Исмея. Все могут короли

Глава 28. О приветственном обмене любезностями, тайне имени Аянов и чае из калебаса

Двадцатое балатана. Дворец Затерянной столицы.

Последние дни дороги выпали тяжелые и мутные. На следующей же стоянке стало намного холоднее — по тоннелям ехали почти до рассвета, несущийся навстречу ветер не оставил и дюйма тепла. Барти по-прежнему мучала лихорадка, еще хуже, чем утром. Хотя благодаря Квиллиным припаркам и собственному ослиному упрямству он и смог выбраться из вагонетки самостоятельно, но упал пластом на расстеленный плащ и бредил до поздней ночи.

Тиль, Квилла и Кора во время переезда слегли с жуткой пневмонией и немногим от Блэквинга отличались. Исмея единственная неизвестным чудом осталась на ногах и при здравом уме, так что работа механика при застоявшихся вне пользования лабиринтах полностью легла на нее. Как и добыча и приготовление скудного пропитания, забота о больных и раненых, обустройство лагеря и даже перевязки Барти.

Таурон не помогал, хотя ему от холода ничего не сделалось. Даже наоборот — казалось, с каждым ледяным часом друид становился все сильнее и крепче. Он настаивал оставить «лазарет» на месте, скорее запустить очередной механизм и добраться до столицы, откуда уже и выслать им помощь — не самой же императрице с больными нянчиться и кашеварить. Ис была близка к тому, чтобы броситься на топольского агента с кулаками, но лишь сдвинула брови и сообщила, что имперские решения обжалованию не подлежат. Обещание Аяну она сдержит — времени в обрез, но она успеет. Друид плевал в сердцах на каменный пол пещер, говорил, что он глупой женщине не помощник и уходил в леса.

Два бесконечных дня впроголодь, впромерзь, как в забытом сне.

И глупая женщина падала и засыпала мертвым сном в бегущих в темноту вагонетках, продуваемых будто самим севером, и даже почти забыла про короля Миразана. Просто не было сил и памяти. Ни расстраиваться, ни ждать, ни даже помнить ту чудесную ночь, когда Исмьея летала туда и сюда от полночи до рассвета…

— Я боюсь… — прошептала одними губами Тильда, когда она кормила ее с ложки отвратительной похлебкой из сушеных грибов в какой-то момент этой ледянящей вечности, — что мы заболели все неслучайно…

— Что ты, просто холодно, — возразила Ис.

— Но ты — здорова!

Одышка Тильды пугала. Только бы добраться…

— Императрицу держат предыдущие зелья, — вмешалась слабым голосом Квилла Мель.

— Не знаю… Очень похоже на яд желтого тумана… А такого холода не было и на Свальбарде…

У Ис не было сил думать, права Тильда, снова провалившаяся в беспамятство, или нет. Когда она, держась за стену, вышла из пещеры в густые сумерки на замораживающий легкие ветер, кутаясь тщетно в свой меховой тяжелый плащ, сейчас казавшийся тоньше бумаги, в руки ей метнулся слепком снега… белый кречет.

На миг все внутри встрепенулось: Мир!

Но это был Унь. А Унь возвращался из Стольного, от Кастеллета. Успел. Солнцестояние завтра, решающая схватка с Аяном — завтра…

Исмея долго распутывала нитку непослушными пальцами. Они были сине-белыми, словно ненастоящие, не ее. Как у скульптуры Гризельды, как те, что не умеют двигаться. Но надо было… надо было.

Она не имеет права быть слабой. Хотя кто бы подумал, что императрица будет чумазой, промерзшей, на грани истощения…

Бумага хрустнула и едва не порвалась.

«ВЕСТНИК СТОЛЬНОГО».

«Однажды из-за гор придут люди» — так сказал однажды Видящий… тем, кто живет по ту сторону от Черного Тополя.

Да-да, кажется, наши соседи с гор хранили в секрете не только рецепты снадобий и язык деревьев, но и целое королевство. Впрочем — не кажется: наша императрица Исмея Великая приняла живое участие в судьбе алых рубах на берегу Зеркального моря неделю тому назад. Королевство зовется Мирахан, и сейчас оно сражается за свободу и просвещение.

Что же заставило Тополь так поступить с Империей Объединенных Королевств?.. Надеемся получить ответ в день солнцестояния лично от его величества короля Аяна Двенадцатого…»

Ажурно отпечатанная чернилами листовка, сложенная вчетверо, каллиграфические заумные вензельки.

Кастеллет не обманул ожиданий. Талантливый прохвост — он все понял правильно. Не угроза, не обвинение, но… прочный рычаг давления. Дарек Оак не мог не сообщить своему монарху. Фрида Блэк, эта девочка-танцовщица, наполовину гудруитянка, подавальщица в кабачке Тенора… язык у нее хорошо подвешен. Стоит взять ее ко двору потом…

И признание императрицы, поддержавшей алые рубахи… возрастет. Народ любит тех, кто поддерживает простых людей, пусть и за горами.

Мысли разбредались. Империю за капельку тепла она не продала бы, конечно, но вот гордость — наверняка.

— Поохоться где-нибудь, — велела Ис, неуклюже подбрасывая птицу вверх. — Только береги себя, не околей…

Унь исчез среди срывающихся крупных хлопьев снега и темноты, будто только того и ждал. Возможно, спешит к супруге.

Ис вздохнула и кое-как затолкала листок в карман поясной сумки, не сразу попав. Там лежали письма Мира. Сумбурные… будто нездешние совсем.

Алые рубахи. Он хотя бы жив?..

Да и она неизвестно, вернется ко двору. Ветер завыл, как волки в низовье, и ринулся в новую атаку вихрем, опаляя лицо ледяным жаром.

Пришлось убраться внутрь, чтобы и самой не околеть. В глазах двоилось. Она забыла хлебнуть похлебки. Последний переезд… надо настроить и будить всех… Таурон… уже неважно, где шляется этот мятежник. Уж из последней пещеры они как-нибудь…

В пещере были люди. Трое мужчин в огромных плащах стояли у чаши. Еще двое таких же гигантов склонились над стонущими Барти и Корой и что-то колдовали, покачивая резными подвесками над их лицами. Из подвесок шел сладкий дым.

Закружилась голова. Ис схватилась за стену, чтобы не упасть. Холод приглушил боль: последние шестеренки мощно проехались по пальцам и едва не покалечили руку.

— Ваше имперское величество, — выступил вперед один из посетителей.

В один огромный шаг, настолько царственно и безусловно, что сомневаться в его личности оказалось невозможно. Последняя остановка до столицы. Он… решил приехать?!. Лично? Встретить?

Раньше не мог?.. Внутренности залило облегчение, такое, что колени подогнулись. Но нельзя, нельзя, не сейчас, не так.

Вот и встретились.

Ис попыталась сморгнуть наваливающуюся на веки темноту. Попыталась полой плаща вытереть перепечканные смазкой раненные руки, но те чересчур окоченели. Или смазка уже не оттиралась.

У короля Аяна были длинные рыжеватые волосы, распущенные по плечам. Шикарные, густые, огонь по ним змеился, как по желобам. Отблесками пляшущего пламени. Как и в глубоко посаженных, спокойных, почти меланхоличных глазах. Цвета молодой орботтской травы. Лицо светится… участием и восхищением?..

Или это так причудливо танцует пламя? Взгляд чудится добрым.

— Король… Аян?.. — прошелестала она одними губами. Потрескались.

Совсем не так она планировала его встретить.

— Мне не найти слов, ваше имперское величество, — Аян преклонил колено и голову, а Ис даже растерялась: таким сокрушенным выглядел топольский король, — чтобы выразить свое раскаяние в неподобающем поведении моего слуги Таурона. Он будет наказан.

Ис мотнула головой: она не знала, что говорить. И не только от бескрайней усталости.

Аян поднял лицо, и оно выражало совершенно искреннее раскаяние. Близко и… доверительно.

— Если бы я знал, в каком состоянии члены вашей делегации, я бы давно выслал помощь навстречу.

Таурон будет наказан. Удобно. Аян вернул себе человека, потерянного на чужбине и может делать с ним что захочет.

— Добро пожаловать домой, — Аян тем временем поднялся, легко и пружинисто, и подал ей руку. — Теперь вам ничто не угрожает, ваше имперское величество. Я восхищен вами.

Не старик, как она боялась. Привлекателен, даже очень. И еще… непререкаемая аура несгибаемости, спокойной силы… это подкупает. Это ей так нужно сейчас. Надежная скала.

Это то, что нужно Империи.

Тем не менее, Ис ответила ехидным вопросом, вроде протягивая руку для поцелуя, но останавливая ее в воздухе, будто опомнившись:

— Разве земли Черного Тополя — мой дом?

Аяна ни жест, ни вопрос не удивили. По его широкому обветренному лицу скользнула легкая улыбка. Не снисходительная, но почти теплая, чуть каверзная и такая человеческая. И он ответил вопросом на вопрос, будто это такая игра/

— Разве Черный Тополь — не часть Империи?

— Двадцать дней назад я так и думала, — устало пожала Ис плечами. — Но сейчас уже не уверена.

— Неужели вы хотите расторгнуть имперский договор? — ужаснулся Аян. Весело, будто его это не то шуточное, не то серьезное препирательство забавляло. Будто они знакомы тысячу лет.

Ис покачнулась. От этого самого чувства, что квест пройден. Больше не надо сражаться. Аян — надежная гавань.

Не удалось удержать зевок, пришлось опереться о стену с друидским узором.

— Говорите, как мерчевилец. Они обожают пустую болтовню.

— Еще бы мне не знать, — кивнул Аян, и его кудри темного огня лениво шевельнулись в такт этому движению. — Мы с ними веками соседствуем. Однако, Ваше имперское величество, предлагаю отложить обмен приветственными любезностями. В первую очередь вам нужно отдохнуть и согреться.

Она была согласна. Сделала шаг и… покачнувшись, упала на руки Аяна Двенадцатого.

Пришла в себя Ис от знакомого звука тарахтящих железок. Лабиринт. Они преодолевали последний отрезок пути. Длинный, холодный, бесконечный… Она всхлипнула. Неужели эти ужасы кончились?.. Правда?..

И, к своему удивлению, обнаружила, что ветер не донимает на сей раз и… кажется, кости чуть согрелись.

— Вам лучше? — услышала мягкий голос над ухом.

Голос большого лесного кота.

Она лежала на груди Аяна! На дне вагонетки. Накрытая несдвигаемой шкурой, согреваемая теплом его тела. И было так уютно, если бы не неловкость.

Шевельнула ногой.

— Насколько это возможно. Позвольте мне отодвинуться. Наше соседство выглядит неуместно.

— Тогда вы снова начнете коченеть. Не могу этого позволить ни своей императрице, ни своей невесте, ни просто такой великолепной женщине.

Он укутал ее заботливо, легко потрогал нос. В темноте. Так запросто.

— Простите за фамильярность, но это лучше, чем заболеть горячкой, как ваша свита. К тому же… несмотря на то, что у нас есть право на такое соседство, никто не видит, Исмея. А я никому не скажу, так уж и быть.

Он говорил достаточно громко, чтобы слышать, и достаточно тихо, чтобы в сердце прокралось спокойствие, и голос его щекотал волосы на виске. Тело ломило и млело от усталости и медленно утоляемой жажды тепла, к тому же, шансов у нее против туши короля немного. И Ис плюнула на приличия и опасения. Она все еще начеку, но… воспользуется благами ситуации, сирена ее подери.

Доселе незнакомое чувство, что ситуация у кого-то под контролем.

— Я следил за вашими похождениями, Исмея, и вы произвели на меня впечатление.

Она даже хрюкнула, невольно расслабившись в объятиях чернотопольского короля.

— Еще один следил… Тунеядцы, а не короли.

— Вы про юного Раг-Астельмара? И почему я не удивлен? Вы очаровали этого талантливого мальчишку, Исмея. И сыграли решающую роль в становлении его нового королевства.

Мальчишку?!. Что ж… рядом с Аяном Мир и правда кажется мальчишкой. Таким… несерьезным, безответственным. Порывистым чересчур. Живым донельзя, но… мальчишкой. Не мужчиной.

— Второй принц был совершенно неподготовлен к бремени власти, но у него неплохой потенциал — согласны? Этот наивный, но такой горячий задор… Мне нравится. Возможно, однажды он дорастет до нашего с вами уровня серьезных монархов. И тогда Империи будет выгодно взять его в союз.

Возмутительно! Как можно говорить такое?!. Так хладнокровно и цинично.

— Как вам понравился Мирахан?

— Там вкусные финики.

И так отвратительно честно. Но только топольский король — не Империя. А говорит так, будто она у него уже в кармане.

Аян хмыкнул над ухом. От его дыхания было тепло. Ноги почти отогрелись, до боли. Это несомненное чудо, что она не заболела.

Топольский король по поводу всех своих поведений, по видимому, никаких угрызений совести не испытывает. И она почему-то не в обиде. Считала предателем все это время, а сейчас… Вроде бы понимает. Как это получилось?..

— Почему вас всех зовут Аянами?

Спросить будто больше нечего.

Ветер выл в темноте.

— А почему дубы зовут дубами, а ели — елями?

Ис пожалела, что не видит выражения его лица. Голос звучал серьезно, а вот сам вопрос — скорее как шутка.

— Не знаю. Кто-то назвал так. Давно.

Она даже сложила руки на груди.

Аян не ответил, только угукнул одобрительно. Словно она что-то умное сказала. Ис даже двинула его локтем в бок.

— Хотите сказать, вы — дерево?

— Хочу сказать, что это ВАШИ слова, Исмея.

Аян заворочался, как медведь. Медведь, пахнущий травой. Дуб, разминающий корни.

— Зачем вы решили выйти замуж?

Исмея не планировала подобных разговоров в такой обстановке. Честно говоря, она лелеяла надежду вовсе обойти их стороной.

Но надежда для монарха — непозволительная роскошь. Идешь и делаешь — разговор с надеждами короткий.

— Вы обещали подождать, пока мне станет лучше, ваше величество.

— Вам ведь уже лучше. Я не прав?

Она и забыла, что лежит тут… в объятиях врага. Темно, воет ветер, вагонетки несутся в неизвестность. И совершенно неуместный уют не выветривают ни обстановка, ни странная беседа. Хочется лежать так вечность. Вокруг бушует что-то, а она… в норке. Под сенью надежных ветвей, в тени крепкой скалы.

— Тогда почему вы согласились?

— Я?!.

Вилка. Съел, дуб-Аян Двенадцатый? Думал, самый умный?

— Да, вы. Мой отец отправил вам предложение, а вы его приняли без всяческих условий. Зачем вам этот брак?

Аян уже взял себя в руки.

— А вы как думаете?

— Перестаньте отвечать вопросом на вопрос!

Вагонетку занесло на повороте, Исмея, пискнув, врезалась в твердую грудь короля носом. А его самого расплющило о борт, но король, кажется, неудобств от того ее испытал никаких.

Тихо рассмеялся, осторожно и мягко отстраняя ее. Как несмышленую девчонку, а не императрицу.

— Вы мне показались забавной по отчетам Оака. Вот я и подумал — а почему, собственно, нет? Признаю — Империя меня мало интересует, однако…

— То есть как — мало?!.

То есть как — «забавной»?!.

— У меня есть все, что необходимо, Исмея. Однако, — и тут бархатный голос Аяна Двенадцатого вдруг заставил поджилки похолодеть, — если кто попытается отнять это необходимое, то я ему не завидую. Такой союзник как я Империи нужен, не так ли.

У Исмеи возникло незнакомое чувство, словно она нелепа. Вообразила, что Аян враг, что он вроде Фальке, мечтающего о независимости и блеске, или Даризана, помешанного на власти.

— Но ведь, если бы мы заключили брак, вы бы получили контроль над Империей?

— Я и так ее контролирую.

Ис задохнулась от бессильного гнева. Детского такого гнева. Ударила его не то в грудь, не то в плечо кулачками, ощущая, насколько ее возражение наивно:

— А вот и нет! Я заключила союз с сиренами — вы знаете? И вы тут ни при чем были, совсем!

— Знаю. Исмея, — он рассмеялся, и это было очень по-доброму, — вы и вправду очаровательны. Мне даже жаль беднягу Раг-Астельмара. Но какие письма он пишет! Уж простите — у вас из кармана выпали.

Что?!. Ис стиснула зубы и попыталась отодвинуться. Обидно до слез. Хотя обижаться бессмысленно, Аян кругом прав.

— Читать чужие письма нехорошо.

— Как и дурить детишкам головы. Вы же знаете, что с Миразаном Астельмаром у вас ничего не выйдет, Исмея. Так зачем? Мы с вами одной крови — не мне вам объяснять. Вы знаете, чего стоит власть, чего стоят люди, а ему только предстоит этому научиться.

Кулаки против воли сжались, Ис надеялась, что слезы на щеки не полезут. Аян жестоко честен. Она с самого начала знала, что Мир… пусть он и король теперь, но дороги у них слишком разные. Взгляды. Методы. Политика. У нее есть Империя. Ее дитя, забота о котором для нее — жизнь.

А не вот это пламя… в глазах Мира, когда он говорит об амальгаме и просвещении.

— Не сердитесь, Исмея. Вы знаете, что я прав.

— Знаю.

Она не ожидала, что едва слышно всхлипнет. Просто она надеялась… да, надежды монархам вредны.

— Что же касается вопроса из «Вестника», содержание этой листовки мне уже передали. Ваш наместник — в принципе интересная личность. Но не забивайте себе голову политическими причинами моих поступков. Их просто нет. Хотя — понимаю — после столкновения с Раг-Астельмарами это непросто. Я надеялся уберечь вас от встречи с ними и… всех этих лишений. На деле Тополь всего лишь против того, чтобы по его дорогам бродили чужаки. Вам ведь известна история Сваля.

И здесь Сваль. Будь он жив, она бы ради него, единственного, вернула оьычая казни на площади Увядших Роз. Как бесконечно она далека…

— Разрушение экосистем и старых порядков не приводит ни к чему хорошему — его пример это наглядно доказывает. Да, вы заключили союз с сиренами, но разве не ваши же люди истребляли их массово в году Эн? Когда отправились на край света? Думаете, они так просто забудут старое?

Ис закусила губу. Она думала об этом. И надеялась… Снова надеялась. Идиотка.

— Вы о людях или сиренах? В Мирахане…

— О тех и о других. Исмея, вы всегда были реалисткой, и это мне в вас нравилось. Мир не меняется так просто. А человеческая природа и вовсе неизменна. Разве вы сможете ее остановить?

Грудь сжало тисками. Потому что если он прав — а он прав — все, что случилось в эти две недели, было просто сном. Таким щемящим, таким желанным, но таким… несбыточным.

— А вы сможете?

— А я смогу. Я уже ее останавливаю. Как и все Аяны.

— Так напомните… зачем вам жениться на мне, помимо забавы?

Аян безошибочно нашел ее щеку и вольно и покровительственно потрепал жесткой ладонью. Будто что-то понимал. Он производил такое… впечатление. И это путало карты еще сильнее. Хотелось отдать все свои страхи ему и больше не думать. Но зачем?.. Зачем она ему?..

— Исмея… вы и правда совсем девчонка еще… Услышали только это. Разве я не говорил, что восхищен? Что вы талантливы, что я воспринимаю вас всерьез, считаю великолепной женщиной?.. Ну…

Кажется, он нащупал случайную струйку слезы. Отер большим пальцем.

— Выпейте это… — король зашуршал одеждами и отцепил что-то откуда-то.

В губы Ис ткнулось горлышко калебаса с пьянящим горячим ароматом трав. Такие продают в «Тю пёкс». Ну, или почти такие. Она шмыгнула носом, делая глоток. Тепло и пряность поползли по телу до самой души.

— Много выпало на вашу долю, но теперь вы дома. Тополь отлично умеет защищать — вы ведь уже имели столько случаев убедиться. Все будет хорошо, я вам обещаю, — почти прошептал король ласково ей в висок.

Исмея сидела у зеркала и улыбалась своему отражению. Вот и он. Бал по случаю солнцестояния. И Аян оказался совсем не плох. Даже наоборот… они найдут общий язык. Уже нашли.

Порядок против хаоса. Империя получит что хотела: теперь за ее плечами будет сила древнего государства, и пусть кто-то хоть пикнет. Императрица получит спокойствие и единомышленника. И… рубашку, в которую можно уткнуться, когда проблем станет слишком много.

Аян Двенадцатый от них всех укроет и примет удар на себя. Как замечательно.

Просвещение — кто сказал, что оно нужно?.. Люди и вправду ценить не умеют, как свиньи над бисером. Они забудут и откусят по локоть, стоит протянуть ладонь. Пойдут… в революцию. А потом станут праздновать день Благодарения, потому что императрица набрала больше очков признания, чем революционер. У нее получилось, у него — нет.

Остается крепко склепать то, что есть. И не лезть… за пределы мира. Так было всю жизнь. И так проще, безопаснее, правильнее.

муз. тема Аяна и Исмеи доступна на тг канале автора.