Исмея. Все могут короли

Глава 30. О влюбленном монархе, розовых соплях и Элинтирском договоре

Ночь с двадцатого на двадцать первое балатана. Дворец Затерянной столицы.

На сей раз Исмея не сердилась. Честно говоря, ей, наверное, сегодня впервые было все равно, что скажут другие. Монарх она или нет? Ей лучше знать, что делать.

И, вообще — монархи не меньше прочих имеют право на чувства. А, может, и больше. Мир говорил, что искренность монарха вдохновляет народ сильнее, чем интриги.

Вот и пусть… вдохновляются. То, что происходит самой длинной ночью в Тополе, длится вечно…

Она обвила руками шею Мира и всем существом отдалась волшебству момента. К сожалению, Мир отодвинулся быстрее, чем хотелось, и бессовестным образом прервал всю сказку упавших сумерек. Гад!

Гадом был, гадом и остался.

Его лицо с удивленной гримасой на оном слегка двоилось. Это ее глаза туманятся от счастья. Да? Поэтому его два.

Совсем близко.

— Исми… — он дышал прерывисто, на всех четырех щеках проступил сквозь смуглую кожу румянец. — Я тибья прошу, нье здьес, нье сьейчас…

— Сам виноват, — коварно возразила Исмея, потянувшись обратно к его губам, притягивая за затылок.

Мир неловко крякнул. Ответил. Тишина и только где-то скрипят стволы сосен, прилепившихся к скале за перилами…

Он снова ее от себя оторвал силой, встряхнул. Удерживая за плечи, отодвинул еще дальше, на расстояние вытянутых рук. Ис обиженно поджала губы. Хотела заявить, что она об этом всем думает, и о нем в частности, но он заговорил первым.

— Итьак… — сказал Мир всему миру, но Исмее было все равно, что он там говорит. Только губы облизнул — вот и все, что привлекло ее жадное внимание, вызывая ухмылку. — Пьирьеговори?

Он держал ее цепко, крепко, бескомпромиссно. И тянул по ступеням наверх обратно к Аяну Двенадцатому. Сдался ей этот бородатый старик… Ну, ладно, не старик, до возраста отца не дотягивает, но морщин не пересчитать!

Ис заартачилась.

— Не хочу туда.

— Исми, — прошипел Миразан ей на ухо, — врьемья дьействовьать… А ми… позьже поговорьим.

— Поговорим сейчас.

Она даже топнула ногой, но на его башмак не попала — слишком проворно мираханец отдернул ногу. Зато его башмаки Ис заинтересовали. Пока они считали ступеньки с горем пополам, ее взгляд пристально изучал мягкие туфли с острым носом, расшитые золотом и шафраном. Или багрянцем. Нитками. Поразительно красиво.

— И еще такие туфли хочу, — ткнула пальцем свободной руки.

— Будьут тибье туфльи… Исми!

Он прямо-таки взмолился. Ис фыркнула и задрала нос. Будет потом ворчать «я тибье не собачьенка», а все равно ведь делает, что она ска…

Лицо Аяна выросло насмешкой и красной бородой. Когда успели вспыхнуть на перилах площадки чаши с огнем, она и не заметила. А теперь его бороду и лик изрыли пляшущие тени. Зловещий. Коварный. Бр-р-р!

— Дядья? — поднял брови Мир.

Откуда-то задуло, Ис поежилась. Задрала голову, прижимаясь к теплому боку Мира, чтоб усмотреть источник холода, а увидела зеркальные шары, скользящие все ближе к тому, что был привязан к колонне. Два. В воздухе — их два.

Точно. Фальке. Лира. Мерчевилец непоседа! Кто бы подумал, что наследственный дуче?

Точно орден надо дать. Это вообще хорошая идея — давать ордены.

А Лира вообще рабыней была пол-жизни. Ну, чуть меньше, чем пол… И ничего, дергает лямку, и под шаром огонек…

— Ахой! — весело замахала рукой им Исмея. — Давайте быстрее, мы зажда…

Мир отпустил ее локоть и резко обнял, прижимая к себе крепко-крепко. И попутно затыкая ладонью рот.

Ис мурлыкнула довольно и положила ему на плечо голову. Отвоевала. Хах. Никуда не денется…

— Ты ничего не понимаешь, — тем временем грозно пророкотал Аян ее Миру.

Она хотела сказать этому бородатому дереву, чтоб не обижал мираханского короля — только ей можно — но Мир все еще зажимал ей губы — ладонь у него была мягкая и пахла такой знакомой смазкой — и ответил тихо, быстро и уверенно:

— Да, дьядя, я ньичего не панимаю, поетому ви мнье всье обьясньите. Но сначала дадьите ей противоядьие. Ми вьедь нье хотьим, чтобы людьи узнальи, правда?

Он кивнул на ступени, у подножия которых сгрудились хмурые люди, искавшие «покоя» от «хаоса». Хм. Хаос — на деле неплохая штука, на нем можно взлететь, как на крыльях ве…

— Ты ничего не докажешь.

— Ну почьему жье. Тополь льюбит зелья, да и оньи нье дуракьи. Импьератрьица пусть и дьевчонка, но и ето пьеребор.

Аян сухо расхохотался.

— Вот именно — Тополь любит зелья. Никто не посчитает предосудительным, что я… напомнил зеленой девчонке, где ей место. Слишком задирала нос. Героиней себя возомнила…

Ис свела брови. Мотнула головой, сбрасывая наивно расслабившуюся ладонь Мира. Отскочила в сторону.

— Я вам дам девчонку. Я — влюбленная женщина. И монарх. «Пьеребор»? И от тебя я это слышу, Миразан? Как не стыдно! Господа! — обернулась на ступени, на зал, на топольцев. — Пожалуйте на переговоры! Его величество Раг-Астельмар представит мои интересы в качестве советника, а то мне и вправду… — ее повело, она оперлась о перила, вдруг прошибло на холодный пот… Да Видящий, Сваль сиренов… Что происходит?!. — Нехорошо.

Мир подскочил во мгновение ока, подхватывая за талию, и тут же пространство вернулось на место. Расплывчато, но… не колеблясь более…

— Не отпускай… — пробормотала она, вглядываясь в теряющееся в сумерках его лицо, только глаза зеленые сияли отблеском огня из чаши, и сережка… вот она… Ис потянулась пальцем любовно — дзынь! Разулыбалась, закатывая глаза. — Помнишь, я говорила тебе тогда… ты не должен уходить один… А ты все время уходишь… И меня с собой не берешь…

Он что-то вздыхал и говорил, заправлял ей выбившийся локон за ухо, а потом рядом что-то проскрипел Аян, и она вспомнила, пожаловалась:

— Он говорил, что восхищается мной… Что я великолепна… Обманывал… — в носу хлюпнуло. — Живого места на нем не оставь. И ларипетру… выторгуй. Он теперь в невыгодном положении… Между нами.

— Противоядия на яд розовых соплей нет.

Розовые сопли. У кого тут они розовые?..

— Сопли белые, — пришлось заявлять авторитетно.

В глазах звездочки и нещадно темнеет. А потом голос… Фальке? С неба.

Ис суматошно вспомнила и повернулась в ту сторону, где, по ее мнению, гомонили негромко люди. Что-то говорили про ночь солнцестояния, про некий Элинтир и лучшее время для справедливости.

Все в тему.

— Люди Тополя, — громогласно заявила она в темноту, — да, король Аян бессовестно опоил меня. Но это он решил, что я еду выйти за него замуж. На деле, — откуда сила взялась, она выскользнула змеей из объятий пытающегося ее унять Мира, — мы здесь для пересмотра имперского договора. Мы все: я, Исмея Басс, — она с чувством ткнула себя туда, где, по ее ощущению, находилась грудь — вроде попала: мягко, — королева Вестланда, дуче Фальке Мерчевильский, — теперь палец взметнулся к небу, но въехал в кого-то по дороге — по крайней мере, не в глаз, — представитель Республики Торговцев, и Бартоломью Блэквинг, наследник Буканбурга… Хаос и мир могут найти компромисс… За тем Мир здесь и есть… — она заливисто рассмеялась, падая, вероятно, ему именно на грудь. Как все сложилось удачно, а. — Потому он и будет представлять мои интересы…

Кто-то пробормотал:

— Это Розовые Сопли, что ли?

— Сопли — белые… — погрозила Ис пальцем в темноту.

Что ж они такие неучи?

— Оньи самие, — подтвердил Мир, и она спиной услышала его голос будто в себе. Значит, и вправду он ее держит… М-м… да, пахнет солью и гарью… Смазкой… Она понежилась, устраиваясь поудобнее.

— Или еще прозрачные.

Ладно уж — бывает.

— Императрицу отра…

— Ваше величество!..

Аян что-то начал говорить, пока Мир хмыкал над ее ухом, и было так легко и безопасно, и не страшно ничего…

— Еще Тильда… позови… она историю знает…

Сознание окончательно потонуло в черную дыру.

Следующее воспоминание Ис вынырнуло в странном месте. Здесь было тепло, как летом, и пахло… будто скошенной травой в дворцовом саду, когда выстригали лабиринты. А та, что не скошенная, щекочет босые ноги, уютно зависшие почему-то в воздухе. Болтовня листьев и шепот хвои, и их аромат до самых мозгов пробивает, а по глазам скачут отблески чего-то оранжевого.

И ожесточенный бубнеж, обретающий все больше смысла.

Она моргнула. И увидела. Она снова видит! Свое пресловутое серебристое платье, стекающее юбкой на знакомые красные штаны. Она сидела на коленях Мира, откинувшись на его грудь. Очень удобно. И никаких опасностей. Их обоих вмещало огромное каменное кресло. Одной рукой Раг-Астельмар устало подпирал свою чернявую голову, второй — надежно обнимал ее.

Он слушал кого-то напротив. Сквозь гул в голове добегающий голос говорил о ларипетровых рудниках и ссылках.

Переговоры.

Участники сидели на таких же креслах, как и они с Миразаном. Аян восседал во главе, разумеется. Ис фыркнула, увидев его мрачный вид: не получилось ничего, съел, дядя Аян?

— …условия добычи кристалла смертоносны. Поэтому рудники закрыты навсегда.

Он отвечал Барти Блэквингу! Ис возликовала, увидев, что ее телохранитель пусть и бледен, как мраморная колонна, но сидит ровно и с достоинством, как и положено наследнику Хьюго.

Между ними, Барти, Аяном… Фальке и несколькими неизвестными ей топольцами бесновалась мерцанием уже знакомая ей чаша огня.

— Очьнулась? — прошептал Мир ей в ухо.

Фырканье в ответ вырвалось непроизвольно. Стало так тепло от его голоса… И внутри все запело, и даже прояснилось в голове.

Они закрыли рудники?.. Интересно… очередная ложь? Или он на полном серьезе?.. На чем же он в лабиринт за ней ехал? Старые запасы?..

Прежде чем прийти к какому бы то ни было выводу, она услышала Блэквингов взвешенный ответ:

— Мигмар тоже не на деревьях растет.

Ох, он так умеет! Глядит волком… морским… Говорит — как мечом режет хлеб. И маслом намазывает.

— Но в Буканбурге, если я не ошибаюсь, — брезгливо заявил тополец в одежде мерчевильца, — процветает рабство. Фи, какое варварство! Я бы с вами вовсе не говорил, если бы не совет!

Однако, Барти — дай Видящий ему здоровья — не смутился:

— По мне — использовать труд каторжан ничем не благороднее рабского. Вы ведь закрыли рудники потому, что Вестланд перестал доставлять вам дешевую рабочую силу, верно?

Вспыхнувший шум в ответ на брошенное буканбуржцем обвинение рассудил Аян, забряцав деревянной трещоткой в воздухе:

— Мы в Элинтире, господа. Это святое место не выносит галдеж. Да, Блэквинг, верно — мы пользовались трудом тех, кого осуждал на это Вестланд. Так что — решали их судьбу не мы.

— Как удьобно, — пробормотал Мир.

— Я уже молчу о том, что вы своих рабов лишаете не только свободы, но и воли, — буркнул тот самый мятежный тополец из Мерчевиля. — И, в отличие от наших каторжан это необратимо.

— А вот тут вы ошибаетесь — способ вернуть волю рабам давно открыт и используется, — вмешался спокойный голос Тильды.

Стоит в тени за креслом Барти! Маска и буйная черная копна теряются в темноте леса.

Они в лесу! Е-мое. И вправду. Так тепло. По ногам… бродит ветерок. Приятно, чуть щекотно, как в детстве.

— Мгм, — тихо протянула Ис.

Хотя не используется, конечно. Один соучайный мерчевильский капитан…

— Ето ньенадольго, — шепнул Мир, щекоча дыханием ей висок. — Так чьто прьосто слюшай…

Препирательства и не думали остывать.

— И что же, вы его отмените?

— Не отменят они. Кто станет им кристаллы добывать тогда?

— В Мирахане и без ваших хваленых кристаллов практикуют. Ноги нашей там не будет, и плевать, что новый король!

О, а это представитель снобов из Мирахана. Увы, туфель на нем нет, как и на Мире — Ис даже скосила глаза, чтобы проверить. Все босые.

Святое место. Эли… Элинтир?

Миразан тем временем кашлянул.

— Потомьу, чьто рабство?

— Потому, что все Раг-Астельмары — тираны.

— Эрл Урсурс, — вмешался в балаган Фальке, — ваш брат-посол вам о последних новостях Империи вам не рассказывал?

— Мы не общаемся. У нас радикально противоположные взгляды! И я не эрл, чтоб вам было известно.

Мерчевильский тополец «взгляды» «радикально"-то поменял, а вот экспрессивные корни остались, как миленькие. Надо же, брат посла.

— Жаль… А то вы бы знали, что Империя заключила договор с сиренами и побывала на краю света. А вы, господин…

— Рамиро Рамер.

-… Рамиро Рамер, знаете, что такое революция алых рубах?

Урсурсы всякие. Рамеры… Маленькая Иери говорила о них. Сельское хозяйство?.. Ах, ведь ее мама из Рамеров, так?

— Народ тоже можно было опоить. Как императрицу, — кивнул Рамер в их сторону.

Тут Миразан уж не промолчал.

— Ви знайете дьействие яда розових сопльей?

— Интересно, откуда оно известно вам. Те, кто их выпьет, теряет голову от всякого, кто к ним добр.

От всякого?!

Мир деловито и довольно кивнул. А Ис ахнула.

— Хочешь сказать, я от тебя?!.

Голову потеряла?!.

Переговорщики обернулись как один. Мир пожал плечами.

— Льючше уж от мьинья, чьем от чтюжого кого. Я подьюмаю об отмьене рабства, госпьода. Но развье об етом ми сьейчас говьрьим?

— Именно об этом! — горячо воскликнул Урсурс, который не эрл. — Вся ваша империя долины…

— …и королевство на восточном побережье, — подсказал мираханец.

— …прогнили!

Исмея попыталась выровняться. Взгляды всех снова устремились к ней. Ничто не изменилось — ни во что не ставят, дурни дурнями, только что благородные. Но мы еще поговорим. Не вставая с колен Мира, она сконцентрировала всю возможную осознанность на Урсурсе:

— Хорошо, предположим, и я запрещу рабство. Ваши действия?

Ее голос прозвучал неожиданно четко, неожиданно даже для нее самой. Вот вам и розовые сопли. Терять голову! Надо же придумать такое?! Она никогда не теряет голову.

Урсурс смутился. Ис соскользнула с Мировских коленей. Подошла к чаше, пошатываясь. Уставилась в огонь. Проговорила в никуда, скользя пальцем над узором на ее горячем боку:

— Я проспала начало переговоров по кое-чьей вине… — просверлила взглядом Аяна, искаженного жаром так близкого пламени, и снова посмотрела в огонь. — Так что, к сожалению, не слышала начала. Но голова, вопреки прогнозам, при мне. Вы говорили об Элинтире, ваше величество. Что это за место?

Ответил ей третий незнакомец на сем совете. Тополец. Друид, судя по косичкам и веточкам в них.

— Священное место Черного Тополя. Здесь дают самые важные клятвы.

Исмея кивнула. Так приятно стоять в траве… Посреди зимы.

— Человеческую природу и вытекающее из нее положение вещей не изменить, — заключила она. — Ни мне, ни вам, ни нам всем. И зелья… гм… тоже не решение. Чего вы хотите? — она посмотрела в глаза Урсурсу, затем — мираханцу, потом — топольцу. Напоследок — Аяну.

Мимо блестящих восторгом черных глаз Фальке.

— Покоя.

— Тишины.

— Уединения.

Ис подняла брови: Аян промолчал. Ну, что ж. Она кивнула:

— Империя не собирается у вас их забирать. Кажется, Затерянная столица достаточно недоступна, чтобы вы могли сохранить покой, тишину и уединение.

— Ну, вот они добрались!

Палец мираханца ткнул в Мира и Фальке.

— Их пригласили, как и меня, — не моргнув глазом, соврала Ис.

Прокатило.

— А что вы хотите взамен?

— Во-первых — вернуть добычу на рудники, — Ис подняла руку, прерывая ропот, — не с рабами, не с каторжниками. Хотя не обещаю, что их вовсе не станет в Империи. Как я уже сказала — человеческая природа неподвластна никому из нас. Но желающие наняться…

— Да не будет желающих! Ее испарения вызывают чуму! Это вы и проспали!

Тильда отозвалась из своей темноты:

— Это не доказано. Судя по моим вступительным исследованиям — безопасные условия добычи создать возможно.

Вот чудо у нее, а не сестра. И фрейлина, и мудрец, и первооткрыватель. Как хорошо, что она есть…

— Тильда этим займется. Но Тополь должен отказаться от монополии. Вы можете открыть пару лабиринтов, по которым рабочие смогут добраться на место. А на месте — построим деревню.

— Во-вторых? — уточнил Аян, зыркнув из-под кустистых бровей.

— Во-вторых — ваше величество заявится в Стольный, скажем… на день Благодарения.

Фальке хмыкнул, Урсурс презрительно фыркнул, Аян замер.

Исмея прошлась вдоль чаши легкой неспешной походкой. Почти не качало. И что Мир выдумал про «ненадолго»?..

— Народ Империи должен видеть, что вы меня поддерживаете, — развела она руками, останавливаясь напротив «трона». И, пользуясь тем, что стоит близко, наклонилась вперед и коварно шепнула: — Может, при дворе приглядите жену. Чтоб Аяна Тринадцатого произвести.

Успела отпрянуть прежде, чем Аян налился краской ярости.

— Девчонка, — процедил Аян сквозь зубы. — Ты заслужила розовые сопли по праву!

— Даже не ждите… — начала Ис, нелепо взмахнула рукой… — Ведь я же должна терять голову?.. — выпалила в недоумении. — Так почему я теряю ноги…

Собственный голос исказился в низкие частоты, и она канула в знакомую темноту.

— И в-третьих — отдайте нам первый тоннель… Которым пришел в долину Басс…

И все разом пропало.

Как выглядит и звучит Элинтир - можно узнать на тг канале автора - Чердак Закатных Облаков.