Клянусь, ты моя

Глава 10

Белов

А я что в сторону могу отойти? Да хрен вам всем по носу. Я только сильнее хватаюсь за бледную руку Златы, а мозги работают на своих пределах. В руках перебираю пальчики, рассматриваю тоненькое запястье.

Пытаюсь вообразить себе, что в данный момент делать, когда вижу, что кто-то начинает снимать видео. Этот кто-то явно хочет остаться без зубов. Без всех причём.

Рывком поднимаюсь и со всей дури хлопаю ладошкой по выступающему смартфону. Он отлетает на хрен на пол и разлетается вдребезги.

— Твоя голова разлетится следующая, если ты ещё раз попробуешь тут что-то снять. Или если хоть кто-то из вас всех, ублюдки, начнёт тут что-то снимать. Я всё сказал. Повторять дважды не собираюсь, — уёбок уходит сразу, забывая о своём блядском смартфоне. Ну и скатертью тебе дорожка.

Руки сжимаются в кулаки, по ощущениям готов взорваться к чёртовой матери прямо тут. Такой бешеный адреналин у меня бывает только на ринге. А ещё сейчас.

Я в ярости разворачиваюсь к лежащей без сознания Злате, которую пытаются привести в чувства.

Не понимаю, что происходит, но медсестра не реагирует ни на что и чётко выполняет какие-то запланированные действия. Через пару мгновений запрокидывает голову Златы назад, а ноги вверх.

Пульс шарахает по грудине разбивает рёбра. Я с такой ожесточённый внимательностью всматриваюсь в бледное личико девчонки, что самому становится страшно.

Ясно одно, чтобы там ни было, нужно ехать в больницу. Пусть они проверят её с ног до головы, и скажут мне, что с ней случилось и как это, мать вашу, решить.

— Надо вызывать скорую? Да? Что делать?

— Белов, отойди и дай мне выполнить мою работу, — жёсткий приказ летит от медсестры. Не уверен, что она достаточно компетентна для того, чтобы помочь сейчас малышке.

Я коршуном хожу вокруг них и всё жду чего-то, то хватаюсь за трубку, то укладываю телефон в карман. Именно в этот момент Злата и приходит в себя. Подскакиваю к ней опускаюсь на коленки, внимательно всматриваясь в бледное личико.

Народ вокруг улюлюкает.

— Ну же, девочка, что случилось? Чувствуешь себя как?

Медсестра даёт какую-то таблетку ей и стакан с водой. Злата послушно выпивает всё и прикрывает глаза, расслабляюсь на скамейке в более удобной позе. Только сейчас я умудряюсь рассмотреть её ноги, а именно хрупкие коленки, которые проступают через ткань одежды. Как заведённый рассматриваю и раздумываю снова и снова об одном и том же.

В себя пришла. Это хорошо.

Такое облегчение меня охватывает. Я выдыхаю спёртый в легких воздух. То что я сейчас увидел её глаза — это лучшее, что случилось со мной за весь день. Потихоньку её лицо приобретает не такой синеватый оттенок. Я протираю лицо ладонями и рывком поднимаюсь.

Медсестра что-то тихо ей шепчет, а из-за шарахающих пульсаций в голове я не могу различить ничего. Кажется, мне самому нужен доктор.

— Ну что? Вызываем скорую, едем в больницу!

На меня никто не реагирует, медсестра только поднимает руку вверх, что-то указывая мне. Тебе повезло, что ты её в чувства привела. Иначе эта рука оказалась бы в каком-то очень интересном месте.

— Не надо никакую скорую, Белов. Сядь на скамью и успокойся. Лучше отвезёшь девочку домой, когда ей станет чуть полегче.

Полегче, блять. Нихрена себе полегче ей должно стать. Надо понять причину, почему ей стало плохо. Чтобы это сделать, нужно как минимум обратиться туда где скажут об этом наверняка.

Может там анализы или МРТ, КТ, хер его знает, что там надо сдавать.

Начинаю шустро соображать, кто у нас есть из медработников. Разумеется, Маша. Надо срочно ей позвонить!

Злата прокашливается и очень медленно пытается встать. Тоненькие плечики натягиваются сильнее. А мой взгляд болезненно скользит по худощавому телу. Она точно болеет чем-то. Это наверняка. Нельзя быть такой худышкой.

— Не нужно врача, мне уже намного лучше, — шепчет отсутствующим голосом. Едва ли её можно было бы услышать, не будь я настолько близок к ней. Кипятком ошпаривает взрывающаяся в теле ярость. Взгляд у неё такой же никакой, как и её самочувствие, очевидно. Она смотрит в никуда.

— Да кто тебя вообще спрашивать будет?

Тут же вступается медсестра, бросая на меня меткий взгляд.

— Влад, пожалуйста, будь человеком, а? — недовольно бурчит в ответ она.

И, ясное дело, я её бешу.

Ещё с тех пор, как мы проходили медосмотр, а я сказал что не дам палку засунуть в писюн. Да, я не дурак, и знаю, что можно сдать спермограмму, вместо того, чтобы тыкать какой-то палкой себе в кабачок!

В общем, мы не сошлись характерами, так что теперь в контрах, вот почему мои липовые справки и не заходят ей. А ещё, кое-кто любит жаловаться моей матушке, но это уже никому не нужные детали.

— Да это всегда, пожалуйста!

Подрываюсь как на шарнирах. Тут же встаю и протягиваю руку Злате, которая уже пытается встать сама. А хер там валялся… сама она встать пытается!

— Злат, полегче? — медсестра приподнимает головку девчонки, та утвердительно кивает. Только вот получается как-то вымученно и слабо.

— Да, всё хорошо, замечательно. Просто мало кушала сегодня, может из-за этого.

— Поехали, — бросаю уверенно и перехватываю ледяную ладошку своей лапищей.

Скажу коротко и ясно: у меня сейчас ноль терпимости. Как будто, блять, у меня хоть когда-то есть эта долбаная терпимость. Но со Златой по жести идти как-то не получается.

В любой другой момент я бы взорвался быстрее. А тут всё терплю и чего-то жду. Злата бросает на меня короткий взгляд, он больше кроткий. И какой-то пугающий, принимающий.

Ощущение, что она прекрасно понимает: в случае отказа я попру до конца, вот почему она особо не сопротивляется, когда я помогаю ей выйти из университета. Когда помогаю перед этим её ещё и одеться. В машину садимся молча, хоть меня всё ещё и трухает как припадочного.

— Я живу на окраине, отсюда ехать минут пятнадцать. Если тебя не затруднит, ты мог бы меня довести до центра, а там бы я села на маршрутку и доехала домой.

Забудьте всё, что я говорил о терпимости и способности не взорваться к ебеням. Вот сейчас на меня упала последняя капелька, прямо в лобешник, но эффект разорвавшейся бомбы в полуметре от меня произвела.

С силой сжимаю руль и рычу, сдерживаясь буквально из последних попыток. Нервы вырваны неживую и искрят.

— Злата, я охереть какой злой. Не советую меня бесить. Называй адрес, и я привезу тебя туда сразу после того, как мы покажем тебя врачам. Захочешь ещё возмущаться, перекину через колено и буду шлёпать больно.

Злата дёргается, рвано вздыхает. Ладошки сжимает, а на меня больше не смотрит.

Её слабое дыхание воздействует на меня наждачкой по свежей ране.

Ощущение, что она сейчас разрыдается. Губы ещё так соблазнительно кусает. Как будто ей совсем не жалко прекрасных спелых вишенок, которые так разливались у меня во рту… чёрт.

Если я сейчас продолжу об этом думать, то это будет конечная остановка.

— У меня низкий гемоглобин, Влад, ничего больше. Для этого совершенно точно не надо ехать в больницу.

— А с какого хера у тебя низкий гемоглобин?! — взрываюсь моментально, потому что такая безответственность, по отношению к собственному здоровью меня бесит.

Я сам на ПП, не курю и не пью. Нет, конечно, бывают исключения, но это не совсем регулярная жизнь, как у моих однокурсников.

Злата молчит, но дышит тяжело. Наверное, она собирается с мыслями. Правильно, девочка, собирайся с мыслями, потому что я точно не дам тебе угрохать себя. Не такую сладкую девочку, от которой мозги вскипают. От которой кровь бурлит, а мозг отрубается к ебеням.

— Так получилось. Я просто болела, и у меня не было аппетита.

Она поворачивается ко мне и всматривается серьёзным взглядом. А мне в этом взгляде утонуть хочется. Торможу на красный и сжимаю с силой Челюсти.

Значит, болела. И не говорит же, чем она болела!!!

— Что-то серьёзное?

— Да нет, ну вот так вышло.

Фух. Ну ясно…

— Адрес называй. Четко, — приказываю уже другим голосом.

— Кировское шоссе два.

Тихо шепчет мне, и от этого шёпота у меня встаёт. Чертовски хреново осознавать такую вещь, учитывая всё произошедшее. Волос встаёт дыбом моментально. Втягиваю воздух и заставляю себя замереть.

Внутри по уголочкам разливается сладкий аромат. Его хочется смаковать… И вроде это не духи, но меня клинит на запахе. Хочется опустить лицо ниже и попробовать, как же пахнут эти волосы.

Мягкие как шёлк. И это я к ним даже не прикоснулся. Да давай, ублюдок, скажи всё, что у тебя на уме, пусть она из машины на ходу вылетит. В общем, попалась девочка-девочка. А у меня тут мысли тянут на больные фантазии маньяка. Перекинуть, отшлёпать. Молодец, Белов!

Батя пожал бы тебе руку однозначно.

Ну, технически… батя закадрил училку, так что в целом-то может и пожал бы руку. И я-то по молодняку пошел… хэх.

— Слушай, ты это… в общем, ты прости. Я не знал, и мне не стоило тебя вращать вот так. Мда. Но ты тоже пойми, я же по-нормальному хочу, а ты брыкаешься. Я к такому вообще не привык. У меня всё как-то проще проходило всегда. А ты просто лобовое на хрен… — ворчу недовольно, ударяясь кулаком о руль.

В груди каша. Разворотило на хрен в мясо и пульсирует.

Я свои душевные и прочие излияния в словах выражать вообще не очень умею. У меня больше кулаками получается показать, что к чему и почему. Здесь же надо языком и совсем не в том смысле, в котором могли бы вы подумать.

Потому что в тех смыслах, у меня как раз-таки всё отлично.

Злата поворачивает голову в мою сторону и как-то хрипло смеётся.

— Не думала, что у тебя могут быть проблемы с девчонками. Найди себе новую и проблем нет.

Ну вот, опять по мозолю проехалась катком.

— Я тебе настолько не нравлюсь?

Злата замолкает, а от этой тишины я только зверею.

— Влад, я не буду с тобой встречаться. У нас не может быть отношений. Извини.

Ясно, бляха.

Теперь она на меня не смотрит. Глазки в пол, значит?

То есть, я ей не нравлюсь? Но ведь если бы я ей не нравился, она бы мне так и сказала? Да? Я правильно думаю вообще?

Решаю промолчать, а потом в мою гениальную голову, приходит такая же феноменально блестящая идея, как и весь я сам. Целиком.

Кривая ухмылка рисуется на лице, меткий взгляд также на месте, и я, полный уверенности в себе, произношу фразу, после которой она обязательно скажет мне ”да”.

— Да откуда тебе знать? Мы же даже не пробовали! Давай сделаем так: мне нужен один день с тобой. Один день полностью мой. И если после этого дня ничего внутри не ёкнет у тебя… Ну тогда, так и быть, я тебя больше не побеспокою.

А в мыслях пульсирует только одно… — ”конечно, я пиздун перекатигорошек”.

Но это уже неважно.

Злата замирает, на меня смотрит не моргая, а я все тяну лыбу.

— Слабо? Или всё-таки я тебя волную больше, чем ты можешь себе… позволить?