Исмея. Все могут короли

Глава 7. О насыпи из дорожного снега, разбуженном клене и тайне первого сугроба

Третье балатана. Окрестности границы между Вестландом и Черным Тополем.

— Итак, Таурон, — бодро начал Барти, едва Стольный достаточно уменьшился за спинами путешественников, — излагай — каков твой план и почему мы не можем отправиться подземными лабиринтами?

Таурон медленно повернул голову к белобрысому дознавателю, казалось, с трудом расслышав или уразумев его слова. Усмехнулся — не вполне осознанно. И не ответил: снова устремил взгляд за горизонт, со скрипом печатая шаг по расчищенной дороге.

Всю ночь снег убирали на обочины слуги, до самой Альпурхи. Это все, что они могли сделать для своей императрицы, отправляющейся в неизвестное. И теперь дорога казалась скорее лабиринтом из сада дворца, только белой. И чуть менее удобной для прогулки.

— Он не собирается отвечать? — озадаченно коснулась Исмея рукава дознавателя.

Друид Таурон и в прошлом не казался ей приятным собеседником, но сейчас он заставлял мурашки ползать по спине и пробирало морозом от одного его взгляда. В такую погоду это все особенно нежелательно.

Барти нахмурился и устремился было вперед, урезонить беспардонного друида, но вмешалась целительница.

— Ваше императорское величество…

— Только сначала давайте договоримся, — жестом прервала Квиллу императрица, — в путешествии я разрешаю обращаться друг к другу по имени. Оно у нас дальнее, и лишние реверансы ни к чему. Обычного уважения будет достаточно. Продолжайте, Квилла. «Исмея», прошу вас.

В конце концов, титулы не так важны, как-то, что скрывается за ними. Да и за пределами дворца свобода пахнет иначе. Свежим морозным солнцем. В спину греет, а тени падают прямо под ноги долговязыми силуэтами. Снег с насыпей то и дело ссыпается сверкающей в утренних лучах пылью.

— Императрица, — целительница послушно исправилась: несмотря на огромную заплечную суму, в которой то и дело что-то звякало, и мелкий рост, что заставлял ее печатать шаг чаще остальных, в голосе женщины вовсе не слышалось одышки, — наш друид в последний год сильно сдал — ведь в лечебнице нет деревьев, а травы говорить с ним отказывались. Как я уже говорила, боюсь, его ментальная система подверглась сильному угнетению.

Барти Блэквинг прищурился, выражая справедливое подозрение:

— Почему же в таком случае король Аян выбрал проводником невменяемого друида? А не нормального?

Это был справедливый вопрос. Исмея даже подумала, что Ниргаве подошла бы куда больше. И почему же она так и не появилась? Или, может быть, она ей приснилась в ту снежную ночь?

Неожиданно отозвался Таурон собственной персоной, но совершенно не по теме — толкая в бок до сих пор молчавшую Тильду:

— Надо же — позор рода друидов! Думаешь, Затерянная Столица тебе поможет? Не-а! — и, обидно расхохотавшись, прибавил шагу, практически переходя на бег.

Тиль скорее этот выпад застал врасплох, чем смутил — тем более, теперь позором вполне мог быть он сам, судя по ментальному состоянию, пусть деревья и отведут его в столицу — но тем не менее, обидные слова резко выдернули из мыслей о Чаке, который непременно бы ее защитил, будь он здесь. И она, еще острее почувствовав тоску, совершенно случайно шмыгнула носом.

— Я не знаю, — развела тем временем Квилла руками в ответ на вопрос Барти.

Тильда вытерла тыльной стороной рукавицы нос — тонуть в рыданиях души непродуктивно, а вот обязанностей фрейлины и ученого никто не отменял:

— Логично, что так как в лечебнице нет деревьев, связи с Тауроном у короля Аяна тоже не было. Так что он может быть не в курсе… Хотя говорят, будто друиды в любом состоянии доходят до столицы — деревья им помогают.

По крайней мере, так сказал Чак. Она не имеет ни малейшего понятия о том, как это возможно. Подобная идея вполне может оказаться губительной для них легендой…

Еще шаг среди снежных насыпей, под солнцем в спину, и вот поворот, и холодная день накрыла с головой, будто знак…

Исмея, невосприимчивая к знакам, лишь рассеянно кивнула.

— Что же, будем надеяться, что это так… Иначе случится большой скандал, не уверена, что король Аян поверит нам. Ну же, друзья, прибавим ходу. Вон, как наш проводник далеко ушел.

А потом взяла Тиль под локоток и увлекла вперед — в сторону Таурона, что подбрасывал раскапывал насыпь, подбрасывал снег в воздух и безумно хохотал. Это было… странно и жутко. Но выбора не оставалось, кроме как идти за ним. Кто еще покажет дорогу?..

— Ты мне тут мокроту разводить переставай, Тиль.

Тиль с удивлением вытаращилась на сестру сверху вниз — изящная Исмея едва достигала макушкой ее уровня глаз.

— Люди всегда грустят, когда вынуждены расстаться с близкими, Ис, уж об этом меня не проси. Хотя, кажется, я пока не давала повода…

— Держи свои чувства при себе, — безжалостно отрезала императрица. — Ты мне нужна умной и деятельной. Ниргаве сказала, ты будешь мне помогать. Только куда она делась? Ты ведь ее знаешь? Можешь с ней связаться?

Нет, ну в самом деле!

— Тебе мало того, что ты припрягла моего мужа к каторге в этом серпентарии, а меня выдернула в снег и холод…

— Не сгущай краски. Позволь напомнить, что в серпентарий ты его определила сама. Да и кто бОльшая змея — он или отец с советом вместе взятые — я даже не знаю.

— Ис, это уже слишком!

Но Исмея с самым безобидным видом пожала плечами и продолжила щебетать, как пташка:

— Хотя, с другой стороны, ему положено быть как раз на каторге, ведь он все же государственный преступник… Не только из-за далекого прошлого, милая Тиль, но и недавнего. Я его отмазала только ради выгоды. И ради тебя. А вообще — площадь Увядших Роз плачем по твоему Кастеллету. Помни об этом, дорогая сестричка. Один неверный шаг…

— Знаешь, Ис… — Тиль сто раз успела пожалеть, что согласилась, даже будь это миллион раз правильно, — я ведь знаю, что ты несерьезно. Но ты хоть понимаешь, что я пошла на все это ради тебя? А он — ради меня?.. Нет, ты, наверное, вообще не знаешь, что такое сердечная привязанность!

И по глазам Исмеи тут же поняла, какую сморозила ерунду. Фарр!

— Ох, прости, — повинилась Тильда, обнимая мгновенно наежившуюся императрицу, но та мгновенно высвободилась из ее объятий. Хлопнула себя по лбу: — Ты ведь поэтому пробиралась в город через лавку? На площадь… Массангеи, да? А я и не додумалась сразу…

Ис покраснела и вырвала локоть. Она вовсе не собиралась рассказывать заучке Тильде, что… Что. В общем. Не ее ученого ума дело.

— Не сочиняй. Привязанность только вредит. И я не «не знаю», что это такое, а сознательно решила не знать.

Тильда покачала головой. Глупая, глупая младшая сестренка… Хорохорится еще… И впервые кудеснице сделалось Исмею по-настоящему жаль. Она всерьез думает… Хотя в ее положении… Повинуясь внезапному порыву, Тиль потянулась рукой к ее темным собранным под диадему волосам — взъерошить — и улыбнулась, когда та отскочила в возмущении:

— Тильда, что за вольности!

— Мы ведь в путешествии? — сострила Тильда в ответ и подмигнула.

Муж-мошенник абсолютно точно плохо на нее повлиял. Она и прежде не была эталоном манер, но теперь!..

— Путешествие не отменяет правил приличного поведения, — чопорно и холодно сказала Исмея, отряхивая платье. Оно непривычно едва прикрывало колени — ради удобства передвижения. Ноги полностью охватывали плотные кожаные штаны, как у горцев. Или каторжан. Которых давно стоит добыть и отправить на рудник, чтобы он наконец вернулся к работе.

Нехватка преступников, а она им места на троне дает…

Ис оглянулась по сторонам, ища, куда бы выплеснуть гнев своей запутанности и безысходности, и обнаружила, что Барти плетется в самом хвосте, погруженный в какие-то мысли.

— Барти! Будь добр идти побыстрее! А то так и к ночи не дойдем!

Тильда, между тем, вкрадчиво уточнила, по-прежнему шагая рядышком:

— Ты знаешь, что он мне сказал, когда мы сидели у костра на острове Гудру? Никогда не забуду тот разговор…

— Кто — «он»? — раздраженно бросила императрица.

— Фарр.

Исмея фыркнула, задрала нос и, по привычке приподняв юбки — что при такой их длине было более чем необязательно — и припустила вперед, за поворот. Будет она ей еще про Фарра рассказывать! Сама его на краю света профукала…

Фу, императорские величества так не выражаются. Но как хорошо думать не о тысяче дел сразу, а только об одном… чтобы идти вперед. И не упустить этого сумасшедшего проводника из виду. На повороте солнце ударило в глаза, Ис поставила козырьком ладонь и… не обнаружила Таурона. Только Квиллу, что врылась в слегка поврежденную снежную насыпь как крот и… исчезла.

Тильда тем временем рассмеялась, и на душе у нее неожиданно снова сделалось легко. Да, она засранка. Да, она вредная. И грозится неизвестно чем. Но… ей как никогда нужен друг и сестра. Почти как Джарлету не был нужен брат. Решено. Когда тоска по Чарличку будет становиться невыносимой, она будет, в свою очередь, выносить мозг императрице. Ей полезно. Им обеим, пожалуй. Тем более, что Ис нарешала себе там всякой монаршей ерунды.

Любовь делает человека живым. Без любви никак.

Она и вправду надышалась духом Авроры…

— Сюда! — раздался пронзительный крик Исмеи.

Барти, все еще не ускоривший шаг даже после того, как на него прикрикнули, и Тильда переглянулись.

— Ис, — уронил Барти коротко и побледнел.

И они полетели вперед.

— Нельзя было оставлять ее одну! — воскликнула Тильда.

Но Ис ничего не сделалось. Она стояла на повороте и лишь указывала на полузасыпанный проем в снежной насыпи.

— Они… они там.

Барти и Тильда бросились разгребать проход и едва не вывалились с дороги на целину. Вдалеке, вдоль склона, по которому здесь и сейчас взбегала расчищенная по-людски дорога, Таурон утопая в снегу то по пояс, то по колено, лез напролом к зеленому ельнику, Квилле Мель снег доходил до груди, но двигалась она по-прежнему бодро, будто и не человек средних лет вовсе.

— Куда это они? — в недоумении пробормотал Барти. — Альпурха ведь наверх…

— Вот мы сейчас и узнаем. Таурон! — крикнула Исмея что есть силы.

Но куда там?.. Друид даже ухом не повел.

— Таурон! Госпожа Мель, он хотя бы понимает, что мы говорим?..

Квилла, увязающая в снегу вместе со своей характерно звякающей сумкой, обернулась и энергично помахала рукой.

— Здесь первый лабиринт!

— Вот как… — пробормотала Исмея. — Ну, ладно…

— Ваше величество! — только и успел крикнуть Барти, и императрица, шагнув в снег, провалилась почти так же глубоко, как Квилла.

Только вот забарахталась на месте, беспомощно хватаясь руками за воздух, упала на бок.

— Дайте руку!

— Лучше сам иди сюда и помоги, — отплевываясь, не согласилась упрямая Ис. Поднялась на ноги она вполне ловко, и сложила руки на груди, ухитряясь глядеть свысока даже в таком положении.

Тильда посмотрела на этих двоих и вздохнула… А ведь ей тоже придется туда нырять. Барти таки втянул Исмею обратно на дорогу и заставил влезть к нему на закорки. А потом начал осторожно пробираться вдоль склона, по следам Квиллы и Таурона. Исмея продолжала хмурить лоб и брови, однако явно была довольна своим транспортом.

А ведь бедняга буканбуржский дознаватель влюблен в нее… Тильда Сваль вздохнула еще раз — и по поводу снега, и по поводу влюбленности… и сказала вслух:

— Похоже, Тильда, ты будешь здесь единственной, кто задает вопросы.

На повороте стояло дерево. Старый клен с редкими сохранившимися листьями-звездами. Почти как их клен у Башни Знаний… При расчистке дороги его едва не засыпали. Была ни была. Тиль отрыла путь к клену руками и ногами, влезла в снег, свалилась на его будто бы теплый ствол всем телом, прижалась.

«Мы можем доверять Таурону?»

«Кастеллет тебя любит».

— Тьфу!

— Что там? — вытягивая шею, крикнула Исмея.

С высоты ее обозрения было видно странные манипуляции Тильды.

— Ты тоже умом двинулась, Тильда? Час от часу не легче!

Квилла и Таурон, уже копались у подножия холма в сугробе, а Барти с Ис на плечах находился на середине пути к месту, где якобы должен был быть подземный лабиринт в горы Тополя. Солнце отражало от этого белого мира свой свет и бросало все его в глаза. Знакомая резь... Тиль зажмурилась, а на веках по-прежнему плясали блики.

— Я спрашиваю совета!

— У дерева? Как мудро! И что оно сказало?

Тильда досадливо цокнула языком.

— Они часто мелют ерунду вместо того, чтобы сказать что-то полезное, — буркнула она тихо.

А клен возьми и ответь:

«Это не ерунда. Любовь — дело важное. Он обидится, тебе не кажется? И, вообще, ты меня разбудила».

— Эй, Тильда!

«Ну… извини. Я не со зла. Просто испугана и расстроена».

«Жди от него письма вечером. А Таурон под защитой леса, про него я ничего не могу тебе рассказывать. Но ты не бойся».

«Он правда знает дорогу в Затерянную Столицу?».

«Мы знаем. И тебе расскажем, если будет нужно. Но не бойся — императрицу хочет видеть король, поэтому вы обязательно доберетесь».

«Король Аян? Он имеет такую силу над вами?!»

«Спокойной ночи».

«Я… тоже его люблю… Постой, клен! А можешь… можешь мне помочь добраться туда?», — и Тиль махнула рукой в сторону Квиллы и Таурона. — «Я… боюсь, что у меня мочи не хватит... Глаза слепнут…»

Ей показалось, будто клен вздохнул. По крайней мере, на голову Тильды Сваль ссыпалось немного снега с его ветвей.

«Ладно… Держи, „позор рода друидов“».

Прямо из-под снега к ее ногам вылез крепкий длинный корень и заскользил в указанную сторону. Там, где он кончался, его встречал новый, и новый, и новый...

На прощание Тильда ласково коснулась ствола друга ладонью и ступила на толстый кленовый отросток, расставляя руки в стороны для равновесия. Значит… король для деревьев авторитет. Надо же… все деревья Тополя служат ему?..

И еще… деревья помогают ей. А тенью... заслоняют этот невыносимо яркий свет.

Исмея держалась за шею Барти, всем телом чувствуя, каких усилий ее верному псу-дознавателю стоит тащить ее на плечах. А он сильный… Простачок, конечно, зато верный.

Но Тильда?.. Тильда, конечно, странная, но если она пойдет по стопам сумасшедшего Таурона… И отзываться перестала, только со своим кленом обнимается. Как там было — «сердечная привязанность»?..

— Ти… — она хотела позвать еще раз, но осеклась. Забила коленями по бокам Барти. — Стой, Барт! Смотри!

Тильда Сваль… расставив руки в стороны, бежала вперед, будто паря над снегом… И уже почти обогнала их. Там, чуть выше по склону.

— Это…

— Ваше… — начал Барти, но опомнился, — Исмея… это… говорят, у нее мать была друид?

— Но… — Ис сама не могла поверить. Она так мало интересовалась способностями сестры, кроме академических… И даже представление с ларипетрой восприняла спокойно, но в жизни ее таланты выглядели… потрясающе! — Я и не знала… что друиды — это вот так…

— Вы знаете, в Буканбурге иногда старики рассказывают не то сказки, не то предания… — Барти продолжил рассекать снег прессом, легонько подкидывая начавшую сползать ношу. — И в них деревья рассказывают королям о планах врагов, и потому они так сильны и непобедимы. И втягивают под землю захватчиков по его единому слову… Кто знает… вдруг что-то из этих сказок — правда?..

Исмея вспомнила ужас дуче Фальке, когда она объявила ему, что к ней посватался Аян. И по ее спине снова пробежала армия мурашек. Вдруг… это правда?..

— Что же тогда отец наделал… — прошептала она в ужасе.

Не сдержалась.

— Ва… Исмея. Мы с вами, — заверил дознаватель. — Не бойтесь. Мы вас в обиду не дадим. Да и госпожа Сваль… Тильда… видите, на что способна. Все будет хорошо. Кажется, дошли. Давайте будем быстрее, чтобы не потерять нашего проводника.

Квилла и Таурон уже исчезли в сугробе. Исмея с сомнением уточнила:

— Они… утонули?..

Ей было странно чувствовать себя беззащитной и растерянной. Да и все утешения Барти казались из пальца высосанными… Но сейчас ей полагаться было не на кого. Да и первое крещение в сугробе дало понять, что все ее влияние и положение перед суровой природой — ничто. Потому она еще крепче вцепилась в шею Барти Блэквинга.

А он долез до последних следов Квиллы и Таурона. И одновременно прямо перед ними… с ветки дерева сошла Тильда. На твердый корень.

— Здесь вход в пещеру, — сказала она, улыбаясь так, будто солнце в нее на лице взошло.

Кудесница была запыхавшейся, счастливой… невероятной. Исмея, углядев пещеру, о которой она сказала, приняла ее протянутую руку, метко спрыгнула с плеч Барти на неудобный, но зато твердый корень и нырнула внутрь. Только фыркнув.

Ей было неудобно перед Тильдой. И немного совестно… и еще она злилась, что Тильда такая… вот такая. А она, Ис… никто. Что она умеет, кроме как интриги крутить?.. Да ничего.

И сама в собственную ловушку попалась… Отирая щеки, Ис первой ступила в то, что должно было быть подземным лабиринтом. И ослепла после солнца. Хоть глаз выколи… И ледяной холод дышит прямо в легкие.

Тильда втянула на корень и окончательно побелевшего ниже пояса Барти. Пока он отряхивался, попыталась завязать разговор:

— Кто бы мог подумать, что однажды мы отправимся в общее путешествие, правда, Барти?

И заглянула в лабиринт. Наконец благословенный полумрак. Ей казалось, она ослепнет на этом солнце и снежном покрывале без конца и края. Ис застыла прямо у входа испуганной фигуркой, обхватывая себя за плечи.

— Точно не вы, госпожа Сваль, — сделал шаг внутрь и Барти, — когда издевались надо мной в первый день моей работы в канцелярии.

Тильда Сваль смущенно рассмеялась, прикрывая ладонью в шерстяной рукавице рот. При этом на мороз вылетело белое призрачное облачко пара.

— О, не попрекайте меня тем позором! — воскликнула она виновато. — Вы же сами знаете — любой, кто встречал Аврору, тут же слетал с катушек… Мне хотелось воспроизвести на нее впечатление радушной хозяйки, взять ее под защиту… И, казалось, что защищать ее придется и от вас… Я была такой самоуверенной тогда… Простите, Барти. Маяк на краю земли выбил из меня эту гордыню.

Барти покопался в поясе и чиркнул огнивом.

— Так я и знал! Не бойтесь, Тильда, все уже забыто.

Ис обернулась на спасительные свет и голоса и пораженно ахнула, когда он коснулся зажженным трутом стены и… вдоль той змеей побежал свет и тепло.

— Откуда? — прошептала она.

— Я надзирал за подземным лабиринтом в Буканбурге. Раз у них общие создатели… то и принцип освещения должен быть общий.

Барти тронул вторую стену, и чудо повторилось. Теплое пламя подарило ощущение уюта. Оно бежало по выдолбленным в камне желобкам. Ис принюхалась: странный запах…

— Медвежий жир, — прокомментировала Тиль. И улыбнулась сестре, а на ее маске и в блеске глаз переливались отблески оранжевого огня, и она казалась вовсе неземным существом. — Еще будет много сюрпризов, Ис. Привыкай.

Ис поджала губы и дернула носом.

— Мне тоже однажды это было в новинку.

— Закроем дверь, — вернулся Барти ко входу.

Верно. Все же, лабиринты тайные. Ис глубоко вдохнула, кривясь от запашка медведей, собралась с духом и зашагала вперед. Привыкать она должна. Да тут вообще… ничего необычного, ничего сверхъестественного. Так… пещера. Подумаешь, жир горит в стенных желобах. Подумаешь… Тиль по воздуху летает.

Барти тем временем поравнялся с изучавшей стены Тильдой.

— Идемте?.. А вот насчет катушек вы правы. Некоторые слетели далеко и навсегда…

Он очень скучал по Фаррелу Вайду. Ведь Фаррел Вайд был примером настоящего дознавателя, а он… что, он просто взлетел наверх раньше времени. Ис это постоянно разочаровывало. Да и сам он не был в восторге. До сих пор так и не нашел ответ, зачем экс-королю забирать трон у дочери... Ничто не указывает на то, чтобы Тириан Басс стремился к трону. К влиянию — да, но не к трону. Или в Стольном такие вещи делаются иначе, чем в Буканбурге?..

— Это верно… — эхом отозвалась Тиль.

И Ис по этому поводу так и рвет себе сердце… Блэквинг неожиданно спросил, шепотом, краснея по самые уши, прикрытые соломенного цвета вихрами:

— Мне кажется… возможно, вы, как ее старшая сестра, знаете… Ее императорское величество… — Барти стал пунцовым, но дошел до конца, — была влюблена в его светлость Вайда?..

Почему-то ему услышать ответ от кого-то, ответ, который он давно хорошо знал… было важно.

Тильда пожала плечами и отозвалась охотно, тоже шепотом:

— Он был нам как брат, знаете… Мы обе его любили.

— Но у вас есть муж.

— А у нее его нет.

Вероятно, здесь скрывался какой-то важный ответ, но Барти не понял, какой. А Тильда Сваль тем временем перешла на светский разговор:

— Как вам ваша должность?

— Трудно, — буканбуржец сконфузился, но даже Чудесный Источник не научил его врать, — я бы все отдал ради Ис, но этого будто недостаточно и я вечно попадаю впросак… — замялся, а потом почесал затылок с нервным смешком: — Хорошо, хоть служба научила этикету, чтобы изящно выкручиваться.

— Этикет — так себе вещь, — охотно поддержала сетования собеседника Тильда. — Терпеть его не могу, хотя некоторые постулаты вросли в подсознание, и до определенного времени я и не догадывалась, как… Но вы будьте уверены, Барти — она видит и ценит вашу верность.

Хотелось бы верить… Барти вздохнул. Еще поворот. И силуэт Исмеи с колышущейся короткой юбкой колоколом, и гулкий стук ее каблучков по древнему камню… Такая гордая, хрупкая, независимая, сильная.

— Барти, пока наша вредная малышка Ис дуется… как по-вашему, это действительно заговор? Вы составили какое-то мнение обо всей этой истории со сватовством?

— Она говорила мне о своих подозрениях… Но я до сих пор не нашел подтверждений ни за, ни против. Возможно, я плохо искал… — от того Ис еще пуще злится. — Но, по-моему, посадить на престол бывшего мятежника это все же слишком!.. — Барти спохватился и закашлялся. — Ох, простите, я забыл, что он ваш муж.

— Барти — очаровательный простачок, правда?

Ис выскочила из-за поворота. Сейчас она вовсе не была похожа на императрицу. Всего на пакостную озорную девчонку. У Барти сердце затопило какой-то неизвестного происхождения теплотой.

Исмея ткнула в сестру пальцем обличающе:

— И не смей называть меня малышкой Ис, Тильда!

— Все называют, а мне нельзя? Как раз у меня есть на то право…

— Ладно, хватит уже фамильярностей… — отрезала Ис. — Смотрите, это значит, что мы пришли, да?

И она ткнула пальцем вниз.