю, его печать и почерк вам более, чем знакомы.

Ис расстегнула поясную сумку и передала конверт с перепиской отца. Через Урбонума. Не вставая, разумеется. Небрежным барским жестом.

— Писал мой отец… он экс-король Вестланда. Поторопился, конечно… Отцы и дети вечно не могут ужиться… — притворно вздохнула. — В общем, как вы понимаете, теперь мой союз с таким обманщиком, как он, под вопросом…

Подсыпав иллюзию доверия, Ис коварно умолкла. Теперь ход за Даризаном.

Но едва проклюнувшиеся переговоры прервали.

— Сынок! — игнорируя все приличия, в тронный зал вбежала женщина… по воплю и так понятно, кто. Налетела на Мира, обнимая и… плача. — Ты жив! Я знала! Я говорила, Дар, а ты не верил!

Мир окаменел, оторопел. Даризан напрягся.

Мать Мира говорила так же чисто на языке Империи, как и Урбонум. Мать?..

Вот как. Королева Мирахана не знала, что сын ни в какую Тангару не отправлялся, а просто сбежал?..

— Матьюшка, — отмер принц, обнимая королеву. — Коньешно, я жьив, добивао отцу важную гостью, видьишь, — и он небрежно кивнул в сторону Ис.

Встать и представиться?.. Что в этой семье, морской медведь тебя задери, происходит?..

— Тейлина, — тем временем ледяным тоном обратился Даризан к королеве. Как… к служанке, если уж честно. Да ее дворец по сравнению с этим — рай! — Забьери свойево сина, мьеня ждут госйударствьение дьела.

И выразительно посмотрел на Ис. Есть! Удалось! Даризан у нее на крючке. Он готов говорить.

— Дар, — возмутилась королева горячо, хотя и не требовательно. — Наш погибший сын оказался жив! Разве не следует устроить торжество и радоваться? А не обсуждать… дела?

Взгляд королевы Тейлины остановился на Исмее, будто рассматривая насквозь под всеми ракурсами сразу. В нем… промелькнуло что-то… будто не вполне разумное. И, если как справиться с Даризаном, Ис более или менее представляла, то глаза Тейлины… пугали.

— Торьжество? — в глазах короля подпрыгнули все льдинки разом, и зажегся хищный огонек. — Отльичная идьея! Что скажьешь, Миразан?

Хищный огонек предназначался именно ему.

— Я и тйак сдьелал всье, что хотьел… — вызывающе оскалился принц. Ну, вот точно нарывается! — Вьесь город знайет о импьератрьице из-за…

Даризан сделал знак, и стражники тенью подскочили к Миру с двух сторон, взяли под локти, скрутили…

— из-за гор! — торжествующе выкрикнул принц с безумным смехом. — Похьитил, заставьил, всьем показал!

Ему заломили руку так, что Мир побледнел, и на миг его глаза закатились.

Ис выровнялась в кресле. Что за подвох?!. Прямо вот так?!.

— Дар! — воскликнула и Тейлина.

— Перьеволновалсья, Тей. Наш мальчьик. Он и раньшье бил неуравновьешен… Ти знаешь. О ньем позаботьятся. Отдихай.

Взгляд королевы потух. И Ис показалось, будто по позвоночнику поползло что-то холодное и склизкое: королева… кажется, и правда была не в себе…

А Мир… вдруг их взгляды скрестились: те самые отчаяние, тоска, усмешка?.. Совершенно осознанные. И… подмигнул?..

Совсем по-хамски и совсем по-мирски.

Ис хотела что-то сделать. Отчаянно. Но не могла. Не представляла даже, что. А еще… если у него такая мать… Такая биография… Вспоминала, как он, и вправду, ее похитил… как удерживал взаперти… как был непоследователен и как едва не заставил народ броситься на гвардию… И сомневалась. Ведь он правда хотел только этого? И сделал… почти все до конца.

Или он тоже… не в себе?..

— Он правда вас похьитил, вашье импьерское величество?

Ис закусила губу изнутри. Может… этот маскарад — подсказка?..

Они не вместе. Не союзники. Враги. Вскинула подбородок.

— Именно, ваше величество. Использовал низко и подло. Но, как истинный монарх своего государства, я не могла не обернуть ситуацию в свою пользу… в НАШУ пользу.

Даризан даже крякнул. Тейлина молчала, опустив голову. Мир выглядел жутко довольным собой и всем своим видом просился на костер.

Болван!..

Король медленно захлопал в ладоши и расхохотался. Никто не последовал его примеру, но Ис решила улыбнуться.

— Ето такой момьент представьить импьератрицу — как ви сказйали? — Объединенних Корольевств корольевской семье и сеньории Мирахана… Просто чьюдесная идьея, Тейлина! Я ценью. А типьерь остйавь нас.

По лицу оставшихся стражников прочесть ничего было невозможно. Как и по лицу Урбонума — только смятение, растерянность, подобострастие. Тоже никаких перемен.

Мир позволил себя увести, ушел без сопротивления под охраной вслед за Тейлиной, даже не попрощался взглядом… Вот и все. Она осталась одна.

И от того делалось еще холоднее. И от того она упустила момент. Упустила проницательный, все понимающий взгляд короля. Упустила миг, когда была на коне.

А король резко сменил тему:

— Вашье импьерское вьеличество… Я восхьищен. И давайтье тепьерь поговорьим, как монарьх с монарьхом.

Он лениво и грациозно встал с кресла, буквально перетекая… как это делал Мир… и от того сделалось будто чуточку больно, словно укол в самое сердце… по ступеням вниз, самолично подошел к стулу у стены — такому же, как тот, на котором самовольно уселась Ис, подвинул к ней и сел напротив. Наклонился вперед, изобразил улыбку.

Как же они похожи… И какие разные.

— Давайтье по-простому. Свьидетельей нашьему разговору нет.

Ис покосилась на Урбонума.

— Урбонум ньем как риба в Зеркальном морье, — заверил Даризан.

— А стража?

— Провьеренние льюди. Ви вьедь хотьели переговоров?

Ис незаметно поежилась. Но распрямила спину. Чувство, будто проглотила деревянный штырь.

Хотела. Но представляла их себе иначе. И свое настроение на них — тоже. Что с ней не так?.. Откуда отвращение, отторжение, желание вскочить и заорать в отчаянии?..

— Маловато людей для переговоров. А ваш совет? Вы упоминали сеньорию. Возможно…

— Ну, дорогая… Ми вьедь с вамьи знаем, чьто не кое о чьем льючше договорьиться льично? Что скажьете, чтоби вийти замуж за мойего сина вмьесто Аяна? Брак — льючшая гарантьия союза.

Брак? С Миром?.. Что-то внутри замерло. А потом взлетело к седьмому небу, взрываясь на дрожащие кусочки. Она и не успела подумать о нем как о кандидате, но ведь ни один… сирены, не был настолько хорош!

Не целовал на ночь в лоб.

И не был потенциально сумасшедшим.

И не жарил ей яичницу из гусиных яиц. И не рассказывал об амальгаме.

И не сподвигал на революцию. И даже… хотеть ее где-то глубоко внутри.

И не отчитывал ее. Как никто. Никогда. Уважать людей…

И дворцы не казались ей прежде мерзкими, политика — идиотизмом, а она себе — живой.

Страшно. Но… не скользкий Фальке, пусть и обвел ее вокруг пальца. Это не многоликий Аян, хотя Мир сменил больше лиц. Это не преданный Барти, хотя он… почему она в нем не сомневалась? Хотя должна?

Но это выход для них всех. Империи, Мирахана, Тополя, ее самой.

А для Мира — спасение. За спасение Мира она почему-то сейчас была готова заплатить чем угодно. Ну… почти.

Это ведь политически выгодно. Дело не в странно бьющимся пойманной птицей душе, чтоб ее…

Ис возразила — не заинтересованно, но и не безразлично:

— Думаете, он согласится?

Точно фыркнет, что он не собачонка ведь.

— Валир? О, он согласьится. Он всьегда согляшается на прьиказы своего королья.

— Валир?..

— Мой старшьий син. И насльедник прьестола. Подумайтье, Исмьея — я вьедь могу називать вас по имьени? — ми ужье почтьи семья — с моей смьертью ви перестаньете бить простьо прьинцессой Мирахана и вступьите на его прьестол. Его и всей Импьерии.

«Просто принцессой»?! Внешне она даже не шелохнулась, но внутри… Это не сватовство, не предложение, не переговоры, не ультиматум даже, это… экспансия! То есть, условием присоединения или хотя бы союза с Мираханом является трон. Отдать его тирану, а самой стать марионеткой, женой такой же послушной куклы — а не сумасбродного бунтаря — и ходить тише воды и ниже травы, как королева Тейлина, а то и того хуже.

Да никогда, даже если он схватит ее, как своего среднего сына!

Глаза ее сверкнули, но Ис сдержалась и спросила по-деловому:

— А ДО вашей смерти?

— А до моей смьерти вам придьется смьириться с ролью… третьей в корольевстве. О, простьите — импьерии. Но ви хорошьий стратег, ви вьедь поньимаете, как ето вигодно вам?

— Вам — не менее, — холодно отрезала Ис. — А то и более.

Даризан весело сощурился и протянул ладонь.

— Так как — по рукам?

В политике не бывает благородства. Но есть неписаные правила. Уважение к статусу. Смотреть на народ как на пыль — это одно. На монарха — совсем другое. Воспользоваться положением победителя — одно. Воспользоваться чужой бедой — иное.

«Ты не знаешь Даризана». Как она была глупа!

Внутри нарастала ярость.

А уверенность в том, как себя вести, испарилась.

Прежде она бы приняла его предложение. С оговорками, сносками и пояснениями, и осталась бы в выигрыше. Выдать себя замуж за кота в мешке — не самая приятная перспектива, зато — огромная возможность для роста державы. К тому же, оказавшийся в между двух огней Тополь куда удобнее прижать вместе с таким игроком, как Даризан. Они бы нашли общий язык. Возможно, и без послушного Валира. И без треклятого брака.

Просто. Как союзники. И плевать на его личные качества.

Разве прежде она с такими не сталкивалась?. Можно подумать, канцлер Альвар, посол Оак или Урсурс — лучше. Да и ее собственный отец. Прежде… она принимала это как данность. Как жизнь и реальность.

А теперь… будто что-то изменилось. Мир… будто сделал ее живой. И стала важна не только цель, но и средства.

Она просто не может на союз с таким мерзавцем.

Ис поднялась.

— Я подумаю. А что будет с Миром?

— С Миразаном? О, ето дьело не должно вас волньйовать. Ето дьело… сьемейное. Но, Исмьея. Есльи ви не согласьитесь… бойусь, ему нье на что надьеяться.

Даризан следил за ее реакцией так внимательно, что не заметить этого было нельзя.

Ис хмыкнула. Ничто в политике не меняется. Что такого в шантаже, пусть и жизнью собственного сына? Он уже сто раз им расплачивался. И еще сто раз попытается, если потребуется.

Она тоже заставляла Тиль и Кастеллета. Фальке… Видящий, да они все были пылью для нее.

Больше нет. Ис отерла лоб.

— Вы такой же.

— Чьто, простьите?

Она не ожидала, что сделает это. Императрице пристало говорить, что положено, а не что она думает. Ис собиралась сказать всего, что отправляется в свои покои, но вдруг вырвалось что-то совсем иное, а потом… понесло:

— Знаете, мой бывший дознаватель говорил так: идеалистам в политике не место. И я никогда идеалисткой не была. По крайней мере, я так считала. Где надавить, где — закрыть глаза, где прогнуться, а где воспользоваться… Но ваш сын — я сейчас о Мире — считает, что людей нужно уважать. Не только руководить. Такая чушь, верно? Я не придаю веса желаниям своих подданных. Никогда не предавала. Потому что они изменчивы, как погода весной, и захотят того, чего им скажут. Не я — так кто-то другой. Большинство из них не интересуют уважение и любовь — лишь бы жилось хорошо. И это и есть моя цель. А средства… я имею права выбирать те, что посчитаю нужными. Я монарх, мне можно. Верно?

Король Даризан осторожно кивнул. Но ждал подвоха. Для Ис для самой вся эта речь оказалась подвохом.

— Но ваш сын прав — если монарх не уважает народ, то как он узнает, чем он живет? Если их мечты, чувства, границы для него — пыль и пустой звук?.. Если имеет значение лишь цель? Цель их благоденствия? Правда? — Ис горько рассмеялась и для разнообразия почувствовала безумной здесь себя. Видимо, поэтому и остановиться не могла: — Нет, ваше величество, для нас люди — просто инструменты. Сейчас я — ваш, просто потому, что ничего не могу предпринять. Давно такого у меня не случалось, и чувство не из приятных, скажу я вам. Но… это странно — теперь я впервые хочу изменить не свое положение, как прежде, а… положение вещей. Возможно, это так же импульсивно, так же сумасшедше честно и безумно открыто, как бунт, который едва не устроил Мир. Возможно, вопреки всякой логике. И интригами я добилась бы большего. Но не хочу. Не могу. Не прощу себе этого. Вам ведь смешно меня слушать, верно? И вы ждете, когда я закончу. И скажете мне, как я глупа. И будете правы. Но таким, как вы и я, Даризан, тем, кто привык видеть в собеседнике не личность, а инструмент — тем не добиться и хорошей жизни для своего народа. Мы их не знаем и никогда не узнаем. Откуда же мы поймем, что для них лучше?.. А если не поймем, то неудачные из нас монархи. Нас не вспомнят добрым словом, и мы это заслужили. Мы провалили свою роль, понимаете, Даризан? Вы и я. Сидим и решаем судьбы мира, а прав… наверное, прав мир. И Мир. Думаете, я все же идеалистка, раз говорю все это вам?

Она перевела дух. В ребрах колотились легкие, сердце стало комом в горле, а душа… будто впервые запела.

Вот почему люди устраивают революции.

Даризан усмехнулся, встал, взял ее руку и поцеловал.

— Думайу, что Миру очьень нье повьезло, что ви поньяли ето только сьейчас. Иначье… ви нье прьишли би сьюда.

Он… понял?!.

— Но я добродьюшно сдьелаю вид, что не слишал вашьего порива. Нье хотьите свадьби с Валиром — что ж… тогда перьедавайте прьивет Аяну. Но сначьяла вам прьидется сделать заявление… перьед народом. Что ви самозванка.

Щеки так и вспыхнули. Абсолютно исключено!

— Вы плохо меня знаете, Даризан.

Король пожал плечами.

— Тогда, возмьожно, мне нье прьидется казньить Мира.

Казнить?!.

— Исмьея, ви монарх. И должни поньимать — я не могу оставьить произошедшьее бьез посльедствий. Кто-то должьен отвьетить. Есльи ми представьим всье так, что ви просто обманульи моего впьечатльительного сина…

Исмея остановила его ладонью. Как остановила бы нашкодившего слугу. Надменно, холодно, с чувством превосходства.

— Ваше величество, утро было насыщенным. Я устала с дороги. Пусть меня проводят в мои комнаты. Я подумаю над вашим предложением. И над первым, и над вторым.

Мир не простит ей в первую очередь. Даже если Даризан его освободит. Но он не освободит.

Видящий, и кто тут кому поставил вилку?!. Как она могла быть такой самоуверенной?!. Мир был прав, сказав, что знает Даризана лучше нее…

Король великодушно согласился.

— Подьюмайте. Бал назначьим завтра, у вьйас есть врьемя.