Клянусь, ты моя

Глава 13

БЕЛОВ

Златовласка на меня не смотрит, тупит взор и упрямо проходит мимо, пока я как шлагбаум не срабатываю.

Бам-бам-бам.

Перехватываю ее и к себе жму, упираюсь губами в висок. Она в моих руках натягивается струной, напрягается. Я же растекаясь.

По затылку ударяет давление.

Хрен его знает, чего так бешусь, но прямо рвать и метать охота.

— Привет. Малыш, а чего пропала? — рычу, а затем и с силой сжимаю зубы до противного скрежета.

Взгляд замирает на пульсирующей жилке на шее, плывет ниже и утопает в мягкости изящного тела.

Прикусил бы этот полупрозрачный бархат, затем бы языком провел, но сейчас такой злой, что могу сделать больно, потому бью себя по рукам. Фигурально.

Злата молчит, губы кусает, а глаза словно на мокром месте. На меня поднимает растерянный взгляд, но вот произносит совсем страшное:

— Оставь меня в покое, Влад. Я не хочу с тобой проводить время.

ОХУЕТЬ заявочки. Сейчас прямо наваливает мне говна на голову. Опешив, не сразу соображаю, что она вырывается из рук и уходит, а меня оставляет обтекать. Нихера себе.

Че это было только что?

Народ вокруг улюлюкает, но мне посрать.

— А Белова бортанули.

— Че? Не дала тебе, да? Или дала, и решила, что это зря? — идёт кто-то из ушлепков. Вскидываю средний палец вверх и рычу пару угроз, метая в дебилов бешеный взгляд.

Я же размажу по асфальту и скажу, что так и было.

— Зубы мешают? — топаю за Златой, но она так быстро смывается, что трачу гребанную тучу времени на поиск. Нахожу в пустой аудитории. Она прикрыла лицо ладонями и сидит. Тяжело дышит. Плачет, что ли?

Нет, не плачет…

Чего плакать? Я ж не падла.

Я вообще ничего не понимаю. Не догоняю просто.

Бляха, да у меня со всех сторон проблемы обложили. Мало мне, ещё вмазываюсь? Да. Потому что хочу и все, и она на меня смотрит совсем не безразлично, так зачем ломаться и делать неприятно обоим, если можно сделать хорошо?

И я не только про секс, хотя о нем я тоже думаю слишком часто, а как же не думать?

Такая девочка красивая, конечно, меня вставляет. Я ж не импотент.

Подхожу тихо, но она явно слышит, что я тут, замирает вся. Совсем на иголках.

— Давай быстро рассказывай, что случилось, а я такой взял и порешал. Мне перед боем нельзя быть злым, а я пиздец злой, — желваки вибрируют от напряжения.

Но малышка молчит, плечики поднимаются и опускаются.

— Мы же договорились, порешали, так почему вдруг откат? Я ж не отстану, Злат.

Свирепствую, рыча последний вопрос уж очень грубо. Она опускает руки и в одну точку смотрит.

— Ты обещаешь, что после этого свидания, я скажу “нет”, и ты отстанешь от меня? — утробным голосом произносит, а у меня мурашки по коже.

У меня и мурашки, блять? Да пиздец, что ты со мной делаешь, Злата?

— Я че, пиздло галимое? — хмурюсь, выхватывая беглый взгляд Златы. Мгновения как взгляды схлестнулись, а давление внутри взорвало внутренности.

Накрывает.

На пятках качнувшись, подхожу к ней и рывком сажусь рядом, перехватываю ледяные ладошки и растираю в руках. Маленькие они у нее такие, совсем крошечные.

— Во сколько бой? — выходит у нее совсем надсадно, словно я на гильотину ее зову.

Вообще херня какая-то выходит. Прямо катастрофическая херня, от которой самому тошно.

Выходит, что прямо принуждение какое-то.

— Малыш, у меня есть целый день… бой вечером, конечно. Рассказать ничего не хочешь? Мне? — поворачиваюсь и внимательно рассматриваю бледное личико.

Губы практически серые, искусанные. Тяну палец к ним и не касаюсь, за подбородок перехватываю и заставляю посмотреть на себя.

Больно прикасаться, наверное, а хочется адово.

В бездонные глаза всматриваюсь с особым остервенением. Ее зрачки тут же расширяются, полностью перекрывая радужную оболочку.

Брехушка…

Нравлюсь же. И прямо в душе тепло разливается. Красота!

Вот только грустная до бесконечности, красивая, грустная и не моя. Не хочет. Но подвох чувствую. Есть что-то ещё.

— Как твои дела? Номер дашь, кстати, свой?

Мне пздц как важно получить номер от нее. Вот хочу, чтобы она сама захотела.

Злата распахивает глаза пошире.

— У меня нет телефона, я его… потеряла, — опускает свои колдовские глазки, отчего в штанах тесно. Ресницы веером опускаются на щеки, огромные ресницы, длиннющие.

Потеряла. Врешь же, да? Врешь нагло.

Ясно, пока не доверяешь?

Потеряла или отобрали? Обокрали? Сломался? Что не так?

Хорошо, я немного подожду.

— Хорошо, решим, не проблема вообще.

Куплю новый, модный и красивый. Какие там девочки любят?

— Влад, не надо ничего решать, правда. И покупать не вздумай.

Отворачивается и на меня больше не смотрит. А я вот смотрю на профиль ее и любуюсь происходящим. Впервые меня так клинит.

Впервые так сильно и по затылку битой.

Сразу слова отца вспоминаю, что он мать мою увидел и все — пропал раз и навсегда. А она его училкой была, вообще сложно было у них.

Теперь думаю, что и у меня нелегко.

Не хочет ни в какую, но я упёртый в отца.

Мать тоже была против встречаться со студентом, а что сейчас? Двое детей, сто лет замужем и никуда не пытается рвануться. Мне такая перспектива нравится.

Пока малышка на парах, я смываюсь готовиться ко встрече с ней, и в магазин за нужным подарком.

У меня офигеть как много планов. И очень решительные.

Накрывает всё сильнее, чем ближе бой, тем больше нервяка. Впервые уж так напрягаюсь.

Кексу и Глебычу даю важное задание, отвезти Злату в назначенное место в определенное время.

Я просто буду занят подготовкой и хочу произвести вау-эффект. До конца дня осталось семь часов, я выжму из них все.

Но для себя решаю однозначно, добиться информации о ее жизни в деталях. Может тут надо с другой стороны подойти.

У меня стойкое ощущение, что происходит нечто, вне поля моего зрения, а я к такому не привык. Будем брать крепость всеми доступными и недоступными способами.

Последние приготовления выполнены..

Три, два, один.

Свет в закрытой террасе ресторана тухнет.

Впервые в жизни я волнуюсь из-за девушки.

Впервые, блять, и меня это ничуть не напрягает.