Клянусь, ты моя

Глава 23

Злата

Мы приезжаем в больницу, где происходит весь тот ужас, к которому я обычно всегда готова.

Просто каждый раз такой же напряжённый, как и обычно. Нет ничего, что я бы не понимала, от этого еще гаже, ведь какие мои годы?

Я уже столько врачей увидела за свою жизнь, что некоторые и на пенсии таким похвастаться не могут.

Виктор Иванович, врач, который меня смотрит, высокий и седовласый мужчина, возраст которого выдает именно эта седина.

Я не могу сказать, что он внушает страх и ужас, но сердце в его присутствии, конечно, заходится, как ошалелое.

— Злата, я такой страшный, что вы настолько переживаете? — с участием переспрашивает меня, наверное, уже во второй раз.

Периодически я выпадаю, так как отвлекаюсь.

Теперь у меня есть хобби — считывать эмоции людей, мелкие детали, незначительные предметы в интерьере, чтобы как-то связать свою жизнь с настоящим и не уплывать далеко в фантазии.

С точностью до девяноста процентов я влегкую могу прочитать человека по тому, как он одет. Увидеть в глазах жалость к себе, между строк узреть слабые отголоски чего-то малознакомого, наверное, горести.

Вероятно, потому что я не просто человек с улицы.

Я вроде как свой человек, и меня проверяют наверняка лучше, душевнее, что ли, чем проверяли бы обычного человека.

Все шутки шутят и пытаются развеселить. Но у меня не получается выдавить из себя эту радость, даже несмотря на то, что Влад сегодня просто… максимально другой человек. Я в жизни бы не подумала, что на такое он способен.

Что будет таким внимательным и чутким, и что будет ждать меня в коридоре все время исследований. МРТ, КТ, ЭКГ и дальше по списку. Меня ж добрых часа три нет, и это еще быстро… в обход очередей.

Он же сидит, не выказывает недовольства. Даже не в телефоне, а просто сидит и рассматривает постеры.

— Все хорошо, я такая всегда, — печально улыбаюсь и опускаю взгляд на дрожащие руки. — Не люблю обследования.

Он мне не скажет ничего нового, да?

— Злата, у вас постинфекционная кардиомиопатия в самом худшем из возможных проявлений, но вы ведь и так в курсе, да? Я видел ваше имя в очереди на пересадку, — добавляет он, и я киваю, до боли прикусив губу.

— Все верно.

— Вашему парню знать не стоит, не будем звать?

— Он в курсе, это не тайна.

— Но для него не причина вовсе и не проблема, да? — подмигивает и улыбается, вручая мне заключения.

Не причина. Понятия не имею, что вообще для него может быть причиной теперь.

Может я и правда ему нравлюсь, как он говорит? А может с дружками своими поспорил? Я видела в кино такое, чем только богачи не балуются.

На этой мысли становится зябко и мерзко. Не хочется верить, что он мог бы так поступить со мной.

Нет…

Так не врут, никто бы не смог так сыграть. Никакой актер. Не чувствую фальши, может действительно заигрался и понравилась. Улыбаюсь шире, отчего румянец по щекам расползается. Врач проводит меня из кабинета.

— Ага.

— Тогда стоит держаться за такого парня, — как напутствие произносит, а Влад меня уже в дверях встречает. За руку берет, врачу кивает.

Я думаю, плевать они хотели на медицинскую тайну, уверена, что в красках Белову ещё все расскажут. До самых мельчайших подробностей.

Влад не лезет вперёд к доктору, только меня за руку перехватывает и в сторону отводит.

Меня же от первого касания в жар и в холод, как обычно. Смотрю на сплетённые пальцы и не верю в происходящее.

— Ну что? — резко тормозит и лицо мое перехватывает

Всматривается внимательным и каким-то нетерпеливо-взбешенным взглядом.

— Ты же понимаешь, что диагноз подтвердился, да? — с горечью в голосе спрашиваю, поднимая на него спокойный взгляд. Пускай внутри бушует ураган.

Влад играет желваками, с жадностью рассматривает меня и коротко кивает.

— Прогноз какой? — резко обрывает мои мысли, уносящие куда-то вдаль.

Молча протягиваю ему папку с документами. Пусть смотрит все заключения, раз так вцепился. Его это либо напугает, либо нет.

Листает быстро, скорее всего, потому что ничего не понимает.

— Так короче, я схожу к Маше, она мне пояснит все и на вопросы ответит, лады? Со мной пойдешь? Или посидишь тут? Бля, я тупой как сапожок! — лупит себя по голове, и отводит взгляд в сторону. — Тебе поесть надо, я там заказал в столовке, может пока сходишь перекусить? Скажи, что на Белова оформлено. А я пулей. Уточню и вернусь. Тогда уже буду знать, в какую сторону двигаться, — в ожидании моего ответа, делает все равно так, как хочет.

Подавшись вперёд, целует меня в лоб, уложив руку на щеку. Нежно, почти невесомо.

Зависаю, всматриваясь во взлетающий вверх кадык. Мышцы наливаются. Бугрятся.

Киваю, шепча “спасибо”, но Владу это не нужно. Щелкает по носу и уходит, оставив за собой только шлейф тяжёлого парфюма. Он ему совершенно не подходит по возрасту, но мне даже это в нем нравится.

Потому что ты влюбилась, Злата. Хоть и пытаешься отнекиваться и всячески отговаривать даже саму себя от этой истины.

В столовой меня и правда ждут, выдают целый поднос. Если тут кормят так всех больных, то они на второй день должны быть самыми здоровыми.

— Приятного аппетита, солнышко! — летит мне в спину.

— Спасибо! — обернувшись, с улыбкой отвечаю.

И во всем этом понимаю, что на меня посматривает уж очень заинтересованными взглядами. А стоит повернуться в сторону смотрящих, так взгляды и отводят.

Врачи и медсестры, которые пришли на обед, очевидно, уже все знают.

Вполне нормально, слух обо мне уже прошёлся. Ещё бы…

В таких местах это дело нехитрое и быстрое. Переключаюсь.

Еды так много, что съесть все у меня не получается. Хоть и стараюсь. На десерте живот “лопается”, и я откладываю брауни.

Очень вкусно. И совсем не по-больничному.

В голове проносятся картинки произошедшего, и вдруг как-то тепло становится.

Обо мне заботятся. Это приятное чувство, пробирающее до костей.

Поднимаю голову и вижу Влада. Он невесело посматривает на меня. Очевидно, всё-таки понял все.

Ну что ж, сейчас все и узнаем.

Ладошки тут же взмокают. Сейчас он точно скажет мне, что мол вот я пытался, но это выше моих сил. Ему даже двадцати нет, он обычный студент. Зачем ему это все?

Жую губы и практически не дышу, пока он идёт развязной походкой к моему столику.

Садится. Руки перед собой укладывает и сжимает ладони в кулаки.

— Почему не доела? — бурчит недовольно, опаляя диким взглядом.

По лицу понятно одно, он в чистой ярости и готов взорваться от нее.

— Много.

— Нормально. Давай доедай. И слушай.

Откуда берется второе дыхание и дополнительное место в желудке?

Отламываю половину от торта, а вторую придвигаю к Белову.

Не берет и отрицательно машет головой. Ясно, я пока не доем, не встану отсюда?

— Твой… ты поняла, накатал заяву, что я тебя украл. В целом, не спиздел, прошу прощения. Потом побои снял какие-то, что само по себе смешно. Маленький мальчик пришел жаловаться на синячок. Пожалейте его, — жёстко посмеивается, отчего по телу мурашки идут.

Душа медленно сползает в пятки, а сердце замирает от услышанного. Все именно так, как и думала. Самый худший вариант из всех.

— Мне надо домой вернуться, пока не стало слишком поздно, — подрываюсь, но Влад меня за руку хватает и пригвождает к месту.

Я смотрю в мужественное лицо и не понимаю, что вижу. Он совершенно не представляет, с чем и с кем имеет дело! Да отец же может быть жестоким, он пошлет людей! Не будет это делать сам! Как будто я не понимаю и не знаю его методов!

— Дело дальше не пошло. Мне ничего не будет. Мне можно все, и тебя мне можно, и все что угодно можно. Пусть только попробует приблизиться, я ему нахуй голову в жопу затолкаю. И мне тоже за этой не будет ничего. Тоже нашелся герой. Ты в лицо мне говори о недовольствах, ответь физически как мужчина. Не ответил? Пошел продавливать авторитетом и связями? Хуевый ты мужик тогда. Злата, я повторюсь ещё раз: ты остаёшься у меня, и теперь я решаю это все. Если твоя мама решила положить свою жизнь к его ногам, это ее проблемы. Ты никому и ничего не должна, кроме как себе должна. Вылечиться и жить. Кстати об этом… почему вы не рассматривали лечение за границей?

Повисает молчание.

— Потому что у меня есть пять тысяч в месяц, остальное покупает… он. И больше… Больше никто ничего на меня не тратит. С этих денег я ем в универе, езжу на общественном транспорте и покупаю предметы первой необходимости. Никто не будет лечить меня за баснословные деньги, Влад. Я бедная как церковная мышь. Если ты все ещё не понял это, — выплёвываю это и сама понимаю, что мне мерзко от сказанного.

Влад реагирует ровно. Слишком спокойно, я бы даже сказала.

— У него офицерская зарплата, связи и должность. Он ездит на иномарке, покупает элитное пойло и снимает столичных шлюх. Ты хочешь сказать, что он не в состоянии вылечить свою дочь?

Кроме иномарки, я не знала ни о чем. Понятия не имела, что… мой папа так живёт. Живот скручивает. Зачем тогда ему мы? Если… все так?