Исмея. Все могут короли

Глава 33. О буднях дворца Чудесного Источника, очередной премьере Гаррика Тенора и немножко - о драконах

Двадцать восьмое брумара. Стольный город Империи ОК, дворец Чудесного Источника.

— Стыдно признаться, но мне будет тебя не хватать, Фальке.

Императрица Исмея Басс потерла пальцы друг о друга, избавляясь от крошек коричной булочки, и потянулась к столику за чашкой пахучей цикорры. По ее приказу дворцовый повар Кунст испробовал сотню специй и наконец добился в изготовлении масла кхи абсолютного подобия с мираханским. Делу помогла прибывшая ко двору месяц назад мать принцессы Иери Раг-Астельмар и ее дружок Лион. Дружок Иери, за которого она по-прежнему собирается замуж и отправляет лазить по заброшенным уголкам Чудесного Источника. Житья от этих детей нет и каждый день что-то ломается/разбивается/трещит по швам, душевное ли это равновесие главной фрейлины Тии или любимая ваза бабушки Тириана Басса.

Ох и шуму было с этой вазой… В итоге доктор Жиль Риньи порекомедовал свою помощницу из школы — Фриду Блэк, ту самую танцовщицу и, кажется, она еще пишет для Вестника Стольного — на должность личной гувернантки принцессы, и дворец наконец вздохнул спокойно. Любознательного Лиона тоже прибрали к учебе. А третья вдова Даризана, Галатея Рамер, честно говоря, только в бюджете дыру проедала — эдакая красивая бабочка с другого края материка. До тех пор, пока не забрела на священную дворцовую кухню Кунста за какой-то мелочью, да так там и осталась.

И вот — цикорру Исмея пила черную, с этим самым пахучим маслом. И для желудка хорошо, и для здоровья и… для души да воспоминаний. Птицы из Мирахана летят невообразимо долго, а их король в гости — пока и не собирается.

Проза жизни… Ис поболтала чашкой, взбалтывая с донышка цикоррную жижу.

Дуче Фальке, расслабленно развалившись в мягком кресле напротив со своей порцией, ухмыльнулся.

— Ну, так и не признавайся. Весна через два дня — сезон рыбалки начинается. Между прочим, — он многозначительно подмигнул, — я тебя на нее приглашал, но ты выбрала другое предложение. Я понимаю — драконы интереснее рыб.

Ис сложила губы бантиком, чтобы не расхохотаться.

— Павлина и орден не исправит, да?

Фальке довольно выпятил грудь, где на синем мерчевильском камзоле красовалась медаль из серебра и обломка ларипетры: Гризельда постаралась — это была первая медаль Империи, и вышло очень даже.

— О чем ты! Это все твой орден виноват, раньше-то я скромняжкой был.

— Позер!

Ис бросила в собеседника подушкой со смехом. Они одни, поругать за фамильярность некому. Да и сложно не фамильярничать с тем, с кем пол-материка на шарах пролетел в люльке.

Следующий в очереди на орден Барти, но пока он надзирает за постройкой деревни на заново открытом руднике ларипетры. Кору силой оттаскивали, когда он уезжал — никакие доводы про опасность региона, суровые условия и неуместность девушки в мужской компании не помогали. Пришлось бедной пташке пояснить, что Барти — не просто себе Барти, а наследник одной из частей Империи, так что она должна научиться вести себя соответственно и дожидаться любимого при дворе под надзором главной фрейлины. Надо было видеть мученическую мину Барти при слове «любимый» и восторженном принятии Корой задания. Хотя мина фрейлины Тии была не многим краше.

Так что — молодежи теперь при дворе полно. Как и происшествий… Возможность выкроить полчаса на такие вот посиделки с нормальным человеком граничит с чудом.

И это только потому, что Фальке отбывает со двора. Последний друг. Самый безалаберный из всех, а все же чувство — будто правой руки лишаешься, в который раз.

— Что слышно в Мирахане? Свали уже прибыли?

— Тильда в восторге, что после открытия рудника я отправила их туда. Это риск, конечно, но когда Свали вдвоем — они плюют на риск. Впрочем, безобразия на улицах уже прекратились, остались придворные игры, но работы там непочатый край. Изворотливый Кастеллет там как рыба в воде, это лучшая поддержка, что я могла предоставить Миру.

— Ты весьма щедра. Две сильнейшие фигуры — и отдала ему.

— Ну, не совсем так… Я учла их желания. Кастеллету в политике понравилось — комфорт и никакой тебе жизни под плинтусом. А Тиль может изучать драконов и шафран, писать трактаты и открыть филиал имперской школы.

— Помнится, Мерчевилю ты тоже обещала школу…

Фальке сделал глаза голодного кота и потеребил орден. Второй раз называть позером будет перебор, верно?

— Прости, временная нехватка учителей. Кроме Фриды Риньи хвалит еще ее друга Бимсу, ученика Квиллы, но до педагога парнишке еще хотя бы пару лет подрасти. Как и Фриде, собственно.

— Перспективные ребятки. Слышал, девочка неплохо справляется. Дочка Урсурса, Олария, отзывалась о ней с восхищением. Даже капризуля Льериель признает, что «дьикайа островитьянка нье лишьена шарьма».

— Полагаю, ты в их глазах — сплошной шарм, — не удержалась Ис от шпильки.

Фальке спокойно съехал с темы:

— И как Мир — доволен твоими послами? Хотя больше меня интересует, как ему понравился его будущий тесть?

Ис накрыла лицо рукой.

— Он… сам предложил направить к нему отца, решая мою дилемму наказания за подстрекательство к измене. Тириана Басса направили на мельницу, прислуживать вдовствующей королеве. Сначала он рвал и метал, а сейчас… вроде ему понравилось, — засмеялась. — Или дело в природе, или в привычке, или в Тейлине. По крайней мере, в письма Мира больше не попадают его возмущенные записки.

— Может, просто Мир тебя бережет… Но встреча будущих тестя и свекрови шедевральная — признай, — хихикнул Фальке. — Часто Мир пишет?

— Раз в две недели… столько идет письмо, — вздохнула Исмея. — Если сразу получится сесть писать ответ. А ты сам знаешь… как оно. Конечно, скоро птенцы Уня и Исмьеи будут в состоянии включиться в работу, тогда можно бы чаще, но не знаю, справятся ли без Шамси на месте. Их ведь надо дрессировать…

Она взяла еще одну булочку. До обеда еще ой как далеко.

— Кудесница разберется, я уверен. Может, попросить сирен помочь с почтой? Я могу поговорить с Нарви, как вернусь в Мерчевиль…

— Ой, чтоб они прочитали?! Уволь!

Ис даже поежилась. Сирены — это пока просто союзники, но времени и бюджета ближе с ними познакомиться не хватает, и пока всех сложившаяся ситуация устраивает. Может, в Мерчевиле проснется какой ученый — очень Империи бы пригодился случайный энтузиаст. Тиль пока нужнее в Мирахане, а Риньи замещает ее в Башне Знаний. А и на руднике Барти пригодилась бы лишняя голова. Может, отправить Бимсу, раз он так хорош? В полевых условиях мальчик научится многому, да и они оба буканбуржцы с Блэквингом, глядишь, сработаются…

Кроме того — висит в расписании открытие тоннеля Басса, но это уже летом, когда в разных частях Империи дела утрясутся, и Тиль сможет приехать. Они планировали на первое ферво, день рождения Империи, но там как Видящий даст. Очень, очень нужны ученые, так что даже хорошо, что хваленая Фрида Блэк живет во дворце, стоит к ней присмотреться.

Квилла говорила, что еще последний ребятенок из Мирахана, болезненный принц Флик, брат Льериель — тоже умен. Но он пока в лечебнице, пусть выздоравливает. Хотя Мель занимается его образованием, да и Бимсу живет там, вроде, парни сдружились.

А ей надо заняться налоговыми вопросами.

— Ты сказала ему про Льериель?

Льериель была головной болью всех. Каждый день принцесса выдумывала новую просьбу, с которой осаждала императрицу и всех прочих встречных, пока не добивалась своего — то тканей на платье, то в комнате дует и переселите ее, то соскучилась по брату и пусть ее везут в эту драконову лечебницу, и какая разница, что там медведи во рву, то Иери порвала ее любимый плащ и надо девчонку наказать, то пусть ей выделят сопровождение в лавку «Тю пёкс», она хочет поглядеть на презепе и купить на память, конечно, и какая разница, что дорого — она принцесса, отец ей все покупал! То она видела, как тут катаются на коньках на площади — а почему ее никто не пригласил? Фи, там одна беднота, что у них — в этой Империи аристократии так мало? Да что вы знаете, я сирота, не смейте меня обижать, вас сожгут на костре за такое! И в плач, и хлопать дверьми…

И так изо дня в день. Потому Мир ее сюда и сбагрил. Служанки рядом с ней не выдерживают, начальник охраны Жек Обри бежит без оглядки, хотя недавно сладил с шайкой разбойников в Бубильоне.

— Ой… ему и без этого проблем хватает…

Фальке поднялся.

— Ну, как говорится…

— Но на оперу ведь ты приедешь? — с надеждой спросила Ис, поднимаясь следом. Друзей рядом не хватало до безобразия. — Тенор готовит какую-то премьеру. Название скрывает, правда, но они у него неплохие.

— О, я догадываюсь, каким будет название, — подмигнул Фальке заговорщицки, — но с меня взяли слово хранить тайну.

Просто он ходил иногда в трактир «От пуза», а там не только слухи крутятся, но и их первоисточники. Кстати… надо проверить, во что там целый город играет.

Вот. Без дознавателя тоже тяжко. Даже Барти был лучше, чем ничего. Она присматривается к Жеку, но если бедняга сбегает от Льериель… можеь, шпионить ему это не помешает.

— Тайну, значит, — сощурилась Исмея, играя короной. Снимать ее в неформальной обстановке — удовольствие. Но теперь придется надеть обратно.

Она встала перед зеркалом. Фальке отразился в профиль: он встал у окна, чтобы в последний раз посмотреть на все еще заснеженный Стольный. Серьезный, когда на зрителя не играет. Ему даже идет.

— В этом году на очереди канцлер Альвар — это его последняя весна перед выборами. И парочка членов сената наверняка уже забила места — так что, вероятнее всего, мне придется остаться в Золотом Доме, — побарабанил пальцами по резному подоконнику и резво развернулся на каблуках уже прежним вовсю улыбающимся павлином: — Жаль — пропущу прибытие Аяна, там ведь будет на что посмотреть!

Ис отмахнулась устало. Он подал ей руку, чтобы выйти из приватных покоев.

— Не напоминай. Хотя — лучше напомни: быть осторожнее с напитками. Подмешает еще снова чего…

В любом случае, теперь, даже если Тополь и попробует взбрыкнуть, на ее стороне безусловно теперь не только Буканбург, но и Мерчевиль. Ну… и независимый Мирахан, конечно.

Первое орботто. Здание Оперы города Стольного.

Перед премьерой вечно суета, и зал забит битком, а в этом году — и подавно. Конечно, кроме имперской ложа в боковом балкончике — Ис предпочитает видеть сцену близко, а не прямо, да и подобострастный Гаррик Тенор учитывает этот момент в каждой постановке. Да и соседство она не любит — хватает его в ежедневной рутине.

Бельэтаж заняла элита: в восточной ложе мерчевильские сенаторы во главе с канцлером Альваром; к ним присоединился эрл Урсурс, который посол с племянницей Оларией. Зато всего за перегородкой, в центральной, расположился прибывший в свите короля Аяна Урсурс номер два, который тополец по убеждениям, посол Дарек Оак и принцесса Тангары Лира. Барти о ней выведать ничего в Тополе не удалось, принцесса держалась безукоризненно и нейтрально, как в Затерянной столице, так и на премьере. Ис надеялась поговорить с ней в ближайшие дни — о Тангаре она знала возмутительно мало. Аян Двенадцатый обещание приехать, конечно, сдержал, но идти в Оперу отказался наотрез, сказавшись на нелюбовь к шуму и толпе, ссылаясь на пункт договора, который говорил о дне Благодарения, а тот второго орботто, а не первого, так что отстаньте все. Закрылся в отведенных ему покоях дворца Чудесного Источника, и Жек Обри в качестве стажировки за ним присматривает, чтобы ничего не учудил — завтра, как никак, бал на весь материк и гуляния в городе.

Западную ложу заняли оба Блэквинга — Барти торжественно прибыл и потерял челюсть при виде изысканной Коры Мельварн в длинном платье. Которая подхватила его под локоток и проскользнула в ложу, как ни в чем ни бывало.

Галатея Рамер, Иери с Лионом, Фрида Блэк, прибывший под надзором Квиллы Мель Флик и красотка Льериель расположились в ложах бенуара, наискосок от ложи Исмеи. И видно им будет хорошо — не на что будет жаловаться — и она их не увидит-не услышит, хоть на время представления…

Тиль и Чак влезли на балкон и не отсвечивали. Договорились о посиделках после премьеры. Четыре месяца не виделись поди. Ис искренне соскучилась по сестре — сама от себя не ожидала. Хотя дипломатических и прогрессивных вопросов тоже накопилось немало, да еще и эти оба такие торжественные и таинственные… Но сегодня — только чай, сладости и болтовня. Ничего серьезного, ни-ни. Торжественное обговорить и таинственное можно, только если скоро в Империи будет третий Сваль.

Видящий, хватило одного тысячу лет назад. До сих пор разгребаем.

И он Видящий и есть, тьфу. Привычка сиренова.

Медленно погас свет мигмаров и ларипетры на той самой люстре, что однажды чуть не упала в этот зал. Ис даже отыскала Кастеллета на галерке на всякий случай. Он теперь наместник, советник и законопослушный человек, но осадочек есть осадочек…

И заиграл оркестр в яме. Началось. Где-то раздались возбужденные детские шепотки — эх, все же слышно…

Ис откинулась на спинку кресла, устало прикрывая глаза. Названия нового шедевра Гаррика так и не объявили, но это не главное. На три часа забыть о троне и просто послушать музыку и песни.

Восхищенный приглушенный ах означал, что те, кто впервые пришли в Оперу Стольного, не ожидали поднимающегося вверх занавеса. Ис подалась вперед — все же интересно, что за историю они расскажут на сей раз?..

Где-то перехватило горло. Это… это ведь Переулок Теней в Мирахане! Она даже затравленно метнулась взглядом к восточной ложе бельэтажа, надеясь отыскать в темноте Барти и увериться, что это только сцена из оперы…

— Далеко-далеко за горами, в стране у моря, называемого Зеркальным, жил принц.

Текст пафосно читал бесталанный дедок с красным носом, который неизменно появляется в мелких ролях каждого представления. Кажется, это старый сосед Вайдов, еще Фарр ей говорил когда-то.

— Принц любил жизнь больше всего на свете, а дворец — не очень, — продолжал высокопарную речь дедок. — Он мечтал сбежать в поисках приключений, но с одной стороны путь ему преграждали высо-окие горы, а с другой — море, в котором жили драконы.

Ис закрыла лицо ладонью.

— Врьет и нье краснейет, — прошептали у нее над ухом, и Ис едва не завизжала на весь зал, когда подпрыгнула от неожиданности. В ложе ведь никого…

— Я ньикогда нье планьировал сбьежать, — сказал прямо в лицо ей король Миразан.

Она тихо ахнула, выдыхая прямо ему в лицо.

Он взял ее щеки в ладони, нежно посмотрел — свет со сцены не позволял различить слишком много, но зеленые глаза и тьма скрыть была не в силах.

— Встречайте! «Принц, которого проглотил дракон»!

Зал взорвался аплодисментами, но в глубине имперской ложи первый акт, полный песен, благополучно пропустили за пустячными разговорами и прочими приятностями давно не видевшихся влюбленных.

— Ты что ж, в отпуск приехал?

— Неа, я такой ерюндой нье интьересуюсь.

— А какой же не-ерундой ты интересуешься?

— Женьитьбой на Исми, — он потянулся ее поцеловать, но Ис с ужасом уперлась в грудь на голову сверзившегося жениха:

— Женитьбой?! Это же тебе не чаю выпить! И даже… не мазилку смешать…

Он тихо и глупо смеялся, пытаясь все же ее обнять. Скучал. И она скучала, но нельзя же так! Только было остепенился, перестал на эмоциях лезть, и тут — заходит к ней в ложу и говорит: я заехал жениться! Да тут на дно к сиренам бросить будет мало!

— А почьему? — он дотянулся до макушки носом и потерся.

Ис выпустила воздух через зубы. Она сейчас размякнет и все…, а ведь завтра важнейший праздник в году, даже важнее дня рождения Империи, надо быть собранной, а он… дисциплину, как всегда, с пол-пинка… То-то с сеньорией не добился успеха, даже с поддержкой Кастеллета. Дурья башка.

Она сняла корону и ткнула ему в грудь, чтобы хоть как-то отрезвить. Терпеливо начала раскладывать по полочкам:

— Имперская свадьба — важное событие, которому нужно найти подходящее место в календаре мероприятий. Я уже молчу об организации, бюджете, приглашениях… Расстановке сил охраны и союзников. У меня до осени уже все запланировано, до последней минуты и бубрика, и…

Тогда Мир расхохотался. Тихо, в пределах ложи, будто шепотом тоже можно. Щелкнул ее по носу, презрев все преграды. А она оказалась смята к стенке, вплотную к его неприлично веселому взгляду.

Как всегда. Элинтир горбатого не исправит.

На сцене юношеский голос страстно вещал, прыгая с ноты на ноту:

Ветер спрашивает:

какая дорога верная?

Я не знаю.

Но не могу остановиться.

Что такое справедливость —

свет или тень?

Я иду своим шагом

к истине, в тишине. *

— Я пошутьил, — шепнул Мир прямо в губы и накрыл их своими.

После чего неожиданно был яростно и бесцеремонно спихнут на пол. Если бы не падающий занавес первого акта, глухое «бум» в тишине непременно привлекло бы внимание зала…

Ларипетра и мигмар быстро вернули себе сияние, а залу — свет, и его достопочтенное величество Миразан Раг-Астельмар предстал гневному взору императрицы, потирая свой благородный зад.

Антракт, значит.