Исмея. Все могут короли

Глава 34. Финал третьего сезона: о смертельном потрясении хозяйки лапшичной, дне Благодарения и проблемах незадачливых гувернанток

Ночь с первого на второе орботто года О. Лапшичная «Руззи», улица Третьего Луча.

— Гляжу я, в дражайшем Стольном без перемен — Тенор так и не озаботился созданием нормальной труппы, — хмыкнул жизнерадостно загоревший Чак Кастеллет, разваливаясь на стуле и вытягивая горящую красным булавку из галстука. — Гудруитянин с татуировкой в роли принца — ну где его глаза?! Руззи, подай чаю и печенек бедным загорским послам.

За наличием в Башне Знаний Жиля Риньи, а во дворце Чудесного Источника — обширной свиты было решено выпить чаю в лапшичной по соседству.

Хозяйка лапшичной, кучерявая кругленькая женщина, нервно хихикнула, услышав шутки балатанского наместника, как прозвали Чарльза Сваля в народе. И поспешила исполнять.

Шутка ли — ее модную лапшичную после премьеры посетила сама Исмея Басс. Колени дрожат не переставая, а сердце так и глушит дыхалку — это предвестник не то ошеломительного успеха, не то оглушительного провала.

Еще и зыркнула так на словах балатанского наместника, что мама не горюй… Так, надо им подать чай с острова Пенни, с кленовым сиропом и апельсином, это самый лучший — еще старый королевский дознаватель ее отца его уважал больше прочих…

— Да ладно, будет тебе, не так уж он и плохо справился, — примирительно двинула мужа плечом Тильда.

— Конечно, я понимаю, что меня ему не заменить, но все же — чувство красоты надо иметь, когда ставишь пьесы на столичной сцене. Мир, а ты что молчишь?

Мир и Ис были вынуждены усесться напротив, плечом к плечу. Исмея так и не простила его туманное заявление про женитьбу. Лодырь, болтается по материку от нечего делать, еще и с поцелуями лезет! А в Элинтире что обещал, как не жениться?..

Внутренний голос зудел: «но ведь ты сама ему сказала, что свадьбу прям сейчас сыграть не готова».

И этого она тоже не могла простить, на сей раз — себе. Но и не решаются ведь такие вещи у императоров и королей вот так просто! К тому же — он «пошутьил»!

Как ей теперь завтра речь произносить на площади Увядших Роз?.. Никогда головой не думает!

Еще и Кастеллет со своими вечными бахвальствами. Хотя жлоб с Гудру в алой рубахе напротив дракона в два раза уже размаха его плеч — это и вправде уже далеко не эпическая драма. Это черная комедия.

— А чьто мнье говорьить? — отзеркалил позу вестландского посла король Миразан. — Я вобщье-то дар рьечи потьерял — импьератрьица вишла в льюди на чай.

Ис нахмурилась пуще прежнего и сняла корону. Отложила на стол с характерно нервным бряцаньем.

Да ни в жизнь она не признается, что приняла к сердцу его советы быть ближе к народу! И сегодня — случайный первый раз.

— Ти хоть их пожальей, Исми, — загробастал Мир корону, сохраняя хитрейшее и пакостнейшее выражение своей королевской рожи. — Импьератрьица бьез корони ето как…

— Смотрю, Тиль, — оборвала Ис своего соседа по столу, отнимая корону — уже к ее голове с ней руки потянул! — твой муж научил загорского короля самым своим плохим привычкам.

Тильда только что не хихикала. Даже под маской было видно, как цветом наливается от сдерживаемого веселья. Ну да, ну да, сестрица у нее всегда была та еще.

— Что вы, ваше имперское величество, — отозвался мгновенно Кастеллет, — ведь я — сама вежливость!

Изобразил удивленное возмущение, позер. А глаза так и сверкают, что у одного, что у другого. Особенно вот эти зеленые по правому борту, которые и не на отнятую корону-то смотрят… Ах, нечего глазеть, он вообще, вон — жениться не собирается!

Ис хмыкнула, задрала нос и повернулась на своем стуле к нему спиной, а к окну — лицом.

— Ох, ври, да не завирайся, — фыркнула Тильда на мужа. — Ты права, Ис: их парочка хуже зубной боли что для сеньории, что для дяди Тири.

Кто бы сомневался. Ис подперла подбородок рукой, чтобы посмотреть на Тильду напротив, а Мира позади — не замечать.

— И как поживают их зубы?

— Лечим, — встрял Кастеллет. — Ситуация очень запущенная, но успехи есть, и немалые. Мы не теряем надежды.

Тиль засмеялась.

— Чак тебе расскажет в отчете, помилуй — мы сразу с лабиринта в оперу — устали, сил нет. Попьем чайку — и спать.

Кастеллет хрюкнул.

— Ты просто спешишь к своим розам, трусишка. И книгам.

Тильда тихо зашипела на него. Но Кастеллет картинно покачал головой, выражая крайнюю степень сокрушения:

— А ведь я даже на дно Зеркального моря к драконам тебя пускал, и не обижался, если ты и на ночь там оставалась, а когда и возвращалась — засыпала за столом над своими трактатами, и все равно тебе мало…

Ис едва подобрала челюсть, а Тиль почти успела отвесить мужу затрещину. Но подоспела Руззи, звякая ароматным подносом с чашками.

— Ваш чай. Ваше имперское величество, принимать вас…

Ис устало махнула рукой. Вполоборота пришлось все же развернуться.

— Сегодня я — просто гость. Руззи. Не переживай. Видишь? Я сняла корону.

Отложила ее снова на стол. Всего мельком бросив угрожающий взгляд на беспечно расслабленного Миразана.

— Мне… закрыть лапшичную? Вы желаете вечерять в тишине? — отважилась спросить хозяйка.

— Нет. Я просто вышла в люди на чай, — старательно проговаривая последнее словосочетание она как бы невзначай наступила Миру на туфлю. Ага! Поморщился! Туфля с золотыми нитями по-прежнему мягкая, а ее каблук не слабого характера. — Планирую обойти все заведения Стольного.

Руззи кивнула в полном замешательстве и едва не рассыпала печенье из огромной прозрачной вазы с искусной резьбой прямо на пол. Зазвенел колокольчик над входной дверью: в заведение ввалилась компания буканбуржцев и мерчевилец в обнимку с тем самым актером с Гудру. Состояние новоприбывших ярко свидетельствовало о факте, что им пришло в голову то же самое. И лапшичная — уже не первая в их списке.

Хозяйка лапшичной грустно потопталась рядом, не решаясь оставить столь высокопоставленную гостью.

— Сегодня? — честно ужаснулась Тильда планам младшей сестры.

Она всегда была непредсказуемо взбалмошна, но настолько?!

— Дажье всье? — исподтишка дохнул в ухо Мир. Слегка, а в животе стало слабо.

Ис закусила губу, избегая смотреть на жениха.

— Есть такое слово, — щелкнула она пальцами в воздухе, — Кастеллет, твой дружок ШурИк вечно использует, когда идет в Теноровский трактир. Пить и играть. Как это?..

— «Тусить»? — с готовностью подхватил ее сумасшествие потомок бессмертного Сваля. О, эти озорные огоньки в его глазах говорили, что и он не против.

— Верно. Тусить.

Она хулиганским жестом закинула в рот печеньку. Сирена ее дери. Почему, собственно, нет? Пусть и заявила это назло Миру, но стереть превосходство с его физиономии надо непременно. Надолго.

«Не собачьонка» он! Ха!

— Руззи, не стой над душой, — величаво махнула Исмея рукой. — У тебя новые гости, а мы справимся.

— Ти точно ньичьего нье пьила? — хозяйским жестом приложил ладонь к ее лбу Миразан.

И пыл как-то угас сразу. Будто не хватило поцелуев в ложе. Ну… не хватило. Выставила ведь его в коридор в первый же антракт и заперлась внутри. Так что вы думаете? Он влез в соседнюю ложу, и в темноте попытался перелезть к ней, заявляя, что приехал инкогнито, специально к ней, потому что соскучился, и что она вечно… Едва не сорвался в зал. Добрался таки. Тогда пришлось шикать и делать вид, что ее очень интересует история на сцене.

Ну, почему он такой несносный?!.

— Как раз хочу, а ты мешаешь, — проворчала Ис, дергая головой, и схватила свой чай.

Так и обожглась первым глотком до слез, но лицо удержала: все же, на них и так косились. Конечно, монархи тоже люди, но они должны оставаться элегантными людьми.

Мир засмеялся и подал ей из кармана платок. Ну, что она из себя обиженную строит… С женитьбой все правда сложно, и о чем он пошутил, разбираться будем потом.

Вытерла слезы, тайком втянув ртом прохладного воздуха, и состроила кривую улыбку:

— Как бы там ни было, история вышла жизнеутверждающая, хотя дракон и ходил на трех парах человеческих ног. С оригиналом не сравнить, — все же, камешками в его огород перестать кидаться не выйдет. Пусть гадает — оригинал кого лучше или хуже. Принца или дракона. — Кому из вас пришла идея передать этот спектакль Тенору?

— Ну, а ти как думайешь? — Мир кивнул на Кастеллета, продолжая добро улыбаться. И подбираясь рукой к спинке ее стула.

Ему и разгадывать не надо. Лучше нее самой знает, что имела в виду, даже пусть она сама и не уверена…

Ис усмехнулась. Кастеллет приосанился:

— А какой третий акт! В оригинале ведь принц всего хочет светлого будущего для народа, плывет заключить союз с Тангарой, но его предают, во время сражения он падает в море и там его пожирает красный дракон. И после принц появляется над морем туманным видением в холодные ночи, и жаждет отмщения.

— Бр-р, — изрек Мир, передергивая плечами.

Чего удивляться, что Иери считала его чудищем, а народ сразу сориентировался, когда он появился на дирижабле и был готов тут же восстать.

Одни легенды в Мирахане. Просвещение ему нужно как воздух. Придется Тильде сажать новые розы и собирать новые книги. Это проект величиной в жизнь, а то и в несколько.

— Дракон выдохнул его в другой части света, полной снегов. И там он встретил прекрасную девушку, и она помогла ему победить короля… — продолжал коварный Чак.

Уже в первом и втором акте было ясно, что Льериель не простит. Хотя Даризана не выставили злодеем, но все же он был королем, которого все хотели победить. И ее отцом. И его отцом.

Несмотря на молчание в ложе, она бросала на Мира мимолетные взгляды — как иначе — и его тоже увлекла постановка. И на моментах с королем он каменел. Не то в печаль, не то в ярость, не то в боль. И хотелось его обнять, и сказать что-то хорошее… Но обними — и снова закончится поцелуями ни о чем, а сказать — она так и не придумала ничего.

— Когда льюди ахальи и охальи, я дажье просльезился. Нье думал, што минья тут ждут.

Не думал он. А что она ждет — ничего?!. Ис даже вспыхнула молчаливо, и снова залилась чаем. Надо идти «тусить».

— Не смеши меня, — возразила Миразану Тильда. — Империя только и делает, что ждет тебя. Каждый вечер. На ужин.

Ох, сестрица.

— Прьавда?!

А глаза-то какие круглые! Кроме того, что зеленые до боли в сердце. Ис потянулась за печенькой и пошутила:

— Сначала ты женись, а потом и ужин, и завтрак, и «правда».

— Ужье запьисал в кальендарь. Мьежду посьещьением Тангари и откритием тоннелья Бассов. Подойдьет?

Он еще спрашивает. Да какие календари, хоть здесь и сейчас. Тем не менее — Исмея чинно сложила руки на груди и поинтересовалась:

— А согласием моего отца заручиться не забыл?

Чисто из вредности.

Фрида Блэк волновалась. Она первый раз была на балу. Не как девушка, что танцует в фонтане, не как пробравшийся тайком репортер «Вестника», а как… почти как придворная дама. Гувернантка принцессы Иери Раг-Астельмар. Которая снова куда-то запропастилась, стоило взяться за овощную тарталетку с «мазилкой»!

Кружат сплетни, будто это сама императрица готовила. И что она не раскрывает секрет рецепта никому, даже дворцовому повару. Фрида как раз пыталась распробовать вкус до мелочей, чтобы решить, стоит ли посвящать этому статью и — на тебе, опять двадцать пять.

Это тебе не за новорожденным сыном Теноров присматривать… Фрида угрюмо побрела вдоль столов с угощениями, заглядывая под скатерти. Наверняка своенравная девчонка забралась под стол, куда протащила Лиона Эскада.

Пару лет назад она тоже бы попыталась протащить Бимсу. Друг уже сто раз обзавидовался, что она во дворце Чудесного Источника в длинном взрослом платье, и что он ее такой не увидит. В последнее время его взгляды иногда становятся неожиданно тоскливыми, как у подколодки после дождя. Это напрягает, так что даже хорошо.

Фрида передернула плечами и, не обнаружив никого под этим столом, отправилась к следующему.

— Опять сестрицу потеряла, эрлита Блэк?

Льериель. Фрида сжала кулаки. Заносчивая принцесска из-за гор. Ее брат-король мог все их семейство отправить в полную опалу, а отправил… в Империю. Ей в печенки.

Обернулась. Медленно. Льериель стояла под ручку с кавалером. Судя по выправке и минимуму финтифлюшек — буканбуржцу. А тут на праздник Благодарения в Стольный кого только не понаехало.

— Ого! — удивился спутник Льериель, заметив ее руку. — Так ты с Гудру?

Фрида досадливо одернула рукав, но заслонял татуировку он только до локтя. Просила ведь главную фрейлину — выдавайте мне платья с рукавами, гудруитянские узоры привлекают ненужное внимание. И фрейлина Тия бы и рада, да вот императрица приказала не прятать. Толерантность, чтоб ее. Если бы народ таким и был. А ведь лезут.

— Позволь представить тебе, Годфри, — пропела зануда Льериель, — Фрида Блэк, дочка матроса и шаманки с острова Гудру. Двор называет ее эрлитой авансом, все же — она присматривает за моей сестренкой.

«Сестренкой»! Надо было видеть, каким восторгом полыхнули глаза Годфри от показной нежности в ее голосе, если вообще было возможно еще больше восторгаться. Бедняга пират был счастлив вообще гулять под ручку с принцессой, и ни разу ему это не светило прежде, а тут еще такая милая девушка.

Эта милая девушка раз выдрала клок волос своей сестренке, когда обе взбесились из-за чего-то своего дикого мираханского и полезли в драку не хуже островитян. Иери объяснять гувернантке причину не захотела и мариновалась в углу кушетки два дня. Лион тогда уломал Фриду слазить в пустующие временно покои тайной канцелярии и тем принцессу и вернули к прежней жизнерадостности. Императрица вроде про шалость не прознала, а они обнаружили обезвреженные ловушки прежнего дознавателя и тайный ход — весело ведь!.. Теперь детки уговаривают ее исследовать, куда он ведет.

Фрида вскинула голову, одергивая желание броситься в драку. Ей уже шестнадцать, она дама двора и подает пример принцессе, что, возможно, из-под скатерти наблюдает сейчас.

— Ваше высочество, — изобразила она небрежный книксен, — господин Годфри… Как вам понравилась опера вчера?

Задавака Льериель тут же спала с лица. Фрида торжествующе подняла один лишь уголок губ.

— Я был впервые, — не понял ничего простофиля Годфри, — не думал, что песнями можно истории рассказывать. Но драконов в Зеркальном море я непременно посмотрю. Вы их видели, ваше высочество?

— Каждый вечер они приплывали под окна моей спальни, — буркнула Льериель, отворачиваясь.

Фрида знала — ее отец был тираном и погиб в ту ночь Алых Рубах случайно, но все же — он был ее отцом. У нее тоже была… есть мать. Которая поила ее желтым туманом, чтоб внушить свое… Фрида мотнула головой — она не любила вспоминать, хоть и знала, что просто трусливо сбежала, и однажды придется встретить боль лицом к лицу, просто… не сейчас.

— Мне жаль, Льериель, — тем не менее, в искреннем порыве коснулась она руки принцессы, позабыв про место и время и титулы. — Прости меня.

Глаза принцессы вспыхнули, когда она взметнула взгляд на гувернантку сестры. Что за фамильярность, что за сочувствие, что за… все считали ее неправой в этой скорби, а он был… отцом, что ее любил. Правда. Она ведь чувствовала… Губы ее дрогнули, а рука отпустила локоть Годфри.

Буканбуржец вдруг вытянулся по струнке:

— Командор Блэквинг!

Дознаватель… По полуобнаженной спине пробежались мурашки, хотя Фрида и знала, что Бартоломью Блэквинг куда мягче своего предшественника Фаррела Вайда, да и вообще он последние четыре месяца выполняет службу в районе добычи ларипетры в горах.

А все же — вдруг прознал про их вылазку в тайную канцелярию?..

Иери. А если они решили под шумок бала пройтись по тайному ходу?! Это ведь идеальный момент, никто туда и не заглянет…

— Ваше высочества, Фрида…

Голосок Коры Мельверн. Девушки из лесов Мирахана, фрейлины, горячо влюбленной в дознавателя, который честно не знает, что с ней делать. Однажды он обнаружит, что они женаты, и, может, тогда дойдет.

Фрида едва не хихикнула, оборачиваясь и снова делая книксен. Кора ей поможет. Коре она нравится. И Кора с первого дня встает на ее сторону, когда фрейлины или принцесса пытаются унижать Фриду.

А еще у Коры Мельварн волосы такого похожего на ее медный цвета. Ей плевать, что двор смеется над ее происхождением, потому как ей благоволит сама императрица. И она позволяет себе даже обращаться к Исмее Басс на «ты».

— Эрлита Мельварн, — поприветствовала ее Фрида.

Дознавателю, если что, она тоже Фриду в обиду не даст… Дознаватель взирал на них всех безмятежно и с доброй улыбкой. А на Кору — с обожаемым неверием.

Почему-то платья и прически заставляют мужчин смотреть так. Что Бимсу, что Годфри, что сам Бартоломью Блэквинг. Даже король Раг-Астельмар так смотрит на императрицу.

Хотя она всегда элегантна и неповторимо прекрасна. Король Мирахана приехал с помпой на день Благодарения, чтобы к ней посвататься официально. Прямо на площади Увядших Роз после ее речи.

Руки чешутся написать заметку в завтрашнюю газету, и это все же важнее рецепта мазилки, а тут бал и еще побег принцессы. Снова придется сидеть до рассвета и пить цитрусовое, и оправдываться за круги под глазами, как говорит дядя ШурИк — «седьмой и восьмой по Данте». Он так и остался дядей, пусть и работодатель. Слишком у нее много работ…, но ведь все так интересно!

В том числе — куда ведет потайной ход из башни канцелярии. И точно ли Иери с Лионом не прячутся под тем последним столом.

Точно нет. Она на из месте уже давно бы или лезла в дыру в книжном шкафу башни Вайда, или активировала его обезвреженные ловушки.

— Ваше превосходительство… — все не мог прийти в себя от счастья ухажер Льериель, — говорить с вами — это настоящая честь для меня!

— Годфри, — рассмеялся командор Блэквинг, — я пока лишь дознаватель, не «превосходительство».

— Но о вашей доблести и службе Империи ходит столько легенд! — возразил Годфри.

— Сегодня императрица награждает командора медалью за доблесть, — довольно сообщила Кора.

И взглядом словно спросила Фриду: «ты в порядке? не обижают?». И Фрида рассеянно улыбнулась в ответ. Детям было просто, но как улизнуть в башню ей?..

Сбоку вмешался тихий голос:

— Ваша история достойна сюжета следующей премьеры, командор.

Принц Флик, брат Льериель. Он умел улыбаться открыто, хотя и был жутко бледен. Упрашивал не отправлять его в лечебницу, пока не закончится праздник. Еще фейерверк и представление в фонтане в полночь…

Подколодка ее укуси, а ведь едва не забыла — танец!

— Ваше вы…

— Король Черного Тополя, его величество Аян Двенадцатый! — тем временем, прервал все разговоры и приветствия в Первой бальной зале распорядитель бала, советник Тиа.

Никто не ожидал такого поворота. Король Черного Тополя?!

— Король Аян?! — почти с отвращением воскликнула Кора Мельварн.

Фрида вытянула шею, как и Флик Раг-Астельмар, как и Годфри Пока-Бесфамильный, как и сама принцесса Льериель и весь зал едва ли не поголовно.

— Никогда его не видела… — пробормотала принцесса.

Высокая фигура, рыжеватые волосы, не такие медные, как ее или Коры, скорее — как красное дерево, накидка… Эх, это сенсация…

Но и отличный момент сбежать в башню. Только бы успеть до полночи…

— Как он посмел… — шипела Кора, но командор Блэквинг одернул спутницу и потянул к трону: туда, куда направлялся легендарный король Тополя.

И Фрида скользнула бочком прочь. По дороге заглянула под последнюю скатерть, чисто для галочки, и — уже опуская угол, чтобы бежать дальше… не поверила своим глазам.

Снова подняла край.

Иери и Лион спешно ползли на четвереньках прочь.

— Ах вы!!!

В сердцах гувернантка с острова Гудру так и полезла под стол за улепетывающими детьми. Она едва онемение крови не схватила, как отец от укуса сирены! А эти сорванцы легендарную имперскую мазилку жрут!

— Стоять! — шипела она, но юбки ползти, разумеется, мешали, пришлось задирать выше некуда, хорошо, за рядами столов никто не сидел.

А вот детям хорошо было. Хихикали, пока там снаружи решались вопросы орденов и королей.

Короли в принципе могут все, но что остается бедным гувернанткам?!.

Фрида Блэк только теперь осознала, что сама загнала себя в ловушку. Как вылезти из-под стола, чтобы никто не заметил?.. И одернуть юбки, чтобы…

Незадачливая гудруитянка так и замерла у края скатерти, наблюдая за движениями сапог и юбок и туфлей. И с сожалением думая про статью, танец, деток и башню. Хоть локти кусай…

Подслушивать неплохо, но на кой ей оно сейчас?.. Будь здесь дядя Кастеллет… Но он на бал не пришел — не любит. Да и как ему дать знать…

— Нет, благодарю, я не танцую, — раздался низкий мужской голос.

Сапоги носками аж под скатерть влезли. Фрида испуганно отдернула пальцы — едва не наступил!

— Но ваше величество… — о, это кто-то из фрейлин.

Не то доставучая Лейла, но то эрлита Олария Урсурс, она безобидная, только глупая.

— Я. Не. Танцую.

Ого, надо же так отшить.

Легкие девичьи шаги упорхнули, а сапоги стоять остались. Их обладатель наверху то ли вздыхал, то ли ворчал что-то себе под нос. Он переступил с ноги на ногу, сделал шаг, второй, и сапоги исчезли.

Фрида выдохнула. Вроде тихо — не считая музыки и танцев и гомона на фоне. Осторожно отогнула край скатерти. И встретилась взглядом с сапогами. Упс… Попятилась назад, но ее вдруг схватили за руку.

— Так и знал, что кто-то там прячется, — сказал сурово хозяин сапог. — Шпионишь?!.

И столько было в его голосе злости и обиды… Он больно потащил ее за запястье вверх, и никто не вмешался. Только разлился оставленный кем-то и неудачно задетый ее расправляющимся платьем пунш.

— Ах! — и прямо на платье, бывшее прежде кремово-белым с замечательными шелковыми розочками по турнюру… Мерчевильское…

— Отвечай! — воскликнул хозяин сапог.

Не громко, но властно… И в другой момент Фрида бы обратила внимание на то, что у него темная по-топольски тканая накидка, и спадающие на плечи густые волосы цвета красного дерева, и высокий так, что она ему едва до груди…, но сейчас ей было слишком жаль платья.

— Да нужны вы мне! — в сердцах обернулась мятежная гудруитянка вокруг оси, упираясь во врага спиной, резко свела свободную руку с захваченной и наклонилась вперед.

Сзади раздался изумленный ох. А она, свободная, принялась искать салфетку для очистки платья. Или еще что-нибудь.

— Такое платье…

Первый раз ей дали такое красивое, и вот — все сиренам под хвост… И детки с носом оставили, и Льериель оскорбила, и вообще — достали все!

Салфетки не нашлось, и она сбежала боковой дверью в сад, прямо к фонтану, который пока журчал в сумерках. До представления еще есть время, высохнет.

А пока застирать… Прохладный вечерний воздух густым ароматом жасмина остудил разгоряченное лицо, и вдруг картинка сложилась в одно.

— Король Аян! — прошептала Фрида, накрывая ладошкой рот. Пола платья безвольным шелестом упала на мелкие камушки дорожки.

Это был он.

— Поняла наконец, — услышала его голос сзади. И все волосы ежиком бы встали, если бы не прическа. — Откуда у тебя узор друидов на руке?

Фрида схватилась за плечо, будто там горело, и не посмела обернуться. Король Аян Двенадцатый. Которого никто не видел. Самый влиятельный член Империи. Которого она по просьбе дяди Кастеллета высмеяла в паре листовок… Он их читал?.. Он понял, кто она?..

Она, вообще, имеет право смотреть?.. Или надо набраться храбрости и собрать эксклюзивный материал?.. Тогда «Вестник» расхватают, как дети — коричные булочки на завтраке.

Король прикоснулся к ее плечу холодными и твердыми пальцами. Развернул осторожно одной рукой.

— На… острове Гудру такое у всех. Дань де…ревьям.

Не посмела промолчать.

— Дань деревьям, значит? — король потер подбородок сквозь бороду, задирая голову куда-то наверх. Пробормотал еле слышно: — Я и вправду слишком застрял корнями… И что, драться там тоже все умеют?

Фрида кивнула, с трудом сглатывая.

— Но не на балу же. Императрица тебя что, не учит манерам?

Взгляд у него был пронзительный, будто посмотрел, и даже про канцелярию узнал… А как слово «императрица» сказал, так и… нечто что-то сверкнуло. Фрида мотнула головой, цепенея.

— Нет… фрейлина Тия учит. Но она плохой учитель.

Король Аян Двенадцатый вдруг откинул голову назад и расхохотался. На весь сад. Благо, нет никого еще, и Свали с зеркалами и кристаллами придут к самому началу… Да такого ведь ей никто не спустит с рук. Даже если он вот… спустит…

А это вряд ли. Второй раз прием Оло не пройдет.

— Да уж, вижу.

Ему… весело там наверху, что ли?

— Отпустите меня… мне еще в фонтане танцевать… А платье… теперь грязное.

Король Аян посмотрел на нее с интересом.

— То самое представление с ларипетрой? — перевел он недоверчивый взгляд на фонтан.

Фрида кивнула. Тогда король Аян вздохнул, заставил ее сесть на край фонтана и сел рядом, задирая испачканный подол.

— Вы…

— Отстирываю. Не вертись, — король собственноручно погрузил ткань в воду. — Извиняться не собираешься?

Фрида прикусила язык. Едва не хлопнула себя по лбу. Она ведь оскорбила короля. Ну, все, Фри, ради тебя в Империю вернут казни.

— Извините.

Ну, она ведь не просила влеплять ее в пристанище королей!

— Потанцуешь со мной.

— Что?!.

— Ты ведь танцуешь в фонтане? Я слышал — хорошо.

— Но… Я просто гувернантка! Вам… нельзя.

— Вот именно — просто гувернантка. Так что не тебе решать. Готово. Повезло, что не жирная мазилка, а пунш.

Фрида растерянно смотрела на девственно белый подол платья. Мокрый до ужаса.

— Слава Свалю, — пробормотала. Что пунш.

Она будет танцевать с королем.

— Но вы… разве не должны императрицу пригласить?

Король Аян мотнул головой.

— Должен, но не стану.

— Но высушить… — Фрида сопротивлялась из последних сил рассудка.

О таком в «Вестнике» она не напишет ни за что.

Король Аян рыкнул что-то и, схватив ее подол, выкрутил так, что… хорошо, что шелк остался цел.

— Что-то еще?

— Хорошо, хорошо, — испуганно подала ему руку Фрида Блэк.

Король казался довольным. Положил ее себе на локоть. Неудобно высоко.

— Как тебя зовут, дитя?

— Фрида. Фрида Блэк.

— …даже твое сватовство было чтоб покрасоваться, а не по делу и без даты…

Ис выговаривала Миразану все, что думает, по привычке безукоризненно улыбаясь. Они танцевали. Завтра он снова усвистит в свой Мирахан на шаре над морем, и эти моменты бесценны…

— Исми, нье шуршьи. Зато всье знайут, чьто ти моя.

Каблуком ему на туфлю попасть не удалось.

«Тусили» до утра. Он на сей раз вовсе не обращал внимания на ее ворчание. Может, и хорошо.

Скрипка Риньи привычно соперничала со скрипкой Тенора. Пикканта. И вот, Миразан схватил ее за талию и подкинул в воздух, и она узрела…

Не только она. Все. Они появились со стороны темнеющего сада.

— Король Аян…

— Смотрите…

— Кого он привел?!

Аян Двенадцатый кружил в паре маленькую рыжую растерянную девушку в белом. Гувернантку принцессы Иери. И выглядел невероятно довольным произведенным эффектом.

— Дьядя улибаеца или мнье кажьется? — прошептал Мир, опуская императрицу на место.

— Аж мурашки, не говори…

Льериель, застывшая у колонны, выглядела позеленевшей.

— Молодьец дьевочка. Расшьевелила дьерево. Как ей удйалос?..

— Думаю… — пробормотала Ис, — он пытается так отомстить мне… Я же обязала его приехать выразить поддержку, и пригласив «прислугу» он якобы выражает отношение ко мне.

Просто он не знает про моду толерантности, которую она ночным визитом в лапшичную и еще пару заведений невольно поддержала. Стольный уже не так консервативен, как прежде. Хотя все еще впереди.

Они танцевали, пока весь зал стоял, но Аяну было плевать. Он улыбался, а Фрида что-то говорила, задрав голову, горячо и сердито, и король улыбался еще шире, и кружил ее еще сильнее, и в конце концов и девочка начала улыбаться и даже смеяться, и… смеющийся Аян Двенадцатый смутил поголовно всех и заставил вернуться в круг.

Риньи по знаку императрицы пошел на повторение темы, и вот все танцуют как ни в чем ни бывало.

— Исми… — Мир влюбленно улыбнулся ей в лицо, — так станцуйем же за то, чьто корольи могут всьо.

И рывком поднял ее кверху, кружа.