Исмея. Все могут короли

Глава 25. О нападении горных волков, любви как она есть и отголосках старого мятежа

Вечер шестнадцатого балатана. Горы на границе Мирахана и Черного Тополя.

— Волки, — коротко сообщил Таурон, дотронувшись до ствола ближайшего дерева.

И приложился к стволу уже обеими ладонями, закрывая глаза. Исмея вскочила, роняя сыр, прутики и сердце. Осмотрелась в поисках подходящей дубинки, совершенно не представляя, как в принципе нападают и сражаются волчьи стаи, но…

Кора снова завизжала. Тильда остановила императрицу за руку:

— Не дури, Ис. Деревья помогут, ты не сможешь.

И стрелой метнулась к какому-то клену. Квилла, поймав бликом очков взгляд императрицы, утвердительно кивнула.

— Сначала подождем защиты, а потом побежим на помощь, — затем вздохнула, встала и начала копаться в сумке. — Глупое дитя, а еще в лесу жила… Кто же от отряда ночью уходит.

— В низинах волки не водятся, — отмерла Тиль, возвращаясь к костру.

Исмея сжимала кулаки добела. Звуки сражения и доносящееся тихое рычание никуда не делись, и кроили душу на ошметки. Потерять еще и Барти…

— Мы можем…

— Императрица, — наконец отозвался и Таурон из своего транса, — вам нельзя подвергаться опасности. Вы и так…

— А ты, я смотрю, Таурон, соображать начал — надо же, — зло отшила Ис. — Но не тебе мне указывать.

Сделала решительный шаг вперед, но ее удержало за ногу… ближайшее дерево. Просто выпростало длинный кривой корень из земли и обхватило лодыжку. Так, что она заплелась ступней в собственной алой штанине и едва не свалилась. Ее легко подхватила другая ветка, отпружинила, помогла остаться невредимой, не пропахать носом кучу хвороста.

— Вот так, значит?!.

— Несколько дней в лесу вернули мне жизненную силу, — с торжеством развел руками лучащийся гордостью друид. — И я наконец могу исполнить свой долг перед королем Аяном: вы больше не подвергнетесь опасности, ваше величество. Пошли, — махнул он закинувшей сумку на плечо Квилле Мель, — посмотрим, что с этой непутевой молодежью.

Исмея беспомощно оглянулась на замершую рядом Тильду Сваль. Та казалась растерянной, сбитой с толку и будто не на шутку встревоженной.

— Ты… с ними заодно?

Таурон и Квилла уже утопали в темноту чащи, не слишком, впрочем, спеша. Правда, прежние леденящие душу хрусты, удары и стоны затихли. Но доносились рыдания Коры Мельварн, от чего на душе было не легче.

Жива хотя бы… Ис снова дернулась, но тщетно.

— Барти! Барти Блэквинг! — кричала Кор.

Внутри что-то оборвалось. Нет, пожалуйста, Видящий, только не это…

— Барти… — прошептала Исмея.

И дерево ее вдруг отпустило, когда ноги сами сорвались на Корин плач.

Ис успешно миновала каждый сук, ветку и кочку. То ли благодаря детской практике игр в садовых лабиринтах, то ли просто лес усовестился и расступался перед вырвавшейся из плена императрицей.

Он не может умереть. Она только ожила, она только начала ценить, так почему же… сначала Эскад, потом Мир, теперь… Барти… Нет! Так нельзя!

Несмотря на слезы и сердце, соперничающие за место в горле, Ис поразилась: что с ней стряслось? Готовит лагерный ужин, до потери сознания переживает теоретически возможную гибель… обычного слуги?!.

Совсем недавно Таурону и не потребовалось бы ее стреноживать ради безопасности. Ей бы и в голову не пришло бросаться в пекло схватки с волками. Да и злость на обидчика не вылила бы так явно. А за попытку столь унизительной вольности друида бы… упекли обратно в лечебницу Квилл.

Барти собственноручно. Убил бы за такое.

Но теперь Барти не сможет… Дрогнули губы. Стукнула челюсть, раз и еще раз, и не унять уже.

Неужели быть живым настолько опасно? Но когда ты попробовал, не быть им ты уже не можешь… не хочешь… И это как зараза, идет по головам прямо в сердца…

Как и писал Кастеллет в своем любовном письме… Которое далеко не любовное оказалось, а… человеческое.

Блэвкинг-младший лежал между туш волков и луж крови безжизненной грудой в овраге под деревом, обезумевшая от горя Кора сжимала его плечи в объятиях. Таурон и Квилла освещали место происшествия последним кристаллом ларипетры. А овраг освещали звезды. Лысо над ним совсем. Сердце екнуло, Ис остановилась. Стиснула зубы.

— Он жив, — шепнула Тиль, на миг касаясь ее по-прежнему намертво сжатой в кулак ладони.

Она здесь?!.

— Откуда… знаешь?

Тиль уже спускалась в овраг, с преувеличенной осторожностью растопыривая руки. Обернулась, и почти в темноте смутно блеснули в улыбке зубы и белки глаз.

Это на нее упал первый звездный свет.

— Клен сказал, — и приблизила к собственным губам указательный палец. — Не говори Таурону… пусть и дальше думает, что я позор рода Эйданов.

И полезла дальше вниз. Не говорить Таурону?.. Он… да, окрепший друид пугал. Своей неожиданной силой и… хитрожопостью — Видящий прости.

Ведь Ниргаве обещала, что они дойдут. Где она, предательница?.. Она ведь обещала, что поможет…

Ее всегда окружали лгуны и подхалимы, но раньше это не раздражало так. А верные… умирают. Но не умрут?..

Барти, не умирай, прошу… Не оставляй…

— Нет! — запищала Кора.

Ис тряхнула головой. Потом… сначала… ох ты Видящий.

Она слетела в один вздох, и застыла, чудом удержавшись от падения на колени.

От рубахи Барти остались честные клочья, превратившиеся вместе с правым боком в кровавое месиво. Правой рукой, вероятно, он пытался зажать разодранное левое плечо, но сейчас она повисла никому не нужной.

В голубом свете ларипетры картина выглядела жутковатой.

Глаза бедняги Барти были закрыты. Казалось, он и не дышит.

Кора, вся перепачканная кровью — своей ли? волчьей? телохранителя?.. — баюкала его вихрастую светлую голову на коленях, присевшая рядом Тиль похлопывала девочку по спине. Та всхлипывала, казалась отрешенной.

Квилла деловито разрезала рубаху вдоль бока раненого, а Таурон, на корточках наклонившийся над плечом раненого, недовольно обернулся на Ис.

Она сдвинула брови и предупредила его выпад:

— Безумно рада, что вам лучше, Таурон. За грубость примите мои извинения. А я жду ваших. За унижение императрицы. После того, как окажете первую помощь моему телохранителю. Сможете?

Да. Она вернула себе лицо, вернула себе холод и царственность. Таурон переменился в лице на миг — скользнула враждебность, злость — но тучка как набежала, так и рассеялась.

— Да, ваше имперское величество, будет сделано, — кротко склонил голову друид и вернулся к телу бедного Барти.

— Жить будет, — сообщила Квилла, осматривая рану и прикладывая остатки рубахи к ней: наверное, чтобы остановить кровь. — Порвали его, конечно, неплохо, но кровь остановим, на ноги поставим. Не сразу, но будет как новенький. Верно, Таурон?

Друид буркнул что-то под нос, но кивнул.

Исмея перевела дух — остальное позже. Ну, вот и ладушки… Бросаться к нему… да, будет лишним. Еще… успеет, да? И поговорить, и сказать… все. Что ему нельзя уходить. Никак.

Подошла к Тильде и Коре.

— Уведем ее отсюда, — объявила кудесница, осторожно поднимая перепачканную девочку с земли. — Оставаться здесь нет смысла.

— Тиль, ты сказала, что Та…

— Поговорим позже, — шепотом прервала сестру Тильда Сваль. — Поможешь? Кора… Вот так, я подложила ему под голову плащ, видишь?.. Пойдем! Ты сама как, не ранена?

Гладила девочку по плечам, уговаривая, увлекая прочь. В какой-то момент передала Ис, а сама коснулась деревьев.

— Они отведут нас назад. Пойдем к костру.

— А Барти… — Ис обернулась на телохранителя: бледный какой…

Кору пронзил громкий всхлип, она дернулась к телу порванного Блэквинга, над которым склонились их хирурги. Ее эмоциональное вмешательство, как впрочем, и ее будет лишним. Опасность пощади. Теперь… только ждать.

Пришлось приобнять жертву обстоятельств и характера покрепче, чтобы на упала, не вырвалась… И так, как хотелось бы всякий раз, чтобы обнял кто-то ее, еще тогда, в семь… И всю последующую жизнь…

Ведь им осталось четыре… нет, уже три дня… Как же он пойдет?..

— Наши целители справятся — а деревья доставить помогут, — уверенно возразила Тильда. И деревья перед ней и вправду расступились коридором. Будто подтянули животы в стойке уважения. — Мы пока закончим ужин… Еда и отдых — первое дело для больных и потрясенных. Этим мы и займемся.

При этом слове она покосилась на Кору и выступила вперед.

— А мы — люди бывалые, верно, Ис?

Ис ничего не оставалось, как плестись следом, придерживая девочку. И кивать. Не раскисать. И… верить.

Кажется, иногда в жизни остается только верить. Слишком… слишком.

Во что?.. Аврора знала бы, во что… По возвращении стоит навестить ее памятник. И… спросить.

Тиль совершенно права. Надо сделать посильное. А не причитать над… тем, что осталось от Барти. Это так ужасно… вот человек был, и говорил, и смеялся, и сердился, и вдруг… лежит в крови, бледный, без сознания, и ты понимаешь, что ничего-то и не успел в жизни, а казалось тебе иначе…

Ис покрепче впилась в плечо дрожащей Коры Мельварн. И пташка словно проснулась от этого напряжения; в спину утопающей в смутной тьме леса Тильде прилетело нечто, адресованное явно ей — императрице:

— Простите, Исмея… Простите…

Кора расплакалась навзрыд, утыкаясь ей в плечо. Ис запнулась на месте, растерялась… забегала взглядом…, но Тильду скрыли ее друзья-деревья; правда, отблески огня маячком звали в уже недалекий лагерь, а овраг… где-то в темноте позади… Таурон и Квилла справятся. С ними лес, с ними сила, знания и холодный рассудок. Сейчас он Барти нужнее сочувствия. Вот придет в себя, тогда чувства и будут иметь значение…

Она всегда знала, что чувства — хуже мятежников, если пойти у них на поводу. А вот Коре этого не говорил никто никогда.

Исмея неловко обняла дрожащую девочку, поглаживая по голове, спине. Остаться с ней в этой темноте. Надеясь, что деревья и вправду… «императрицу защитят». Ведь им приказал сам король Аян.

— Если бы я… сразу… извинилась…

Ерунда какая! Да она и не рассердилась даже толком. На что там…

А раньше было бы на что. Прошептала успокаивающе:

— Ничего. Сильно испугалась?

Кора закивала ей в заливаемое горючими слезами плечо.

— Я тоже, — призналась Исмея, задумчиво перебирая ее волосы. — Но говорят… все поправимо… Давай будем верить?..

Кора продолжила кивать молча, только подвывая глухо.

— Они знают, что говорят. Таурон друид, Квилла — целитель. Весь Стольный у нее лечится. Даже после укуса сирены отца Фриды на ноги поставила, и он теперь совсем здоров. А Тильда так и вовсе кудесница, у нее за плечами столько, что нам и не снилось… Она на самом краю земли была. И под водой знает, как жить… Мы не пропадем! А уж Барти… Знаешь, он очень бравый, сильный, наш Барти… Он точно сдаваться не станет так просто.

Ис говорила и не знала — для себя или для Коры она это говорит?.. Просто… будто она так испугалась, что не сказала этого раньше толком, что выливалось само, без вопросов и необходимости, просто… естественно:

— Ведь Миразан меня похитил — так мы и познакомились… Когда я шла к королю Аяну, и Барти меня сопровождал. Это случилось далеко отсюда, по другую сторону гор… Он бросился за мной по скользкой тропинке, вскарабкался на шнур от дирижабля, но Мир перерезал веревку, и последнее, что я видела — он упал в снег…

Кора отслонилась от плеча Исмеи, отирала слезы запястьем, и было видно, как блестят в едва долетающем сюда свете звезд ее мокрые большие глаза. Будто она пыталась в них впитать историю со всеми потрохами.

— Любой бы сдался — да?.. Мы ведь тоже не верили в жизнь за горами… Даже не догадывались… А он нашел Мирахан, нашел меня, шел подземными лабиринтами, израсходовал все кристаллы… Плевал на опасности… И спас от нападения в переулке Теней, как герой…

Упал на колено, поймал ее… И бежал с нею через пол-города в пещеру Дракона, прижимая к груди… А как он разъярился из-за вести о втором принце!.. На глаза навернулись слезы, когда Ис тихо рассмеялась. И развезло его от фалангины так крепко…

А потом они вместе махали морским драконам.

— Ты его… любишь? — дрогнул голосок Коры.

Ис шмыгнула носом. Задумчиво наощупь коснулась волос девочки Мельварн. Нащупала. Потрепала.

— Конечно. Он мой друг, Кора.

— Я не про друга, я…

— Я тоже не про то, что ты подумала. Знаешь… кажется, я поняла, что имел в виду Кастеллет… Любовь — это то, что в нас живет. То настоящее, искра… Которая делает людей людьми… И, похоже, она разная бывает.

Это странно. Открывать, что на самом деле любишь так много людей. Думал, что привык, а оказывается… что прикипел. Любил все время и даже не знал. И не говорил, не давал знать…

А они так много для тебя значат.

— Но я не влюблена, Кора, нет, — фыркнула, зная, что именно это беспокоит напряженно ожидающую главного ответа девочку.

Надо же, оказывается, императрица ОК склонна к философии. Но как тут отрицать?.. Любовь, когда ты оживаешь — она просто тихо горит, цветет внутри… Много к кому. И это не то же, что влюбиться. Это то же, что жить.

Это совсем разное.

— Тебе правда двадцать?..

— Ты влюблена в принца. Правда?

Слышно было только шмыганье носа. И тихий скрип верхушек деревьев на слабом ветру. Холодно! Она и забыла…

Она влюблена?..

— А?..

— Короля, я имею в виду. Миразана.

Да. Не только любит. В прах сирен и тапочек… влюблена. Как же она скучает за ним, этим вихрем, этим… несносным болваном…

Королем Мирахана… Тыльной стороной ладони Ис отерла скулу. Показалось на миг, что там стало мокро.

Она бы дала ему затрещину, схватила за воротник, чтобы встряхнуть, а потом поцеловала. И не отпустила бы никогда.

Она ведь приказывала ему тогд, на дирижабле… Не уходить…

Кора вдруг схватила ее за руку, потащила к лагерю. Будто пришла в себя. Или хотела забыть про волков, не хотела говорить.

— Он… правда не уплыл к принцессе тогда?

— Правда. Он сбежал… искать меня.

Ветки хрустят под ногами. И ни одна не впивается в лицо.

Все уже было будто предопределено… А Ниргаве… просто подтолкнула неизбежный ход событий. Отправила ее прямо к Миру в объятия… Это… судьба?.. Пророчество Сваля… и вправду сбылось?

— Кора…, а что гласило пророчество… то, в которое верили твои отец и сестра?

Кора обернулась с опушки. Ее темные волосы блеснули рыжиной огня, отражая пламя костра.

— Что за горами есть те, кто придет. И тогда Мирахан не будет прежним… — ее губы дрогнули, и выражение лица снова подернулось слезами. — Если бы я знала… что здесь волки.

Оставила запястье императрицы и подбежала к бревну, упала, обняла себя за плечи, спряталась в колени, нахохлилась.

Тильда сидела у костра. Вырезала ножом на дощечке замысловатый узор. Похожий… на тот, что был на гитаре.

И Барти теперь не сыграет у костра…

— Долго вы, — радушно улыбнулась Тильда. — Садитесь есть. Здесь дикая местность, всякое бывает… Но все будет хорошо. Таурон приказал лесу защитить императрицу.

— Зачем… — глухо проговорила Кора в колени, — ему ее защищать?

— Так приказал король Тополя.

— А ему что?

— Он позвал меня замуж, — ровно сказала Ис, присаживаясь рядом с девочкой, обнимая будто просто так, укладывая ее голову себе на плечо. Подмигнула заплаканной мордашке: — Но я пока думаю.

— А принц как же? — поразилась Кора.

— Да, принц — загвоздка, и не говори…

Исмея подобрала прутики одним за другим, отряхивая, протянула один Коре.

— Держи, — поправила ей волосы за ухо. — Все будет хорошо.

Тильда отложила дощечку, подобралась к котелку, помешала большой ложкой, зачерпнула — сначала понюхать, потом попробовать. Залезла в сумку, досыпала щедрой пригоршней каких-то трав. Попробовала еще раз, отчаянно дуя на дымящуюся паром ложку. Поймала взгляд Ис:

— Хочешь попробовать? — и улыбнулась коварно так.

А почему бы нет, в самом деле… Ис скользнула от бревна к костру на одно колено, хлебнула прямо из горячей деревянной ложки, обожгла небо, вдыхая вместе с супом кипяток и воздух. И все же…

— Ничего вкуснее не пробовала… — хмыкнула сестра. — Что ты там строгаешь?

— Узор друидов… В знак уважения к лесу. Он нам помог очень.

— И как это поможет?

— Это не поможет. Это значит, что мы благодарны. Я зарою у корней клена… Ис, — Тиль прошептала ей почти в ухо, — будь осторожнее с Тауроном и вообще… Лес повинуется Аяну. И не отпустит тебя просто так.

Ис поперхнулась. Политика — дело непростое, но… лес, подавиться ей домашним тапочком?!.

— Я попросила клены сохранять наши с тобой разговоры в секрете, но на бОльшую услугу мы пока рассчитывать не можем.

Это попахивает изменой. Ведь Аян клялся Империи. Не так рьяно, как пираты, но все же — договор он подписал. Он признал ее положение, а сейчас…

Таурон может заставить ее сделать что угодно. И клены Тильды не спасут. Нужно быть осторожнее…

Тильда приложила палец к губам. И кивнула на лес.

Голоса и хруст.

— Да тащу я, тащу! Чурбан, мог бы и лучше носилки заказать! — задыхающийся голос Квиллы.

— Барти! — вскакивает Кора, роняя свой прутик с давно растаявшим сыром в огонь.

Ис тоже вскакивает. Квилла и Таурон тащили его носилки — грубо сделанные, но… будто рожденные лесом. Он «заказал», да?..

Как же странно это все у друидов… Барти повернул голову к девочке. Пришел в себя! Радость затрепетала прямо где-то в ладонях.

Почему она всю жизнь думала, что ей все равно?.. Как же хорошо быть живой, на самом деле…

— Осторожнее, — буркнула Квилла, опуская носилки на землю.

Не то Таурону, не то Коре Мельварн. Пташка уже бросилась на колени перед Блэквингом — все еще белее собственных волос, те сейчас казались соломенными. Глаза мутные, губы потрескались… красные вспухшие царапины на лице.

Ис остановилась в шаге — казалось неудобным прерывать столь личный момент: Кора бухнулась на колени, схватила его ладонь, прижимая к груди, тихо плакала…

— Кора… не переживай… я буду в порядке…

— Барти…

— Сама-то цела? Сражалась ты… как тигр с острова Су!

Не шутовские ли нотки Фальке унаследовал этот бедолага-пират?.. Даже рассмеяться захотелось, потому что Кора чуть покраснела. Как это мило.

— Куда там… Ты и палкой мне взмахнуть не дал…

— Цитрусовое сняло первую боль, но потом будет хуже, — шепнула Квилла в качестве отчета, отвлекая императрицу. — Ему неделю хотя бы лучше не двигаться, даже на носилках. И спать побольше.

— Это лучшее лекарство, — вспомнилось Ис к месту.

Так лечат беглые принцы, что становятся королями.

— Кора… прости… я был груб.

— Барти! Мудрец тебя к себе прибери… Да разве это важно теперь?!

— Что… за мудрец?..

— Тот… что про вас предсказал. Что… ты придешь ко мне.

— А, Сваль.

Ис даже вздрогнула, услышав резкий голос Таурона:

— Без вариантов. У нас нет недели.

Квилла развела руками. Ох, имперские дела… Исмея подняла брови на друида:

— Хотите сказать, что я должна пускаться в дальнейший путь без своего телохранителя, Таурон?..

— Он свою функцию выполнил. Хотя и… не ваше имперское величество защищая.

— Я еще не получила ваших извинений.

— Мне жаль, ваше имперское величество, — Таурон неожиданно встал в позу, — но я не могу извиняться за то, что выполняю приказы своего короля.

— Твой король подчиняется Империи, то есть — мне.

— Я лично не давал клятвы Империи, ваше имперское величество. Как вы помните… мне пришлось даже отбывать за это срок в тюрьме.

При этом друид покосился на Квиллу Мель, а та прикрыла лицо ладонью.

— И вся эта дурость из тебя не выветрилась, чурбан…

— Как ты ни старалась со своими зельями. Я наконец вернулся в лес и вернул себе себя.

Ис стиснула зубы.

— Обсудим это позже и не здесь.

Нет смысла сражаться, когда у тебя нет ресурса. Она сама Миру говорила.

— Утром мы двинемся в путь, — сказал Таурон и закрыл тему, переключаясь на Тильду: — Тильда Эйдан? Думаешь, друид не узнает тебя в маске?.. Суп готов?

Исмея стиснула кулаки, переглянулась с Тиль: та лишь прикрыла веки на миг — дескать, не обращай внимания.

Она подумает об этом.

— А… императрица?

Исмкя вздохнула, шагнула к молодым.

— Снова ты о ней думаешь…

— Я клялся ее защищать… Кора.

— Я здесь, — присела Исмея рядышком с насупившейся мгновенно пташкой. — Герой… Как себя чувствуешь?

— Сносно… Вы не пострадали?

Ис усмехнулась, качая головой. Кора фыркнула и сложила руки на груди, отпуская ладонь неблагодарного Барти.

— Нас защитил лес. Мы же идем к королю друидов, Барти.

Бледное лицо Блэквинга подернулось тучей ответственности.

— Вы… меня оставьте. Я вас задерживать буду. А до солнцестояния…

— Я тебе оставлю, — хмыкнула Исмея. — Волкам на съедение? Сдурел, Барти Блэквинг?

Приложила ладонь к его лбу. Пылает, что твой костер.

— Квилла говорит, тебе будет хуже. Это пока цитрусовое действует… Мы что-то придумаем. А пока — отдыхай.

Если мятежный друид решит ее силой вести к Аяну, лес встанет на его сторону. И тогда — привет, корни, ветки и деревянная тюрьма. Значит… надо придумать что-то другое вместо простого имперского приказа.

— Но… — Барти попытался встать, но Ис обоими руками пригвоздила его обратно к носилкам за плечи.

— Это не обговаривается. Приказ Империи, — и она даже подмигнула. А Барти замер, совершенно растерянный, но храбриться прекратит. — Кора, покормишь нашего героя супом? Пара ложек перед сном ему не повредит. А потом спать. Проследишь, пташка? Заботу о больном поручаю тебе.

И подмигнула на сей раз девочке Мельварнов. А потом с воодушевлением подсела к костру рядом с Квиллой Мель.

— Как там суп? Есть можно?

Это относилось уже к прихлебывающему вовсю обнаглевшему Таурону.