Исмея. Все могут короли

Глава 20. О хаосе, значении тишины и четырех лишних алых рубахах

Тринадцатое балатана. Пещера Синего Дракона, Мирахан.

Императрица Исмея лежала с открытыми глазами. В верхнюю часть окна было видно, как светится солнцем дня дыра в потолке пещеры, из этой самой дыры свисает, слегка покачиваясь, канат с узлами…

Если дракониха из синего водоворота захочет накормить свое проснувшееся чадо, достаточно устроить светящуюся воронку прямо под ней. И терпеливо ждать.

Какой-нибудь Барти с потерявшей сознание императрицей в объятиях непременно свалится. Бедный Барти…

Это так странно. Она впервые чувствует себя живой. Просто лежит. Дышит. И ничего не предпринимает. Хотя и должна вроде как. Очень должна.

Это так странно.

Она ведь уже так привыкла сдерживать хаос. Подчинять его, обманывать, заставлять, уговаривать, использовать… Отсюда и Империя. Сделать из конкурентов союзников, прекратить междоусобицы, убедить, что так оно лучше, достичь какого-то спокойствия, что потерялось в далеком детстве…

Ну… и народу вправду живется лучше и спокойнее. Они это открыто признают, а знати признать пока мешает гордость. В Империи хорошо, безопасно и спокойно. Но ей — нет. Ей не спокойнее, не безопаснее, не лучше. Никак. Просто по привычке. До сего дня. До дня, когда есть все причины считать, что хаос победил.

А ей спокойно, безопасно и хорошо. Будто… в ее мире хаосу вдруг появилось место.

Она лежит и дышит. И, вместо того, чтобы сражаться — не клинком, как Фарр, а интригами, договорами, планами, все, как привыкла — смотрит в потолок и зачем-то вспоминает тот роковой день двадцать один год назад, когда вернулся из своей первой разведки четырнадцатилетний Фаррел.

Чтобы сказать, что короля и его свиты больше нет. Вся их троица — теперь сироты, а семилетняя она — законный правитель Вестланда.

Мир рухнул, и, не поймай Фаррел Вайд его на плечи — выжили ли бы они с Тиль?

Тильда ушла в знания. Фарр остался. И стал ее щитом.

За которым настоящий мир в своей холодной войне она так и не увидела. Миром для нее стал Фарр. Но так ведь не бывает. Так неправильно. А она не догадывалась.

И, сставшись без щита, страдала. А сейчас — будто впервые открыла с ужасом зажмуренные глаза. И смогла увидеть его.

Этот полный хаоса мир. Который неожиданно улыбнулся, протянул руку. И его не надо ни подчинять, ни сдерживать, ни обводить вокруг пальца.

Он просто есть и с ним хорошо.

Такой разнообразный, дерзкий, опасный, полный противоречий и тепла, неповторимый…

Она сейчас о мире или о Мире?

Тьфу!

Об обоих.

В дыру пролился прозрачным медом точный луч. Пронзил пространство между мгновенно загоревшихся стен с крабами.

Рассвет! Он… он ведь жив?..

Ис резко села. Голова не закружилась, рука не предприняла ни попытки заныть. Закатала рукав — отек спал, ну надо же! Прощупала кость… ничего! Не веря такому чуду, приспустила сорочку с плеча. На ключице еле заметно розовел шрам, но не более того.

Невозможно!

Судорожно откинула покрывало, задравшуюся выше колена сорочку… Икра тоже выглядела здоровой. Покрутила ногу так и эдак.

Чудеса…

— Сиренья слизь, — объявил из ниоткуда тоненький голос. — Затягивает раны.

Ис так и подскочила на своей мягкой кровати. Облокачиваясь с той стороны о подоконник, там… разлеглась молодая сирена. С весьма любопытствующим выражением серого лица.

— Меня зовут Риэн, — представилась гостья.

В последнее время императрица все чаще принимает гостей в неподобающем виде. И что хуже — начинает не иметь ничего против. Ис подтянула колени к подбородку, натянула на них сорочку и обхватила обеими руками.

Ничего не болит.

— А я — Исмея. Значит, я… здорова?

— Знаю. Финтэ говорила. Ну да, здорова. Мне приказали сообщить тебе, когда ты проснешься: второй принц Мирахана вчера сбежал из тюрьмы. Король объявил об этом на рассвете на площади, и обвинил в твоем «убийстве». Объявил в розыск, так что по городу теперь облавы, беспорядки, аресты… Террор, одним словом. Нам всем пришлось снимать наблюдение и уходить.

Жив.

Исмея уняла пульсирующее в горле сердце как могла — накрыла теплой ладонью. Но в городе террор… Да, теперь у Даризана есть официальный повод прижать народ. Отличный ход. Политический ход.

Он ведь тоже борется против хаоса, да?

Но… мир (и неважно, с какой буквы) научил ее, что порядок без души — это тюрьма. Если она только вернется в Стольный, то непременно…

Ис судорожно сжала край сорочки пальцами.

Хватит ли людям упорства и веры не выдавать его?..

А… вдруг он решит выйти сам, чтобы остановить террор?.. Она ведь ему сказала, что нельзя решать свои проблемы жизнями подданных, и он, кажется, внял ее словам…

И она по-прежнему думает так, но…

Помассировала виски. В горле горело.

— А, и еще: летающий шар принца король приказал отбуксировать и привязать над озером. Ну, тем, что отделяет Верхний город от дворца.

— Он называется «дирижабль»… — пробормотала Ис.

Если бы можно было его предупредить, заставить короля остановиться…

— А что… народ? — спросила неуверенно.

Риэн не поняла.

— А что народ?

— Как отреагировал? Хочет выдать принца или нет?

— Исмея, то, что как сирены, мы можем считывать чувства людей, не значит, что мы пользуемся этой способностью всякий раз, — ответила Риэн отчего-то с недовольством. — Но объявление о вашем хладнокровном убийстве за то, что вы отказались помочь в революции их обозлило. Так что думаю… да, они сдадут принца королю, если только его поймают.

Ис так и соскочила на пол босыми ногами, заходила из угла в угол, заложив руки за спину. Остановилась у окна в какой-то момент, посмотрела на Риэн, но как будто мимо…

Он там совсем один, уже столько лет не был, и даже на дирижабле не спрятаться, и первый встречный готов растерзать… Где же ты, Мир?..

И отчего она беспокоится о нем, сиренов хвост?!

Топнула ногой.

— Значит, вы все вернулись в пещеру?

Риэн кивнула, с интересом продолжая наблюдать за поведением императрицы.

— А что дракониха?

— Дракониха?

— Ну, та. Что делает синие воронки.

— Уплыла в открытое море добывать еду. У нас с ней уговор, не переживайте. Она не тронет никого на «Искателе Зари».

И Мир снова винит себя в чужой смерти. А это не из-за него, совсем… Ну, разве что немножко, но это все политика тех, кто боится хаоса, как она… Впрочем, кто сказал, что Миру ее судьба небезразлична?

Он любил дочь ученого, а Тангара оказалась порабощена просто потому, что не хотел стать пешкой в руках Даризана… Что же делать? Она не может его бросить, вот никак…

Пока в голове роились пчелами все эти глупые мысли, Ис по привычке продолжала фоновую светскую беседу:

— И как же вы с ней уговорились, интересно?

— Морские создания всегда найдут общий язык. Нам всем любопытно.

Риэн собралась прыгнуть в воду. Ис остановила ее: даже не побоялась прикоснуться к руке, и та оказалась скользкой и холодной:

— А который теперь час?..

— Какой-то там после зенита. Вы долго спали. Кудесница Тильда сказала вас не будить, чтоб вы были здоровы. И ушла исследовать нижний Мирахан.

После зенита?!. Не будить?.. Стоп… «ушла»?!

— Куда ушла?

— В город.

— А как же террор?..

Риэн усмехнулась.

— Король все больше на верхний накинулся. Ну, и госпожа Сваль говорит, что надо пользоваться возможностью.

— Но как же… наш план?.. Подготовка… вечер?..

Риэн пожала плечом и хлестнула хвостом по деревянной обшивке там, снаружи. Оттолкнулась ним и булькнула вниз. Ис подбежала к окну и заметила, как тот прозрачно-медовый луч утыкается прямо в воду до дна, делая ее едва ли не загадочнее, чем во время синего водоворота…

Риэн вынырнула, откидывая бечевки-волосы с лица и фыркая.

— Все под контролем, Исмея. Сегодня вечером мы устроим незабываемое представление! — и молодая сирена весело подмигнула.

— А…

— Мы помогаем тебе не ради тебя. Просто сегодня это наша прихоть.

И нырнула. На то самое дно, пронзаемое лучом солнечного меда. Видно, как ее блестящее гибкое тело заскользило куда-то под самый борт…

За окном кьякнуло. Унь?.. Унь! Вот ведь и решение! Ис радостно протянула руку, и белый кречет сел на запястье. Правда, не потянулся за порцией ласки, а глядел… недоверчиво и недовольно.

— Исмьея?.. — сказала императрица несмело.

Птица что-то пробормотала неразборчиво и нетерпеливо подняла лапку. Записка?!.

У Ис даже зажглись щеки, пока дрожащими пальцами она ее отвязывала, а нитка никак не хотела поддаваться…

Выходит, он все же хотел знать о ее судьбе… Исмьея, почувствовав себя свободной, взмахнула крыльями и выпорхнула в окно. Да, ей надо яйцо высиживать…

Смешно… Их питомцы ждут потомства. Снежные кречеты создают пару на всю жизнь.

«Исмея…

Говорят, ты мертва. Но… вдруг?.. Вдруг Даризан обманул? Ты ведь тоже в этом хороша… Вдруг это ты обманула Даризана?.. Скажи, что я прав.

То, что сказали на площади, не может быть правдой… Меня нашла Исмьея и принесла на крыльях надежду. Призрачную, но… не стоит пренебрегать и такой.

Ты так смеялась и сердилась, когда я назвал ее так… Сам не представляю, зачем я пишу все это. Должно быть, на письме проще, чем вживую. Я сам не знаю, зачем, что, как…

Просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Еще и по моей вине. Это ведь я виноват. Если бы мы снова сейчас вернулись туда, Исмея, где встретились в первый раз… Я не уверен, что смог бы тебя отпустить. Но не повез бы в Мирахан. Мы полетели бы за Зеркальное море, как ты и говорила. Или за море Белого Шепота. И были бы счастливы, я знаю.

Но вышло так, как вышло. И мы — те, кто мы есть.

Я пишу эти строки в прибрежной таверне, набросив на голову капюшон.Если меня раскроют, все кончено: народ верит в очередную ложь отца, будто бы твой предполагаемый убийца — я. А я лишь ищу доказательств, что ты не мертва… Ипочему-то сейчас спокоен как никогда. Будто понял что-то очень важное, но… я не уверен, что знаю, что именно, Исмея.

Наверное, то, что нельзя рисковать чужими жизнями, когда хочешь достичь собственной цели. Это то, что тоже говорила ты. Хочу, чтобы ты знала: встреча с тобой стала для меня настоящим подарком судьбы.

Наверное, мы больше не увидимся… Ведь если ты жива, значит, ты сбежала, значит, ты теперь следуешь в Тополь, чтобы выйти за Аяна, верно? Или прищучить его так, как хотела моего отца. И заставить себя уважать.

Я был в переулке Теней на детском представлении. Оно было посвящено тебе… И там не было никаких признаков того, что тебя убили там, как твердит отец… Хотя те пятна, что я принял за грязь, в дневном свете напоминают кровь. Она не твоя, Исмея? Скажи, что нет.

Листок заканчивается… И подавальщик странно косится на меня…

Целую тебя в лоб. Летай высоко».

Ис прочла все одним махом, глотая слезы и смех. Прижала листок к груди.

— Жив… — по щекам горячими ручейками лилось счастье.

— …стой! — разнеслось эхом по пещере.

— Пусти!

И звон, лязг оружия… Отраженный ото всех стен… Что это?

Ис высунулась из окна, чтобы понять, что происходит. И, главное — где. Успела лишь заметить, как кто-то ласточкой нырнул из дыры прямо в воду пещеры Дракона, презрев то, что дракониха могла уже вернуться и начать усыплять драконенка смертельным водоворотом… Или кто знает, как она его кормит — может, это еще хуже?..

Видела силуэт, коснувшийся сложенными над головой руками дна, оттолкнувшийся, устремившийся наверх…

Ведь он один, этот шпион Даризана — и его могут съесть драконы или забрать в аквариум сирены, и… Что за отчаянный смельчак?..

— Эй, что происходит? — с мостика прямо над ней донесся голос Барти.

Звучал дознаватель так, будто прикончил еще одну бутылку фалангины. И отражался этот глухой и угрожающий звук ото всех сторон пещеры. На дне что-то начало светиться синим, ленточное, извивающееся… Пловец вынырнул, но рассмотреть его все еще было нельзя.

— Ваша светлость, — выглянула чья-то голова из дыры, — простите, не ожидали такого напора… Разведчик был один.

Ис бросилась к кровати, скинула сорочку, натянула штаны и мираханскую тунику, выбежала за дверь, уже на ходу завязывая пояс.

Возможно, в мире правда есть место хаосу.

— Барти, что там? — задрала голову, едва вылезла наружу.

И ее голос так же отразился эхом. И уже и стены светились синим. Все интенсивнее отражая свечения морской воды.

Барти поспешно сбежал со ступенек; вид у него был помятый. Выровнялся, отрапортовал:

— Ваше имперское величество, неопознанный враг по правому борту!

Фальке прыснул у него за спиной:

— Откуда знаешь, что враг, буканбуржец? — Барти при этих словах неприязненно покосился на вмешивающегося в отчет дуче. — Может, это доброжелатель из народа… Никогда не вредно. Прикажи его поднять на борт.

Фальке говорил негромко, за что Ис была поневоле ему благодарна: эхо от гарканья Барти било по ушам нещадно.

— Ты здесь не приказываешь, — огрызнулся так же громко дознаватель империи.

— Ваше имперское величество? — поднял Фальке бровь.

Ис кивнула.

— Выполняйте.

— Спустить шлюпку!

Морщась, подошла к борту. И сердце похолодело: за спиной пловца, приближающегося к борту «Искателя» ширилась голубая воронка, подбиралась к самым ногам. Но хуже… в этом свете она внезапно узнала блеск глаз, и эту хищную грацию, и вспомнила, что в том кратком «пусти» перед прыжком было мягкое окончание, как…

— Отставить шлюпку! — заорала не хуже Барти. — Сбросить трос!

Ведь его дракон сожрет сейчас…

— Финтэ! Нарви! Риэн!

Морские создания договорились ведь…

А пловец… принц… ученый… вдруг остановился. Задрал голову, услышав ее голос. И улыбнулся так, что она сжала бумагу письма до хруста.

— Исми!

— Это свой! Это… принц… — уже прошептала.

Потому что силуэт сирены дернул Мира за ноги вглубь, вбок от водоворота… и протащил под борт корабля стрелой. И туда и бросил трос толстый боцман, что-то недоброе бормоча про «женщин на корабле» и морских медведей.

Мира вытянули до того, как он сообразил, что происходит, но Ис бросилась ему на шею без раздумий. Ни о том, что он мокрый, ни о том, что не пристало, ни о том, что смотрят, ни о чем.

Просто потому что иначе нельзя. И он поймал девушку в объятия, тяжело дыша в ухо. А потом туда же… целуя. И оказалось это очень приятно и звонко.

И помешало услышать, диалог Фальке и Барти Блэквинга:

— Да уж, пират… Этого нам не переплюнуть.

— Она была для меня всем.

— Но еще есть Лира. Она принцесса Тангары, очень обаятельная особа, и если мы вытащим ее народ из…

— Ты не понял, лавочник! Я. Ее. Любил!

— Вот и отпусти тогда.

И пояснения Финтэ, что это драконенок спросонья испугался произведенного шума, оттуда и водоворот, и что сейчас Риэн и ее сестра его пытаются успокоить, так что пусть они будут тихо…

Ис и Мир были тихо. Тихо счастливы.

— Я так и зьнал…

— Как ты нашел меня? Как узнал?

— Решьил пойтьи за Исмьеей — она такая бистрая, зараза, не сомньевалась…

Ис засмеялась и потерлась кончиком носа о его щеку.

— А сбежал как?

— Так отьец всьегда сажайет в ту камьеру, есльи разозльить… У мьеня там било всье готово ещьё десьять льет назад. А ти?

— Барти спас.

Мир мягко отстранил Исмею, продолжая обнимать. Обернулся к дознавателю, замершей команде, поднявшему бровь мерчевильцу.

— Спасьибо, — несмотря на мокроту, потрепанный вид, взъерошенные волосы, выглядел он царственно и достойно, и Ис поразилась, как она в свое время не догадалась, что Мир — принц. Пусть и второй, пусть и опальный, пусть… — Ви спасльи свою импьратрьицу. Я знал, чьто могу бить в вас увьерен.

Исмея так и дернулась, а у Барти брови кверху поползли.

— Знал?! Но откуда…

— Я вьидел вас, Бартьи, — улыбнулся Мир Блэквингу совершенно по-королевски и тепло. — Ви хороший воин. Сожьялею, что пришьлось тогьда обрьезать трос. Спасьибо, что не поступьили также со мной сьегодня.

Он кивнул на борт корабля и постепенно успокаивающуюся поверхность моря и протянул Барти свободную руку. Исмея знала… что должна отойти от него, что это все слишком невозможно, но… отодвинуться тоже было невозможно.

Барти Блэквинг колебался. Фальке даже толкнул задумавшегося дознавателя локтем. И в итоге перехватил ладонь принца Миразана: так, на всякий случай.

— Рад познакомиться, ваше высочество. Фальке, потомственный дуче Мерчевиля. Конечно, мы не могли бросить нашу императрицу… Она — сердце Империи. Что делать Империи, если в ней не останется сердца, скажите?.. Кстати, у нас очень имперские планы на сегодняшний вечер. Не желаете присоединиться?

Мир перевел зеленый и заинтересованный взгляд на Ис. Она улыбнулась краешком губ, продолжая комкать письмо.

— Бал.

— Почьему ви остальись? — уточнил Миразан, снова оглядывая собравшихся.

Наверняка, как они здесь оказались, его явно тоже интересовало, но не было сейчас первостепенно.

— Изначально потому, что императрица хотела спасти вас, — пояснила Финтэ, усевшаяся на борту и наслаждающаяся восхищенными взглядами буканбуржских и мерчевильских матросов. — Меня зовут Финтэ Серебряная, и я королева сирен Белого Шепота.

Руку она протянула для поцелуя. Мир прижал освобожденную Фальке ладонь к сердцу и слегка поклонился, не покидая Ис и не целуя руки. Одновременно не нарушая ни одного приличия, и не следуя ни одной указке.

— Я, Миразан Раг-Астельмар, вторьйой прьинц Мирахана, прьиветствую тибья, морская дьева. И благодарью за спасьние и помощь.

Ис впервые слышала фамилию своего… «учьеного». Осторожно сделала шажок вбок — кажется, она была готова вернуться к делам. Но сердце билось так заполошно и так радостно, что он… вот здесь… А шелк насквозь промок, кажется…

Мир это тоже заметил, без предисловий развязал свой мокрый плащ и накинул ей на плечи. Задерживая на миг на них ладони. И Ис едва сдержала желание положить поверх них свои. Поправил накидку так, чтобы она скрывала намокшую одежду от ненужных взоров и вернулся к суровой позе сына монарха: сложил руки на груди, сдвинул брови, внимая следующему оратору:

— Но только ради второго принца мы не стали бы рисковать, — хмуро вмешался Барти Блэквинг. — Вечерняя операция посвящена освобождению Тангары и решению вопроса опасного соседа Империи.

Фальке при этом глубокомысленно хмыкнул, хлопая дознавателя по плечу, а в ответ на взгляд стоящих плечом к плечу монаршьих особ закивал весьма серьезно.

— Мы даже подготовили красные рубахи для всех участников, ваше высочество. Не желаете посмотреть? Это было бы весьма символично, ведь в Мирахане порфир и шафран — символ знати, если я верно понял из рассказа моей утренней провожатой…

— Отльичная рабйота, — похвалил Миразан. — Да. Но каково вашье мньение об етом планье, императрьица?

Когда он с хитрым и одновременно нежным прищуром покосился на нее, и упрямый солнечный свет отразился от его затанцевавшей мелкой зеленой сережки, такой же как глаза…

Ис сглотнула и кивнула.

— Я в деле.

— Только бьез жьертв — вьерно?

— Я думаю, это получится… если мы надавим количеством, доводами… В прошлый раз у меня не получилось — я была одна. Но теперь… Фальке, сирены, команда. Даже если просто появимся мы с тобой — мы опровергнем ложь Даризана, и тогда дома сеньории тоже будут должны сделать выбор. Вот только народ… Они правда ополчились против тебя?

Мир мотнул головой. Что она вообще мелет?.. А он уже что-то придумал: вон, глаза блистают.

— Хочьешь… хотьите… попробовйать местную кухнью? Я страшно голодьен!

Вот ведь… безумный ученый. И не скажет же ничего большего, чем захочет.

— А только что писал из таверны, — засмеялась Ис, помахав письмом. — Что же ты там делал?

— Прьятался. А типьер хочу поесть. Рад, чьто ти успьела прочьесть. Очьень харошая идьея ети ваши птици. Ти со мной?

— Значит, явление народу?

— Явльение нарйоду.

— Там где-то уже Тильда, госпожа Мель и Лира, в нижнем городе, — воодушевился идеей Фальке. — У вас отличная кухня из морепродуктов… — покосился при этом на скривившуюся Финтэ, — не при морских девах будет сказано.

Финтэ Серебряная фыркнула.

— Теперь мы из чудовищ превратились в морских дев…

Кстати, ведь это с ее, Ис, руки… Она тогда так туманно сказала о них Миру на дирижабле.

— Мы же союзники, — подмигнул мерчевилец.

Ис ловила покровительственную улыбку наблюдавшего за ними Мира, как воздух. Когда она успела… стать так отвратительно живой?..

— Не со мной. С льдистыми сестрами. Мы не ладим.

— Ну, знаешь, Финтэ, мы с Буканбургом тоже не ладим, а все равно в одной лодке вот, — Фальке вполне дружески хлопнул по спине вздрогнувшего от неожиданности Барти. — И там даже неплохие парни встречаются… Что скажешь, Барти? Идем?

— Я — телохранитель императрицы, я последую за ней всюду. Но как же король, ваше высочество? — неожиданно коварно обратился некогда простодушный дознаватель к принцу, вальяжно облокотившемуся о фальшборт. — Ведь если он узнает — наш план провалится? Вы готовы поставить его под угрозу?

Вот так Барти… Зарывается, уже не в первый раз… Ис напряглась: спускать с рук нельзя, но и настроения грызться нет. Однако, Миразана враждебный тон соперника не тронул — впрочем, чему удивляться — второй принц из Раг-Астельмаров спокойно пожал плечами.

— План всьегда можно пьереиграть. Но нье думаю, что ето будьет ньеобходьимо. Нашье появление вмьесте с импьератрьицей на льюбой публьике произвьедет нежелатьельний для Даризана фурор. Сийчас — народ, вечьером — сеньория. И должьен же я своей паре подарьить подарок перьед первим танцем?

Ис очень надеялась, что она не зарделась, когда он посмотрел на нее… вот так. Не совсем как в письме писал — нежно и трепетно — а… с прищуром, лукавинкой, так по-особенному… Как никто никогда. Она совсем не нашлась что ответить.

Финтэ резко свистнула в сторону моря.

— Зову подруг, — пояснила Серебряная королева белошепотских сирен. — Мы идем с вами. Намечается любопытная гулянка. Найдутся три лишние алые рубахи, Фальке?

Сирены?.. Гулянка?.. Тиль говорила что-то о том, что у Финтэ в роду отметился Сваль, а он человек, и это было непонятно — как… Они могут выходить на сушу?..

Вот Тильда удивится! Прям представилось ошеломленное сестрино лицо… И Ис завеселилась, как маленький ребенок. Она должна это видеть!

— Три?.. — не понял неосведомленный Фальке.

Мир взял Ис под локоть. Почти незаметно. За полами его мокрого расшитого плаща. Незаметно для всех. Она так же незаметно подсеменила к его боку. Касаясь, но не слишком… Просто чтобы чувствовать, что он здесь, вот…

С палубы раздались свист и крики. Эхо резануло по ушам.

— Ребята, гулянка! В городе! — кричал тот толстяк, что сбрасывал трос для Мира.

Кажется, его кто-то назвал Гупо. Веселье достигло потолка быстрее, чем хотелось.

— С сиренами!

— Прекратить балаган, — раздался строгий голос сверху. — Вахт никто не отменял.

От эха и шума море снова заволновалось. Ис вывернула шею, всматриваясь наверх, нечаянно потянула Мира… Капитан стоял на краю мостика.

Жиль Риньи?!. Скрипач, названный отец Тильды, ученый и учитель… Капитан?!. Кажется, Тиль упоминала его имя ночью, но она проваливалась в сон и не придала значения…

Финтэ тем временем в наступившей тишине пояснила для ничего не понимающих двуногих (и за ее спиной появились выскочившие из воды Нарви и Риэн):

— Есть такое древнее снадобье… Нарви, зови с нами их дерзкого капитана. По слухам, он не только хорошо договаривается с морем, но и отлично играет на скрипке. Серебряные перетанцуют льдистых, вот увидишь!

Кажется, гулянка и вправду намечается знатная…

Нарви прошелестела:

— Тогда нам нужны четыре рубахи, Фальке. Чтобы было поровну. И побойтесь уже драконенка: он опять начал мутить воду. Ваш капитан приказал не шуметь.