Исмея. Все могут короли

Глава 21. О капитане Риньи, исполнении пророчеств и маневре "Искателя Зари"

Тринадцатое балатана. Пещера Синего Дракона, Мирахан.

Матросы и вправду притихли, ворча что-то про морских драконов и «что сколько можно сидеть у них в пасти».

Тильда рассказала ей эту историю как сказку на ночь. Это было слишком дерзко, совершенно по-Аврориному: чтобы не попасться мираханскому флоту на глаза, они с Риньи провели «Искателя» под водой с помощью ларипетры, сирен и драконов.

Впрочем, если капитан — это Риньи… В тандеме с Тильдой они и не на такое способны. Не Чак ли Кастеллет снарядил его в капитаны?..

И снова — Кастеллет в роли регента был очень и очень неплох. Тильда, вероятно, с ним каждый день переписывается, и он в курсе всех дел, но стоит ему черкнуть пару строк, что ли. Похвалить.

Красные рубахи. Восстание. Революция…

— У тибья холодние руки, — шепотом попенял ей Мир.

С плаща на босые ноги натекла соленая неприятная лужа.

Следовало бы пойти переодеться в сухое. Продрогла, а еще и крабы таращатся со стен, сирены с фальшборта, матросы — со шкафута.

Она все же императрица, а не только женщина. А стоит здесь… на общем обозрении, тонкий шелк промок насквозь, так что плащ Мира снимать совершенно не рекомендуется, а от него только хуже. Еще схватить воспаление легких не хватало.

Под гипнозом его зеленого счастливого взгляда. «Целую тебя в лоб. Летай высоко».

— Пошли на мостик, — потянула Ис Мира за собой, выбирая среднее из всех зол: быть женщиной и быть императрицей одновременно. — Поговорим с капитаном.

— Ваше высочество, ваше величество, — картинно поклонился им вслед Фальке.

Исмея фыркнула и прошептала в сторону Мира:

— Знаешь, буканбуржцы считают Мерчевиль позерами и болтунами, — а потом повысила голос в сторону союзников: — Фальке, мы сейчас обсудим с капитаном дальнейшие действия. Возможно… в пасти дракона сидеть больше не придется. Готовьтесь к проведению операции… — уже с верхней ступеньки спросила принца, отставшего от нее всего на одну: — Что скажешь на эффектное появление с моря, Мир? — и тут же рассмеялась, запрокидывая голову, придерживая озябшими пальцами его плащ. Что она вообще творит?!. Сама инсценирует хаос, и ей… нравится! Нет, чтобы схорониться в безопасности и действовать наверняка или не действовать вовсе… А она с этими приморскими шутами… Проклятый принц! — Ты снова меня используешь ради своей революции.

— Ошьибаешься, дарогая. Ето ужье ТВОЯ рьевольюция, — он преодолел эту ступеньку между ними и встал рядом, заставляя ее невольно отпрянуть и властно подхватывая за талию. — А используешь минья ти.

Ах, эта хищная усмешка…

— «Мы полетели бы за Зеркальное море…»— завороженно продекламировала Ис шепотом, глядя в его лицо, со все еще влажными бровями, и между пробившейся за сутки щетины кое-где удерживались еще капли воды.

Стоило большого труда не потянуться в ним пальцем, не смахнуть любовно… А вот принц не постеснялся — поправил выбившийся ей на щеку локон указательным: нежно, мимолетно, так, что хотелось за его рукой потянуться всем существом, прижаться щекой… Вероятно, он этот взгляд уловил, потому как легонько чмокнул ее в лоб, как прежде; на радость всем зрителям.

Которые снова нарушили тишину свистом, хлопками, подбрасываемыми в воздух шапками, и море вспыхнуло угрожающим синим светом. Драконенок.

А капитан на сей раз ничего не сказал. Потому что сирены тоже повыныривали и любовались на скандальное зрелище. Потому что шалит — императрица, а ей указывать не положно.

Ис показалось, что она покраснела, как бок зимнего яблока. Попыталась отпихнуть в бок своего принца, но тот ухмыльнулся ей в ухо:

— Там ещье било «нье отпущу». Ти же сама поньимаешь, во что ввьязалась. Отступать поздно, Исмьея.

— Ни во что я не ввязывалась! Ты сам пришел!

— А рьеволюция?

И прищурился-то как хитро и победно! Ну — да, думает разложил ее на обе лопатки. Щас!

— У меня не революция, — фыркнула. — Моя операция называется «захват». Ты меня компроментируешь перед подданными, — она заерзала в плену его сильной руки.

— Раз ето захват, то сьейчас ето не поддание, а армьия. И ньичто нье вдохновляет армьию большье, чьем чьестность командьира. Капьитан, — теперь уже он потянул ее за собой.

Мерзавец. Вечно перехватывает инициативу. Она только думает, что все под контролем, а он…

— Ми нье прьедставльени…

И это ее ошибка?! Внутри поднимался пожар возмущения. И еще чего-то. Домашнего, теплого, терпкого, настоящего.

— Жиль Риньи, — протянул руку буканбуржский ученый и доктор. — Ваше имперское высочество… рад видеть, что вы в порядке.

— Не знала, что «Искателем» управляете вы, — постаралась соскрести себя по сусекам Ис, цепляясь пальцами в запАх плаща. — Почему вы не пришли вчера на совет?

Жиль Риньи кашлянул.

— Он не был вполне официальным советом, ваше величество… А ночью следить за тишиной на судне было особенно важно — вы знаете. Чтобы не беспокоить морских драконов.

— Как ви пробральись к ньим? — задал хозяйский вопрос Миразан.

— Ваше высочество, это государственный секрет империи… — Риньи бросил взгляд на императрицу, словно предупреждая — это ведь чужой, ваше имперское величество — и одновременно спрашивая — или я должен сказать? — Не уверен, что могу разглашать его даже принцу.

Миразан захлопал в ладоши до того, как Исмея решила, как поступить и что ответить.

— Восхьищаюсь вашьей прьямотой, капитан Риньи. Йесльи я правьильно панимайю, ви хотьите войти в порт на етом суднье, вашье импьерское вельичество?

Ис передернула плечами под плащом и гордо кивнула. Если уж играть в открытую и эффектно, без промедления, то появляться не как лазутчики, но как… захватчики, да. Уверенные в себе. Уверенность командира тоже передается армии, как и его честность.

— Да, хочу. Думаю, это лучшее, что можно сделать, чтобы остановить террор и привлечь внимание. Почти как с дирижаблем вчера. Только вопрос — не воспрепятствует ли нам флот… Тассаров? Я верно помню?

Миразан удивился.

— Откьюда ти знаешь про дом Тассаров?..

— Иери заходила. Твоя самая младшая сестра. Она думает, что ты чудовище, кстати. И — признаю — недалека от истины.

Довольная шуткой и озадаченной мордашкой принца Раг-Астельмара, Ис рассмеялась. А потом обернулась к капитану Риньи, забывая на миг о стратегии, флоте и Тассарах:

— Это Кастеллет отправил вас?

— Да, ваше имперское величество, — Риньи не умел любезничать или льстить, как прочие буканбуржцы, но в то же время — умел держаться с достоинством и тактом, чего большинству критически не хватало. И как она его не заметила раньше? Считала просто ученым и музыкантом. А он не хуже Блэквинга-старшего. — Он очень хотел сам, но ввиду выполняемых им обязанностей было невозможно. Поэтому как «своего человека» в роли капитана «Искателя Зари» попросил выступить меня.

— Не знала, что вы знаток морского дела, Риньи.

— Я всю жизнь плавал, ваше величество. Музыка и наука — скорее, мои увлечения, не профессия.

— Кажется, вы были доктором?

— Плотником. Но в море плотник и доктор — это почти одно и то же.

Риньи сдержанно осклабился. Ис не знала что ответить — к своему стыду, она поняла, что и вправду никогда не интересовалась жизнью подданных, как отдельных вроде Жиля Риньи, так и в целом — вроде морских занятий верных ей буканбуржцев. И уж тем более — их настроенностью, способностями, прошлым… А должна была!

Чтобы спрятать неловкость, запахнула плащ покрепче, сделала пару шагов в сторону, деловито всматриваясь в знакомых уже крабов и, не глядя на капитана, поинтересовалась:

— Как обстановка в Стольном?

И заскребло тоской по душе. Ее Стольный… Как же она скучает, несмотря на все засахаренные финики…

— Стабильна.

— А отец?

— У тибья йесть отьец?..

— Увы, Мир, проблемы с отцом — не только твой удел.

— Но импьератрьица — ти?..

Ис покосилась на наглеца со строгим упреком.

— Он был мертв девятнадцать лет. А потом воскрес, — сама не ожидала, что прозвучит так сухо. Да, Мир ей нравится…, но не настолько, чтобы рассказывать ему все сокровенное, еще и при свидетелях. Что за бесцеремонность. Она вскинула брови, возвращаясь к разговору с капитаном: — Риньи?..

— Он ничего не может сделать, ваше имперское величество. В день вашего отъезда пытался подговорить толпу против господина Сваля, и первый советник вместе с сестрой его поддержали, горстка восставших попыталась вернуть трон королю, но…

Ис так и подалась вперед. Ага! Пытался! Как она и думала! Погрустнела.

Лучше бы она ошибалась. Что теперь делать с предателем в собственном дворце, когда он — твой отец?..

Восставшие на площади Увядших Роз…

— Но — что?

— Но господин Сваль отвел короля в сторону и сказал, что у него есть достоверные доказательства его трусливого поведения в море Белого Шепота и в Льдистом заливе, и что если он не хочет, чтобы завтра весь город узнал… Ах, ваше имперское величество, он имел в виду листовки — это…

— Газеты, — усмехнулась Ис.

А этот жук не теряет зря времени.

Риньи закивал.

— Он говорил, что вы дали согласие. Девочка с острова Гудру, танцовщица и подавальщица — Фрида — взялась писать забавные статейки, у нее неплохо получается…

Еще больший жук… Но это даже и хорошо.

— Так у тибья регьентом Кастельет или Сваль? — без обиняков уточнил Миразан, который явно запутался в личинах Тильдиного супруга.

Хотя, похоже, он спросил об этом, просто чтобы не потерять лицо и вмешаться.

— Как его только не зовут, — махнула Ис рукой со вздохом. — И Чек Сваль, и Чарльз Кастеллет, и Чак Жан-Пьери… Это длинная история. Я рассказала бы тебе, если бы ты согласился на работу для Империи, но ты ведь оказался принцем… — она развела руками с наигранным сожалением.

Ей так нравилось его дразнить! Этот нахал с лица спадал, когда она вот так его ставила в тупик.

— И мало ли, как ты используешь секреты Империи, если о них узнаешь, — о, надо было видеть его смятение! Ис усмехнулась, дергая подбородком: — Так что мы только союзники в операции захвата, не более. Проинструктируй нас насчет особенностей порта и флота Мирахана. Итак: будет ли для нас проблемой в него войти без боя?

— Проблем не будет.

Прикрывшись длинными шикарными серебряными волосами почти до колен, как плащом, на трапе стояла… совершенно неодетая, но совершенно двуногая и без всяких признаков чешуи… сирена Финтэ. Она качнула бедрами, довольная заинтересованными взглядами и свистами с палубы.

— Драконы сопроводят «Искателя». Мы все устроим. Это же такое развлечение! Капитан? Найдется ли на борту плащ для бедной морской девы? Плащ принца, как я вижу, занят.

Даже у Риньи отпала челюсть. У Ис язык отнялся, потому как наглость сирены, бесстыдство… переходили все границы, но… нельзя было рушить то, что могло превратиться в союз. Воевать — дороже. Всегда.

И буканбуржцы все же вслед за мерчевильцами перестали смотреть на сирен как на гарпунное мясо. И… возможно, на их моря не вернется вражда. Но…

— Капитан… — вот Миразан не растерялся.

Он протянул по-хозяйски руку — дескать, сними что с себя и дай мне для девы. Жиль Риньи мотнул головой, что-то пробормотав в свою окладистую бороду, и в два шага приблизился к сирене, на ходу сбрасывая камзол. Накинул ей на плечи и громко прошипел почти в ухо:

— Перестаньте искушать мою команду. Драконы не должны пожалеть о своем гостеприимстве, а становится шумно.

Финтэ провокационно заглянула капитану в лицо, улыбаясь и обнажая белые, совсем человеческие зубы. Ис даже не заметила, что подвинулась обратно к Миразану и попала в спасительное тепло его объятия: слишком это было… не по-земному, опасно… Она готова смотреть на мир, не прятаться за щитом и порядком абсолютным, но… все же, знакомое — оно проще…

— Вы будете моим кавалером сегодня, капитан? — ответно прошипела сирена Серебряная.

— Я буду музыкантом. Музыканты не танцуют, как известно. Позвольте проводить вас в каюту. Где ваши подруги?

— Отправились за Фальке и рубахами… Они так влюблены в этого мерчевильца… как вы говорите… «сиренова»?.. Почему вы так ненавидите нас, капитан?..

Риньи обернулся на императрицу.

— Мы можем продолжить разговор в рубке, ваше имперское величество? Буду там через пять минут.

Ис была ошеломлена. Она никогда не видела такого поведения! Как и сирен, что выходят на сушу, как и драконов, как и пещер, и… необходимости плыть под водой… Ведь это значит, что, чтобы войти в порт, им придется… Ларипетра, пройти по дну и вот это все… Ее начало потряхивать.

— Так скоро?.. — Финтэ тем временем попыталась обвить рукой шею капитана. — А мне по душе больше такие суровые люди, как вы, Жиль!

Капитан сбросил руку настырной морской девы, как досадное щупальце. Миразан ответил за застывшую Ис, потирая ее дрожащие под плащом плечи:

— Ми прьидьем, капьитан.

Они остались на мостике одни. И только маленькая синяя воронка в углу пещеры… Драконенок еще не пришел в себя от страха. Она… тоже в каком-то трансе. Мир тихонько развернул стучащую зубами девушку к себе, оглянулся по сторонам, сорвал с нее плащ, бросил прямо на палубу.

— Что ты делаешь?! — возмутилась Ис, заслоняясь руками. — Шелк мокрый, все видно!

— Никого здьесь ньет, — ответил твердо Мир. — Иди сьюда.

И привлек ее к себе. Крепко, близко, полностью. И тепло его тела проникало в ее, и она сначала вырывалась, но оне пускал.

— Чьего ти испугйалась?

Он гладил ее по волосам, растирал спину и так щедро делился теплом, что вместо того, чтобы ежиться и собачиться, Исмея шмыгнула носом:

— А чего тут не испугаться?.. Я из Стольного никогда не выезжала, а тут… знаешь ли, богатая на события неделя. Все… совсем другое. Страшно.

— Чьто имьенно страшно, Исми?..

И спрятал лицо в ее волосах. Ис даже хрюкнула куда-то ему в грудь. Кто ж так утешает?..

— Я… не знаю, что со всем этим делать… Я привыкла контролировать ситуацию. А тут…

— Я замьетил.

— Ой, кто бы говорил! — Ис так и ударила ему кулачком в плечо. Толку что от камушка в скалу. — Сам такой.

— Ньет, Исми… Нье совсьем.

— «Нье совсьем»? — она подняла мокрое лицо.

И встретилась глазами с его улыбкой. Доброй, от уха до уха…

— Я ловлью ветьер. Не управляю. Просто… льечу.

«Просто льечу». Ис вздохнула и спрятала лицо обратно в его объятиях.

— Я бы тоже хотела так уметь…

— А развье ти ужье не умеешь? Поплить прьямо в порт? На твоем кораблье? Развье ето — не оно?

— Ах! — Ис встрепенулась. — Верно! Эта бесстыдница Финтэ совсем меня дезориентировала… Значит… нас поведут драконы?.. Они правда могут защитить нас от флота Тассаров, Мир? Мне страшно рассчитывать на то, о чем я ничего не знаю!

Он погладил ее по спине. Посмотрел куда-то в стену с крабами.

— Дракони никогда не запливальи в порт Мирахана…

— Их боятся? Я что-то слышала про слюну… яд… Но Иери упоминала, что они приплывают к обрыву под дворцом, и ей это нравилось, судя по всему.

— Ето так странно… У мьинья йесть сьестра, о которой я ньичего не знаю… И дьюмает, что я чьюдовище?..

— У тебя вообще большая семья.

— О да… И всье верьят отцу, как божьеству… Я тожье бил таким… Давно.

— До той девушки?

— До ее смьерти… — Мир тряхнул головой. — Йесльи ми войдьем в порт с драконами, нас никто нье троньет. Ето льегендарние сущьества. Ми тожье станьем льегендой.

— Это странно, правда?.. Так много легендарных существ на нашей стороне… Сирены, драконы, друиды… Будто бы все, что происходит… и правда часть чего-то, что станет большой историей… Как Сваль…

— Ето пророчьество мудрьеца…

— Думаешь, он знал? Он ведь был просто человеком. Даже не самым… лучшим, судя по биографии.

— Думаю… он вьерил, что однажди мьир меньяется навсьегда. Ето вьедь непрьеложная истьина. И… йему нужни тье, кто польетит с его вьетром, Исмья.

Он провел ладонью по ее волосам, слегка потянул их назад, чтобы их глаза встретились.

Столько всего хочется рассказать ему… И про сирен, и про ларипетру, и про маяк на краю земли, и про листовки с газетами, и про пещеру Бассов, и про любимые туфли, булочки с корицей и… про жизнь.

— Тибья надо согрьеть. Забольеешь.

Мир взял ее ладони в свои, поднес к своим губам, стал греть дыханием и растирать.

— Я би тибья отньес в каюту. И кьюда скажьешь…

Увы… Они — те, кто есть…

— Мир… ну почему мы не встретились просто так… Как обычные люди… У нас есть обязательства… И… тебе придется нести меня в рубку. Мы сейчас… будем нырять на морское дно… — Ис поежилась. — Бр-р.

— Нирьять?

— Так они и вошли в эту пещеру… через подводный тоннель. Я знаю — Тиль уже ныряла, да и отец прожил девятнадцать лет на дне моря, но я… я так боюсь… К тому же — нырнуть с кораблем — это уже как-то… совсем.

Он снова прижал ее к себе.

— Да, Исмьея… ми встрьтетились прьи странних обстоятьельствах… И всье, что происходьит — странно… Но сьегодня будьет нашьим дньем. Который ми нье забудьем никогда. Что… польетели. Я буду рьядом. Не бойся. Ми нирнем вмьесте. И попливьем с драконами, сирьенами, вьетром… Я умьею. Я научу.

Мир снова потер ее дрожащие плечи. Подобрал плащ, крепко отжал прямо над бортом. Укрыл свою императрицу и предложил ей локоть.

— Пойдьем? Капьитан ужье заждалсья.

Полететь с ветром вместо того, чтобы управлять им… Потому что управлять — невозможно.

На палубе столкнулись с Фальке и Барти, а также Нарви и еще двумя серебристо-холодными в своей красоте девушками. Сирены. Льдистая и из Белого Шепота. Ах, это же утренняя Риэн. А льдистую звали Воль.

Фальке любезничал с морскими девами напропалую, Барти плелся угрюмо в своей алой рубахе. Прочие матросы тоже были готовы — палуба так и полыхала оттенками красного. Капитан Риньи, вероятно, так и не дождался императрицу или его замучала Финтэ — так как они оба вышли на палубу, и Финтэ висла на локте капитана так, будто это ее собственность.

А Нарви прошипела: «мерзлячка»! Ого… за внимание Жиля Риньи, похоже, будет борьба. Кто бы ожидал?..

Ис перевела дух. Больше размякать нечего. Там на земле происходит террор, трусить невозможно. В самый разгар… Как тогда, в Чудесном Источнике… Но Мир будет рядом. И Барти, и Фальке, и Риньи…

Ветер дует, и надо лететь, пока…

— Капитан… мы можем выйти из пещеры, верно?

— Значит, вы решили?

— О нет, снова… — скривился Фальке.

— Все равно когда-то надо, — проворчал боцман Гупо, так и не изменившийся, даже в красной рубашке. — Лучше сейчас, чем очередную ночь над той мамашей синей торчать.

Риэн повернулась и неожиданно отвесила боцману легкую, но точную затрещину.

— Ты говоришь о вековых существах, двуногий. Немного уважения.

Гупо осклабился.

— Не будь ты такой красоткой, Риэн…

— То ты был бы уже трупом, — закончила Финтэ, не отлипая от капитана. — У меня хорошая память. Мне ничего не стоит затащить тебя на дно.

— Мы же союзники!

— Это только пока. Но кто знает, что будет потом. Точно хочешь нажить себе врага?

Капитан кашлянул.

— Позвольте прервать вас, девы. Да, ваше имперское величество. Можем. Только Тильды с нами нет, а мне нужен напарник.

— На меня даже не смотрите, — попятился Фальке. — Я королевской крови и на дно к тем тварям не полезу.

Барти неожиданно тоже отказался:

— Мое место рядом с императрицей. Да и рисковать кораблем я не считаю целесообразным. Поэтому — нет.

Вот ведь вредина!

— Я помогу вам, капьитан, — вызвался Мир.

Ис закусила губу. Да и среди матросов началось брожение мнений, умов… Она вскинула ладонь.

— Вы забыли о тишине? — пожурила она команду. — Слушайте своего капитана.

И посмотрела на Жиля Риньи. А тот — на Миразана.

— Вы уверены, ваше высочество?

— Я тожье… ньемного учьений. Длья минья чьесть сотрудньичать с вамьи.

— Ваше имперское величество?

— Да, Риньи… Я даю согласие на участие принца Миразана.

Мужчины — будто только того и ждали — снова пожали друг другу руки.

— Команде занять места согласно расписанию, — приказал Риньи негромко. — Подготовиться к погружению. Все как в прошлый раз.

Остались сирены, Фальке, Барти, капитан и Мир. Исмея коснулась его рукава:

— Будь… осторожен. Хорошо?

— Я вьернусь, душа моего сердца.

Что?.. Что это было?.. Какая душа?.. Какого сердца?.. Он снова взял ее за плечи, ласково поцеловал в лоб и обернулся к капитану. А она осталась задыхаться и мучаться вопросами, кутаясь в по-прежнему влажный плащ. Который теперь пропах не только солью, но и тяжелым ароматом приправ мираханского рынка.

— Вы хорошо ныряете?

— В юношьествье я развльекался добичей игльянок.

Вряд ли Риньи понял, о чем сейчас Мир. Ис потерла себя за плечи. Иглянки. Порфира. И финик на палочке, и Борис Эскад… Бедняга… который совершенно без раздумий отдал за нее свою жизнь… Глаза снова на мокром месте сделались.

— Вы нырнете с правого борта, а я с левого, ваше высочество. Нужно будет протянуть шкот до самого киля. Там мы встретимся. Вот, возьмите серебряный браслет. Нужно будет соединить его с голубым кристаллом в моей руке. И тогда… мы возьмем «Искателя» в ларипетровый купол. Тогда появится воздух. Финтэ… ваше величество… Ваши девы помогут дотолкать корабль в тоннель?

Финтэ хмыкнула и вальяжной походкой подошла к фальшборту. Нарви, со своей стороны, не выпуская из виду товарку и соперницу, тоже оставила Фальке и подошла к королеве Серебряной.

— Выпендрежница.

— Невежда.

И нырнули, как были — в рубахах, мужских штанах из разных шкафов сердобольных владельцев, с ногами… Люди так и ахнули и высыпали к фальшборту. Ис оказалась между Фальке и Миром. Два алых пятна так и вились вниз. И… ноги они держали вместе, и вились… почти драконьими лентами. Созывая подруг.

Воль проговорила холодно:

— Мы вернемся к вам позднее.

— Столько возни с этими двуногими, — фыркнула Риэн.

И враждующие сирены последовали за своими королевами.

— Когда би ти увьидьела всье ето, — погладил Мир ладонь Ис.

— Что это за душа моего сердца была?.. — прошептала она с укором.

— Так отьец говорьил матьери… когда ми били мальенькими и мьир бил простим и поньятним… Тибье нье нравится?

— Ну…

Ис подергала губами. Нравится, вообще-то, но…

— Но мы с тобой — не отец и мать. А вот… — не выдержала: — Унь и Исмья будут, представляешь? Я… покажу… когда вернешься…

Она сглотнула. Он ведь только ненадолго… Ага, к драконам, сиренам и туда, где может банально не хватить воздуха…

«Душа моего сердца»…

Ей столько всего нужно ему рассказать. Он — сердце ее души.

Сваль был сволочью, но… мудрой сволочью. Похоже, в мире очень много противоречий и положений, которые совсем неоднозначны. И хаоса. Который не всегда стоит запирать в клетку. И ветра. На крыльях которого стоит взлетать.

— Ваше высочество, вы готовы? Серебряный браслет. Помните — его никак нельзя отрывать от кристалла, когда мы встретимся. Ни за что. Гупо! Прими командование. Тиль расстроится, что не попрощалась с драконами…

И они нырнули.

— Вы как хотите, а я предпочитаю остаться в каюте во время этого сумасшествия, — заявил Фальке и трусливо сбежал.

Ис осталась наедине с Барти. Дознаватель избегал смотреть на нее, и лишь опирался о фальшборт…

Риньи и Мир… доплыли?..

Она встала рядом.

— Не боитесь? — не выдержал Барти. — Возможно, вам лучше…

— Барти… прости.

Буканбуржец поперхнулся.

— Я… предпочитала не замечать. Я так безобразно не замечала всего, что было неудобно и что можно было не замечать. А ты все равно был и верен, и предан.

В этот момент прямо от фальшборта выросла прозрачная ярко-голубая стена… Ис вскрикнула и, если бы не сальто вбок, то и упала бы. Странный толчок — и корабль будто взмыл в воздух, закачался… Будто шар… Мир засветился синими всполохами, как фонтан в первый день зимы во время представления…

Она так и застыла на согнутых коленях и широко расставленных ногах, обозревая это чудо. Взглядом встретилась с Барти, что вцепился в фальшборт и казался таким же пораженным.

— Ах… ведь ты не плыл… так?

— Я ждал… на земле. Это Тильда предложила это гениально решение спрятаться здесь, она и… У вас безумная сестра, Исмея.

— Не могу поверить… — Ис осторожно прокралась к Барти, едва не падая на палубу от неустойчивости. Будто по канату идешь… Протянула руку, чтобы дотронуться до синей оболочки, но та была слишком далеко, и она едва не вывалилась.

— Осторожно, — подхватил ее руку Барти.

Синяя оболочка касалась потолка. И из дыры с веревкой высунулись любопытные лица стражников, защищающих вход в пещеру Синего Дракона.

И вот… их общий шар начал быстро погружаться. Будто кто-то потянул его на дно… Исмея ахнула и едва не полезла Барти не шею от страха. Но только лояльность к сердцу, душой которого она вдруг оказалась… сдержала ее. Он где-то там, под килем, держит этот купол…

И вот — они под водой! Ис даже задержала дыхание, но… увидела только тела сирен, крутящихся вокруг. И временно двуногих тоже… В красных рубашках… Они оплетали шар огромной сетью… и тянули вниз. В зияющую черным дыру…

Как же холодно! Проклятый плащ…

— Исмея… — отозвался Барти, снимая свой дознавательский черный камзол, расшитый серебром. — Плащ принца не греет. Наденьте мой камзол. Я отвернусь.

Ис с благодарностью приняла подношение. О, как теперь тепло!

— Барти… — коснулась она его локтя, — мы еще сможем быть друзьями?

Дознаватель обернулся. И что-то сверкнуло в его взгляде. Радость? Надежда?

— Вы… серьезно?

— Очень, — кивнула Ис.

— А я думал… что я вам смешон. И противен. Что вы меня еле терпите.

Ис горестно поджала губы.

— На деле… ведь это ты терпел меня. Я была ужасна.

— Вовсе нет. Я… любил Империю с самого начала. Идея объединить врагов… казалась чем-то единственно разумным на этом свете, с самого моего детства. И когда я попал во дворец, увидел вас… Если честно… я не знаю, когда Империей для меня стали вы. И как я был счастлив, что должность дознавателя вы захотели передать мне, будто бы… увидели мою любовь. Я не знаю, Исмея… к вам или к Империи… Но я и не хотел разделять эту любовь не две. Мне было… достаточно. Но это путешествие… Я потерял вас, не смог защитить, а потом шел через горы, думая только о вас, о вашем взгляде… И едва успел спасти от смерти, и вы плакали у меня на груди, и я видел в своих объятиях девушку, которую любил словно всю жизнь, и это было так близко, что…

Барти запнулся. Это вышло… неловко.

— Простите…

— Барти…, а может… все дело в том, что ты видел в этой девушке Империю?.. Идею единства, которую ты любишь всю жизнь, которая кажется… единственно разумной?..

— Может… быть. Я не знаю, Исмея… Но видеть…

Они нырнули в самую тьму. Свет пещеры померк. И рядом вились уже не только сирены, но и… наверное, это драконы. Светящиеся большие змеи, поглядывающие на них бородатыми рогатыми мордами с выражением… любопытства на них?

— Помашите, ваше величество, — усмехнулся вдруг Барти. — Как вы это умеете. Поприветствуем… этих вековых существ.

И они помахали. И рассмеялись, как беззаботные дети.

— Сейчас вы не похожи на Империю, — признался вдруг Барти.

— Наверное… — пробормотала Ис.

Змеи взмахнули… крыльями и устремились вперед быстрее… Они светились разными цветами: вот синяя дракониха с детенышем, а вон зеленый, а вон трое красных… и оранжевый где-то впереди…

Они мчатся все вместе через подводный тоннель… вершить захват и революцию… Как странно…

И она непохожа на Империю больше.

— Сейчас вы похожи на себя. И… наверное, такую вас я не знаю. И я… в замешательстве. Потому что этот принц… он вдруг пришел из ниоткуда и… так легко вырвал вас из моих рук. И он… знает. Где вы, а где Империя. Как смеет знать?!. Вот так просто, когда я… не сумел?

— Я тоже… не знаю, откуда. Думала, так не бывает. Я и сама не знала раньше, где я, а где Империя… Наверное, приходит момент такой роковой встречи, которая что-то расставляет на места… Знаешь… ведь я думала, что люблю Фаррела.

— Значит, это правда?.. — голос Барти упал.

Она никому не говорила. Только Миру. В тот день на обрыве. Случайно.

— Да… Но, похоже, я тоже любила идею. Его справедливости, его защиты, его надежности… Видимо, такое случается, Барти… А потом вдруг раз — и приходит кто-то, с кем ты понимаешь… кто ты такой и кто он такой. И жизнь вдруг становится живой. А ты и не догадывался.

— Я правда желаю вам счастья, Исмея… И если принц Раг-Астельмар — это оно, что ж… Только не ошибитесь, пожалуйста…

— Я… постараюсь.

Они помолчали. Впереди начинало светлеть. И будто время откровений подходило к концу.

Признания им обоим дались нелегко. Ис тяжело вздохнула. Широко улыбнулась, оборачиваясь к нему.

— Друзья?

Его лицо озарилось улыбкой в ответ.

— Друзья.

Шар покачнулся, и они случайно упали друг другу в объятия. Рассмеялись. Неловкость как рукой сняло…

— Мы приплыли, Барти… Сеять хаос — можешь себе представить такое? — прошептала Исмея.

И сквозь шар, сквозь воду их залил солнечный свет, от которого хотелось жмуриться. «Искатель Зари» полетел кверху, больше не удерживаемый сетью, что сползала по бокам ларипетрового купола.

— Смотрите — там корабль?..

И в один миг купол лопнул. А судно с гигантским всплеском шлепнулось на лазурные воды Зеркального моря. Барти и Ис кубарем покатились по палубе.