Исмея. Все могут короли

Глава 2. О срочном заседании совета, фонтане, бьющем в полночь, и дипломатии в саду

Стольный город, дворец Чудесного Источника, Белая Комната. Тридцатое пума года Эм. Незадолго до полуночи.

— Дуче Фальке просил твоей руки. Доигралась, девочка.

Ис не села. Она стояла во главе стола из красного дерева и пялилась в светлый прямоугольник во внутренней части столешницы. Свечение мигмаров на потолке отражалось от него, от стен, от платья, и мир был будто розовым. И оттого — не вполне реальным. Как и то, что только что было прозвучало из уст экс-короля Тириана в присутствии прочих членов внутреннего совета: советника собственно и фрейлины. На сей раз она настояла позвать и дознавателя.

Он замер на пол-дороги к стулу. Искал отпавшую челюсть.

Главная фрейлина Тия свою прикрыла костлявой ладошкой и выпучила глаза. На нее — императрицу. Будто в том ее вина. Советник Тиа схватился за сердце и взирал на нее же с надеждой, что все это — вздор, который экс-королю привиделся в дурном сне.

Экс же король ликовал. И взглядом пригвождал к стене. «Проиграла, Ис». Вот, что он говорил. «Я победил тебя».

Сдержать чувства было сложно. Откуда… ему было бы знать?

— Барти, ты кому-то сказал?..

Хотя ведь и Барти не слышал. Да Фальке и не просил! Он просто все решил, это смешно!

— Нет, что вы, ваше имперское величество! Я… даже не был в курсе… Он… просил вашей руки?!.

Исмея крепко зажмурилась. Возьми себя в руки. Ты не проиграла. Ты ему никогда не проиграешь. Никому, слышишь?!

Сражайся, как лев. Извивайся, как змея. Порхай, как горлица.

— Не просил. Выразил надежду. Но это не одно и то же.

Нечего было созывать совет из-за слухов в разгар исторически важного бала просто потому, что он против этой идеи!

— Попросил официально, — с нажимом возразил отец, не отводя от нее тяжелого взгляда. — В присутствии послов.

И что-то внутри оборвалось.

— Пока ты… «расслаблялась на празднике».

Исмея сглотнула. Выходит, дуче с эрлитой Урсурс не танцевал после того, как Барти разбил их пару. А пошел быстренько воплотить свою гениальную мысль по захвату власти, баран кучерявый! В присутствии послов и отца, который ее, небось, и продать рад. «Расслаблялась на празднике»!.. Да какое он имеет право!

Продал?..

Усилием воли выпустила на лицо покровительственную улыбку:

— Надеюсь, ты не дал ему своего согласия?

И, отодвинув стул, грациозно опустилась на него, придерживая серебрящееся розовым платье. Туман вчерашних снов… Остатки собственного достоинства.

— Я сказал, что мое согласие ничего не решает. Я хоть и отец, но лишь экс-король Вестланда. Решение принимает императрица.

Умыл руки и доволен жизнью. Сделала Тильда подарочек, вытащив этого шарлатана со дна моря — ничего не скажешь. Отец?.. Ха. Какой нормальный отец станет копать яму собственной дочери?!.

На душе горько заскребло когтями жалости к себе. Она приложила пальцы к вискам, прикрывая устало веки. Одна, Фарр, совсем одна… Ты бы не стоял истуканом, как Бартоломью, ты бы защитил…

В твою бытность здесь не было Тириана Басса. Был почивший ныне Йорген — тоже та еще сволочь. Но хотя бы не родственник, хотя бы не отец, хотя бы не тот, кто в памяти всех прописан как «тот, кто имеет право».

С другой стороны… что он еще мог сказать проклятому дуче?.. Его вина не в том. А в том, что он… не верит в нее. И что бы она ни сделала — она никогда не права ни в его глазах, ни в глазах мира…

Почему под ресницами стелется мгла и туман?..

— Мы не можем на это согласиться! — нарушил напряженное молчание советник Тиа: он все шарил по нагрудным карманам в поисках сердечной микстуры.

Исмея распахнула глаза, надеясь их тем самым высушить, и ответила твердо, обводя взглядом пораженную фрейлину, растерянного советника, пораженного дознавателя и отца, продолжающего сверлить ее взором:

— Не может быть и речи. Он хотел бы получить всю власть империи вместе с моей рукой и перенести столицу в Мерчевиль. Не для того мы строили Объединенные Королевства, чтобы отдать их слабому королю Сарасети и его сенату.

Тия и Тиа закивали с радостным и поспешным согласием.

— Если ты откажешься, будет война, — едко предупредил экс-король.

А ему только того и надо?.. Исмея покачала головой. Она делала все, чтобы избежать войны. Да и отцу война не нужна. Ему нужна лишь признание его права на абсолютную правоту.

Никогда.

Должен быть иной выход, правда?.. Посмотрела на Барти. Дознаватель так и стоял, держась за спинку стула. Впервые попал на заседание, бедняга. Ждать поддержки?.. Нечего. Тиа отсчитывал в наперсток наконец обнаруженные капли.

— Но все средства ты потратила на этот бал, — обвинительно проговорил Тириан. — И вот результат. Поздравляю.

Исмея сузила глаза. Выгнать бы его за фамильярность. Но он отец и бывший король, ему — можно… Ему все можно! Да сколько еще?!.

Страдать она будет позже. Сначала надо найти решение. Которое удовлетворит всех.

— Ваше величество, — вступился верный Тия, глотнув микстуры, — девочка не рассчитала. Как она могла предвидеть? Ей нет и тридцати…

Грудь Исмеи бурно вздымалась. И, если лицо еще поддавалось контролю, то с дыханием она ничего не могла сделать. «Девочка»… Они по-прежнему считают ее «малышкой Ис»… Царапнула случайно столешницу, сорвавшись ногтями из кулака. Скрипнула зубами до боли в челюсти.

— Она не девочка. Не дочь, не девушка. Она — монарх! — рявкнул Тириан и ударил о стол кулаком. — И должна понимать, что ее любое — любое! — решение будет иметь последствия. А если она не в силах с ними справиться — то не принимать этого решения.

Исмея молчала. Думала. Нет — она не была виновата. И она не девочка. Жизнь доказывает: она как раз — монарх. И как монарх обязана мыслить трезво, предлагать что-то конкретное, а не истерить. Быть выше… того, что о ней говорят… Доказать, что это не так, потому что это не так!

А со временем, когда власть и авторитет ее возрастут, указать отцу на его нынешнее место. Рядом. Не во главе. Если нет — то далеко отсюда.

Неожиданно отмер и отозвался Барти. Поклонился отцу, приложив руку к груди, голос его был уважителен, хотя явно клокотал:

— Ваше величество, ваша светлость — прошу помнить, вы говорите с императрицей. В ваших словах недостаточно уважения.

И сел рядом. Ис тихо втянула воздух сквозь спрятанные в приоткрытых губах зубы.

— Она — моя дочь, — отмахнулся король от дознавателя. — А советнику и вовсе во внучки годится.

Кажется, вспыхнувшая краской фрейлина Тия была несогласна с оценкой их с братом одинакового возраста.

— Мы находимся в Белой Комнате, — не согласился Барти, и Исмея удивилась, насколько холодно и твердо он прозвучал. — Родственные и личные связи в кабинете совета не имеют значения. Прошу вас соблюдать правила.

— У вас есть предложения? — с надеждой спросил советник Тиа.

Как он и делал всегда, когда и Фарр заявлял что-нибудь. Барти нарочито невозмутимо откинулся на высокую спинку стула и стукнулся затылком об украшение. Но не подал виду, хоть и не сдержал болезненной гримасы.

— Война вовсе не обязательна. Дело в авторитете, насколько я могу судить. А это вопрос решаемый.

И тут она поняла. Вспомнила. Его доклад и в целом…

— Король Аян, — сказала тихо, почти что выпалила.

Стало тихо. А король Тириан внезапно успокоился.

— Я тоже так думаю. Рад, что и ты это понимаешь.

У Исмеи возникло невольное чувство, что весь этот фарс был устроен для того, чтобы поймать ее в ловушку. Только вот какую?..

Фрейлина Тия подала несмелый голос:

— Вы имеете в виду…

— Да, выйти замуж за Аяна — единственное решение, — припечатал экс-король.

Ис задохнулась и потеряла контроль.

— Я не это имела в виду! — хлопнула она ладонью по столу в сердцах.

Приказать Барти его отравить?.. Своего отца?.. Почему нет — ОН же отравляет ей жизнь каждым вздохом! Бал, танцы, Фальке, совет, предложение, теперь брак?..

— А что?

Король невинно поморгал, опуская подбородок на сложенные в замок ладони. Ис потерялась, забормотала:

— Авторитет… поддержку… Он пока ее не выразил, и люди думают, что ему все равно, но если…

— Поддержу ее имперское величество… — вякнул было Барти Блэквинг, но король даже не брал во внимание присутствие дознавателя и возразил императрице:

— Потому что ему и есть все равно. Он даже ларипетру отказался поставлять — не так ли? Однако империя в качестве приданого — так же, как и для Фальке — это хорошее приданое. Король Аян — лучшая кандидатура. Я голосую за Тополь. Кто за?

Исмея топнула ногой и вскочила, случайно опрокидывая стул.

— С какой стати ты командуешь?! Сидел девятнадцать лет на дне — вот и сидел бы! Империю строила Я, без тебя! Так что ты и права голоса не имеешь! Я здесь не в игрушки играю!

Фрейлина Тия закашляла. Что ж — она только что грубо нарушила этикет, повела себя как настоящая «малышка» Ис, но… Исмея надменно поджала губы. А советник Тиа одним взглядом дал знать, что он думает обо всей этой детской вспышке и вопросе.

— Я за, — сказал этот старик-предатель. — Возможно, это поправит не только признание, но и финансы.

Барти облизнул губы, взирая на нее снизу вверх. Императрице сделалось стыдно. Что он, что советник, что фрейлина, что экс-король видели… ее такой. Но кто бы на ее месте сдержался?!.

А король тоже повысил голос в ответ:

— Не «имею права голоса»? А от кого ты унаследовала трон и весь Вестланд? Скажи, казна была пуста? Дворец — в разрухе? Внешняя политика — в упадке?

С каждым словом Исмея съеживалась, вспоминая детство, когда его боялась, когда дворец, и вправду, был еще полон жизни и уставов, от которых они с Фарром и Тиль вечно пытались улизнуть. Страшились кары короля как кары Видящего. А потом все рухнуло…

И тогда она даже думала, что скучает по нему. Как глупо!

Она, притихнув, подняла стул с пола и села на краешек. Теперь она императрица, теперь бояться позволить себе нельзя! И устраивать сцены — тем более… Исмея кусала губы, а король продолжал… вбивать гвозди в ее гроб:

— А ты хочешь привести Вестланд к этому? К войне? Бедности? Первый шаг к тому ты уже сделала! Если не можешь справиться с эмоциями, слушай хотя бы старших и тех, у кого есть опыт! Ты выйдешь замуж за Аяна и говорить здесь больше не о чем!

Ис вздрогнула от его удара кулаком по столу. Барти, кажется, принял решение и вскочил, хватаясь за рапиру. Исмея удержала дознавателя за запястье:

— Не смей.

Король усмехнулся. Он знал, что она обращается к Барти. Пусть и мечтала бы — к нему.

Барти посмотрел на императрицу, горячо возражая:

— Но я — против!

Исмея тоже фыркнула горькой усмешкой.

— Это не имеет значения. Они — за.

— Но ведь вы императрица! Ваш голос решающий…

— Я… могу только воздержаться, Барти.

Стратегия жестока. Стратегия говорит, что… без авторитета она никогда не сможет делать то, что знает, что должна. Будет переживать подобные сегодняшним унижения вновь и вновь, срываться и стыдиться этих срывов… Сегодня… ей нечего им противопоставить. Ни одной вилки. Только ложки выдали.

Но она снесет оскорбления с достоинством. И если не посчитает их оскорблениями, они ими и не будут.

Исмея тяжело поднялась, по-прежнему держась за запястье дознавателя. Ей казалось, иначе она упадет. Король кивнул и тоже встал. Легко и с победой.

Однажды все изменится.

— Я уже отправил в Тополь письмо. Если он так мудр, как я был наслышан, то Аян согласится.

— Уже отправил?!.

Ис непроизвольно сжала запястье Барти Блэквинга еще сильнее, удерживая челюсть на месте.

Лукаво улыбаясь, Тириан обвел взглядом притихший совет.

— А кто-то разве против?

Императрица засмеялась:

— Уже все высказались. Разве что кроме эрлы Тии. Что скажете?

Главная фрейлина будто язык проглотила. Переводила взгляд с отца на дочь и обратно, будто бы соображая, чью сторону принять. В конце концов кивнула:

— Я… согласна.

— Вот видите, ваше величество — как замечательно, — с легкой усмешкой обратилась Ис к отцу на отстраненное «вы». — Все сложилось, как вы и планировали. Это ведь план — не случайно найденное решение, верно? Но пойдемте же! Вот-вот пробьет полночь, фонтан Чудесного Источника возобновит свою… работу. Посмотрим на результаты моего расточительства.

— Мне жаль это говорить, ваше имперское величество, — наклонившись к ее уху, зашептал Барти Блэквинг, — но моя правая конечность вскоре не будет в состоянии вам служить — ее кровообращение серьезно нарушено…

Ис вздрогнула: они так и вышли на садовую террасу после объявления Гарриком о предстоящем аттракционе с фонтаном. Так и вышли: рука об руку. Для всех — рука об руку, и то благодаря стараниям командора Блэквинга — а на деле она просто забыла отпустить его злосчастное запястье. Кисть правой руки дознавателя приобрела нежно-синюшный оттенок.

Отбросила его руку в сторону. Как можно было так забыться?!.

— Ты точно буканбуржец, Барти? — фыркнула, чтобы скрыть неловкость и ощутила резко плечами и шеей, что снаружи не орботто месяц. — Пасту вьешь, что лавочник.

— Ее имперское величество сегодня к Мерчевилю особенно неблагосклонна, — шепнул дознаватель лукаво.

Пытается ее развеселить. Или напомнить, что на празднике лицо должно быть веселым, а не… как оно выглядело — ее лицо?!

Ис в запоздалой панике коснулась щек, словно могла это ощутить резко заледеневшими пальцами. Улыбнулась натренированным годами движением. Посмотрела вокруг. Увидела дуче Фальке, что украдкой ей двусмысленно подмигнул. Предводителя пиратов, склонившего голову в молчаливом кивке одобрения. Вероятно, эрл Флауэр еще не доложил о главной новости вечера. Разве после сватовства Мерчевиля Буканбург стал бы уважать Вестланд?.. Стал бы. Если бы он галантно отвернулся к Тополю и вытащил таинственного короля Аяна на свет…

И неважно, вывалил бы отец ей все эти гадости в Белой Комнате или нет. Такое рано или поздно должно было случиться. Она поняла слишком поздно. Это ее просчет, ей и расплачиваться.

— Почти два десятка лет Чудесный Источник не имел возможности пробиться к небу, — пафосно начал Гаррик Тенор речь у подножия террасы, — а его дворец не принимал гостей. И вот сегодня — усилиями нашей великолепной императрицы Исмеи Басс — в Середину Года чудодейственная вода наконец снова порадует веселых гостей дворца!

— За империю! — воскликнул советник Тиа, поднимая бокал.

— За империю! — громогласно воскликнули вестландцы, мерчевильцы, буканбуржцы, несколько топольцев и два гудруитянина.

И в небо взметнулась тонкая струя воды, как пущенная стрела. Несколько дам даже взвизгнули от неожиданности. Гости столпились на ступенях, задирая головы. Ис видела уже это действо не раз — слишком много репетиций посетила. Но не стала отказывать себе в удовольствии, потянула Барти к левой балюстраде.

— Пойдем, посмотришь, патриот.

В призрачной темноте сада вдруг мягко засветилась ларипетра и стали причудливые силуэты елей и голых ветвей, мерцающие редкой крошкой звездной пыли аллеи и четыре симметричные лавочки вокруг отреставрированного фонтана. Но внимание зрителей, конечно же, привлекли застывшие на противоположных лавочках девушка в белом и юноша в черном.

Слезливо дрогнула скрипка. Девушка вдруг порхнула вперед и вверх, прямо в голубоватые пенные струи фонтана. Ее волосы в прыжке тяжелыми змеями взвились в воздух.

— Она ведь убьется! — крикнул кто-то.

— Разве такое возможно?!.

Возможно. Когда в дело идут невидимые в свете кристаллов тонкие тросы и… ларипетровые браслеты.

Едва прыгунья коснулась воды вытянутой стройной ножкой, провалилась в толщу пенной воды, и даже кто-то из кавалеров попытался пробиться вперед, чтобы ее спасти, как… фонтан засиял голубым, и… девушку вытолкнул кверху прозрачный купол, почти под самый балкон. Она танцевала в нем пикканту под мелодию, что резво оживала, из столичной превращаясь в мерчевильскую. Едва шар добрался до вершины фонтана, как он лопнул, и продолжающая порхать плясунья исчезла в воде. И снова сияние, и снова вверх. И непрерывающаяся пиканта. И мыльный пузырь — вдребезги, и скрипка взмывает в прощальном крещендо, чтобы снова воскреснуть через бесконечный миг.

А ножки не перестают подскакивать, отбивать чечетку, и руки — вить невидимые узоры локтями и запястьями. Где-то там, между звездным небом и пляшущими гладкими верхушками фонтанных струй.

Девушкой была Фрида Блэк, дочь плотника из трактира «От пуза».

Терраса взорвалась ахами и аплодисментами. Исмея довольно ухмыльнулась уголком рта. Пусть они болтают про «малышку Ис», а только Мерчевиль и дальше будет драться за возможность приехать сюда.

Зрители и думать забыли о существовании юноши в черном, почти слившимся с ночью: никто и не заметил, как он легко взмыл в воздух к танцовщице, простирая руку вперед. И вдруг все зеркала, отражающие свет ларипетры, повернулись в нему.

Барти сбоку шумно задержал дыхание, гости ахнули в очередной раз и притихли.

Юношей в черном был Бимсу, помощник лекаря Квиллы Мель.

Фрида заметила Бимсу, обернулась, прервала танец, потянулась навстречу, протянула ладонь… пальцы партнеров коснулись друг друга и… купол впустил Бимсу внутрь с легким чваканьем. Он обхватил талию партнерши и подбросил кверху, как пушинку.

Эрлита Урсурс прослезилась — Исмея точно видела. Не одна юная девушка заломила руки в этот момент и помечтала о чем-то подобном для себя…

Пара закружилась внутри в самых что ни на есть мерчевильских традициях, исчезая в воде, появляясь в искрах, снова проваливаясь… И мелодия обращалась то крейцем, то пиратской шантой, то эйлем родом из Бубильона…

А зеркала вокруг фонтанной ларипетры тоже словно танцевали, отражали свет то лучами, то плашмя, то резко схлопывались. Чтобы потом вновь пустить световой сноп в самые струи, по которым, как лесные пташки, порхала юная пара, то теряя, то обретая друг друга и такой невозможный в своем существовании лопающийся и возвращающийся шар.

— Правда, что ли, школу танца открыть… — пробормотала Исмея себе под нос, складывая руки на груди.

Она заслуженно гордилась собой. Она справилась здесь. Она справится всюду.

— Как… — завороженно прошептал Барти. — Это магия, ваше имперское величество?..

— Это открытые Тиль свойства ларипетры, — засмеялась тихо Исмея, и указала в сторону зеркал: — Вон там и она со своим мужем, в этом светопреставлении крутит зеркала…

— Что?! Правда? Но шар…

— Сходи к ней на урок, и узнаешь — тоже не могла поверить… Барти, пожалуй, кроме частных уроков стоит устроить школу и для взрослых. Завтра же переговорю с Тильдой — напомни мне, если…

— Ваше имперское величество!

Из толпы к ней протискивались мерчевильцы с дуче Фальке во главе. Несравненный дуче сиял:

— Ах, что за чУдное представление! — он стиснул ее пальцы, без разрешения прикоснувшись к покоящейся на балюстраде руке. — Какое счастье, что на сей раз была моя очередь ехать, — совершенно непростительным образом дохнул он ей в ухо, — и я мог увидеть, что вы колдуете не хуже сирены.

— Ваше величество, — резво обернулась боком Исмея, выскальзывая из столь неучтивого захвата, — как вы смотрите на совместную прогулку?

Брови дуче поползли наверх, как и кончики губ.

— Весьма положительно, ваше имперское величество! Или я могу называть вас… Исмея?

И снова — как счастлива Тильда, что может носить эту свою дурацкую, но такую удобную в подобных случаях маску. Надо было из Мерчевиля взять не только пикканту, но и идею карнавала.

— Я думаю, после нашей прогулки вы сами найдете ответ на этот вопрос, — как могла мягко улыбнулась Ис и велела Барти, обретающемуся за спиной: — Ваша светлость, прошу вас следовать за нами на расстоянии.

Барти что-то ахнул за спиной, но предусмотрительно воздержался от комментария. Великолепный танец в фонтане закончился, Фрида и Бимсу соскочили на аллеи, предварительно незаметно отщелкнув тросы, и Тильда с Чеком и ШурИком повернули зеркала на фонтан, развеивая невесомое волшебство света в нечто осязаемое и постоянное.

Возражения дуче потонули в восторженных аплодисментах:

— …наедине…

Исмея усмехнулась:

— Без свиты наша беседа будет выглядеть слишком… толерантно, вы не находите?

Дуче не знал стольного словечка «толерантно», но решил сойти за умного, а потому кивнул и кликнул пару мерчевильцев следовать за ними. Для приличия.

Исмея накинула поданную камердинером меховую накидку. Полночь. Новый день принес зиму.

— Этот танец… — начал он светскую беседу, пока они спускались по ступеням террасы на виду у всех, — я так ничего и не понял. Они — выходцы из моря Духов?.. Мы правда это видели, ваше имперское величество?.. Или это все обман зрения?..

Но Фриду обступила молодежь, касаясь ее рук, она смеялась и краснела — она была настоящей. И Бимсу ревниво не отходил от партнерши по танцу ни на шаг. Если кто и думал подобным образом, личная встреча с танцорами могла развеять сомнения.

— Я думала над вашим советом, — с кокетливым почти смешком покачала головой императрица, — открыть школу. И придумала, что он хорош. Там вы непременно сможете постичь все секреты, ваше величество. Вы ведь… захотите записаться?

Хотите играть по мерчевильским правилам? Будут вам мерчевильские правила.

— Ваше имперское величество! — дуче схватился за сердце, а Исмея, непринужденно обернувшись через между их соединенных локтей, заметила, что к мерчевильцам и Барти присоединились и все трое послов, а еще Жек Обри, один из экспедиторов тайной канцелярии.

Все ждут продолжения первого акта, сыгранного дуче у трона в миг, когда она столь легкомысленно отплясывала крейц.

— А давайте мы ее откроем в Мерчевиле? — предложил дуче. — С видом на море! Стоит обсудить с Альваром, но уверен — он бы одобрил вашу мысль… Исмея.

Он назвал ее по имени весьма проникновенно, но Ис совершенно не проняло. Пусть глаза и сверкнули, как звезды с небес. Она потянула его в сторону на боковую аллею.

— Ваше величество… мне нужно вам кое в чем признаться.

И она скромно потупилась.

— Исмея? — он двумя пальцами приподнял ее подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

Красавец, сирены тебя съешь. Быть красавцем — это слишком мало.

— Ваше предложение дало мне… хороший шанс.

Фальке разулыбался. Из-за поворота появились мерчевильцы, и дуче сделал им нетерпеливый жест «исчезнуть». Барти вышел следом да так и замер на месте. Исмея быстро сверкнула глазами «стой, где стоишь».

Недалекий буканбуржец… Нет, нет. Нельзя так говорить.

— Это не шанс, Исмея. Мы просто сделаем это. Я…

Она покачала головой с улыбкой и сняла его руку со своего лица. Сцепила пальцы в замок, заходила между выстриженных кустов, изображая девичьи отчаяние и растерянность.

— Понимаете — я ведь получила такое же предложение от короля Аяна, а он из древнего рода друидов, и отказать ему означало бы смертельное оскорбление, провокацию войны, которой я всеми силами пытаюсь избежать… Я была в безвыходном положении, пока… ко мне не посватались вы на виду у всех. Монарх из не менее древнего рода, которого я также не могу оскорбить… И теперь я не обязана соглашаться на предложение Тополя, теперь я могу выбрать между вами и Аяном…

— Вы не говорили! — воскликнул Фальке в ужасе. — Король Аян?!

Ну да… с королем Аяном конкурировать — это вам не «малышку Ис» к женитьбе склонять, верно?.. Тут уже подумать стоит дважды, а лучше и трижды. Проиграл, дурень Фальке.

А папочка-король не так уж и плох со своим топольским планом. Кто бы подумал, что сплавить Мерчевиль окажется так просто. Но триумф надо укрепить.

Она резко обернулась, всем своим трепетным существом выражая надежду на его защиту.

— Я не могла… Только сказать, что мы обсудим это позднее… Не могла ведь я объявить на весь зал, что уже просватана…

Ис коснулась щепотью переносицы и прикрыла глаза, изобразила легкую дрожь. Дуче Фальке шумно вздохнул, шагнул к ней, протянул кружевной платок. Исмея горестно покачала головой, не отнимая руки от опущенного лица:

— Вы правы — быть императрицей очень тяжело… Мой совет считает, что я некомпетентна…

Здесь врать и не пришлось. И выступившие слезы были настоящими. Императрица всхлипнула и выдернула из рук дуче платок, принялась утирать щеки и уголки глаз.

— Вы ему… ответили согласием?

— А что я могла?.. Только потянуть время, путать ответы… Но теперь, ваше величество… У меня есть шанс… Не отправляться в Тополь. Я ведь даже в глаза короля Аяна не видела! Теперь я могу сказать ему, что я боюсь обидеть Мерчевиль, что не хочу войны, но если нужен скандал, то да будет скандал… А если ОН захочет войны?..

Она подняла лицо и увидела, что дуче Фальке испуганно попятился, выставляя ладони вперед.

— Мне очень жаль, ваше имперское величество… Я… не это имел в виду! Я тоже… поторопился… Надо было посоветоваться с канцлером, с сенатом, сделать все как приличествует… И… — глаза его забегали.

Исмея горестно вздохнула. Посмотрела с трогательным пониманием:

— И вы боитесь переходить дорогу королю Тополя, да?

— Скорее, не смею, — фальшиво жизнерадостно заулыбался дуче Фальке. — Я ведь… тоже против войны.

— А я думала… вы в меня влюблены… — не удержалась Исмея от искушения подтрунить над мерчевильцем.

Как же он быстро сдулся. Даже обидно. Нет, чтобы побороться за бедную девушку. За корону, в конце концов. А пройдоха хотел лишь сцапать то, что плохо лежит, а чуть что — в кусты.

— О, ваше имперское величество, в вас не влюбиться невозможно!.. Но… теперь это политический вопрос, который я не имею права решать самостоятельно. Канцлер и сенат вынесут вопрос на совещание — без их решения мое сватовство не имеет силы… Они замнут инцидент… Мне жаль… Очень! Но вы же сами знаете, что такова наша королевская доля: мы не вольны делать то, что вздумается.

И в этом она не могла не согласиться. Только… она искала возможностей. А он и не пытался.

— На миг мне показалось, что миг счастья возможен, но… вы мудры, ваше имперское величество. И я… желаю, чтобы король Аян оценил вашу красоту и ум. А я беспросветно глуп, и могу лишь надеяться на то, что вы меня простите…

Дуче Фальке склонился с поцелуем над ее рукой. Вот, наконец ты это понял, барашек мерчевильский. Что глуп. Но когда ты говоришь так… ты почти так же искренен, как Блэквинг.

— Я… прощаю вас… И понимаю…

Ей было даже немного стыдно за свою почти честную, но в то же время оказавшуюся ему не по зубам дипломатию. Облапошила с одного щелчка. В мужья просился, дурачок. Даже гнев сошел на нет.

— Правда? — поднял он лицо, не выпуская ее ладонь.

В черных романтичных глазах блестела искренняя надежда. Бедняга, несчастная пешка. Которая ни любви, ни решения позволить себе не может.

Так похожая на нее саму. Только она это делает потому, что так решила. Он — потому что нет выбора.

— Правда, — улыбнулась Исмея, отирая давно сухое лицо платком, складывая и отдавая ему. — Спасибо… что мы могли поговорить… вот так.

И хлоп-хлоп ресничками… Они у нее пушистые, эффектные.

— Ваше имперское величество… Я сделаю все, что в моих силах, чтобы поддержать открытие школ. Даже и в Мерчевиле. Но теперь… я пойду, если изволите.

Императрица кивнула, молчаливо разрешая. Дуче тихо просочился мимо посторонившегося дознавателя и его экспедитора. И послов, которые так ничего и не услышали и не увидели — могучие плечи Барти Блэквинга и Жека Обри заслонили им вход в выстриженный лабиринт.