Клянусь, ты моя

Глава 1

БЕЛОВ

В аудитории сажусь в самый «зад», чтобы как коршун наблюдать за всем происходящим. Новенькая на пару опаздывает, но к ней вопросов совсем нет, препод даже не замечает, продолжая трындеть по теме курса.

Злата пытается сесть впереди, но кто-то бросает сумку на свободное место, а у меня лицо вытягивается. Какого, млять, хера тут происходит?

Побагровев и прижав к себе сумку, она идет дальше, но весь первый ряд делает то же самое в местах, где реально можно было сесть на скамью.

Отсюда мне плохо видно, но, кажись, там сидит бабский бомонд и недозаднеприводный пацанячий патруль пресмыкателей.

— Че за? — толкаю Рафа локтем, указывая на Злату, которая в ужасе всматривается в забитые ряды в поисках свободного места, и я тут же рукой ей машу.

Мы, блин, сейчас подвинемся все, но она сядет.

А потом я подойду к тем умным и поясню политику партии. Мордой о стол, если парень, матерным русским, если баба.

— Ой да, батенька, ты по ходу влип? — ржет Раф, а я на него бешеный взгляд перевожу, потому что и правда меня сейчас завести нефиг делать. Не люблю несправедливость.

— Ты сейчас отхватишь, шутник.

— Воу-воу, полегче. Та девчонку чет загнобили, я не лезу. Вроде как пришлась не ко двору малышка. Ну ведь знаешь сучью натуру Малиновской, ей если кто не зашел, то все… персона нон-грата. Я хз, обычная девчонка, да, не на стиле, как эти, но вроде адекватная и даже зубрилка. Еще не помню, чтобы на какой-то паре она не ответила на вопрос лектора. У нее там комп в пушистой головешке, не иначе. Я себя дебилом чувствую.

— Да ты и не гений в целом-то, — хмыкаю и ржу, за что отхватываю кулаком по брюшине.

— Слыш, Эйнштейн, — цедит Раф, но нашу словесную перепалку разнимает препод.

— Белов, Рафинович, вы у нас самые умные? — Вениамин Виссарионович (я только недавно научился выговаривать это имечко) вперяет в нас суровые взгляды, и я встаю.

— Прошу извинить, мы тут… обсуждали… ммм.

— И что же вы обсуждали, Белов? Я вас две недели на парах не видел. Что вы можете обсуждать, свою некомпетентность?

Улыбаюсь дерзко, вскидывая голову, и цепляю взглядом Златовласку, которая все-таки села на четыре ряда ниже меня. А как только я наглым образом всматриваюсь в нее, взгляд отводит, прячась за ширмой волос.

Вау. Вау. Вау. Заправляет прядку за ухо, и я вижу тонкие изящные пальцы на миниатюрной ручке.

Очуметь.

Херня вообще эта ваша история, но я обязуюсь ходить, если меня вот такое ждать будет.

Скорее всего она в группе по сетевым, потому что в программных технологиях одни парни. Стопудняк. А у нас опять создали экспериментальную группу, с уклоном на защиту информации.

А значит, мы видеться будем только на смежных предметах, хоть и на одной специальности IT.

— Прошу извинить, у меня семейные проблемы.

Просто один гребанный сталкер третирует мою сестру, а ее бывший телохранитель штопанный гондон, которого она любит как кошка. И да, у меня семейные проблемы. Вот так вот, но об этом рассказывать не будешь на всю аудиторию

— Что ж, семейные проблемы — это плохо, но впереди сессия, и вам ее сдавать. А Василиса Григорьевна мне сказала вас не жалеть.

— Я готов.

— Ну вот сейчас мы и проверим, насколько вы готовы, господин Белов. Покажите, что вы сын своей талантливой матери, не подведите ее под монастырь, — стоит и смотрит на меня с мордой кирпичом. — У нас блиц-опрос. Поехали? Если вы не струсили, конечно.

— Как можно? Я ж не ссыкло голимое, — аудитория взрывается хохотом, а препод приспускает очки и недовольно вздыхает.

— Раз вы не “ссыкло голимое”, как вы сами выразились, тогда поехали. Даже за одну ошибку у вас недопуск к экзамену. И не приходите потом плакаться. Василиса Григорьевна, кстати, в курсе и полностью меня поддержит в случае чего.

Ну еще бы, маман мне помочь никак не хочет. Еще батя говорил, что она ему не ставила оценки хорошие, хотя уже почти женаты были! Почти! Куда уж сыну вымаливать хотя бы тройбан.

— Какая самая древняя цивилизация в мире?

— Месопотамия, — отвечаю неглядя. Знай наших!

— Последняя династия в Китае, — он ускоряется, а я мгновенно выдаю ответ:

— Цин!

— В каком году был убит Джон Ф. Кеннеди?

— 1963 г! Вы меня не уважаете, Вениамин Виссарионович! Вопросы детские!

Я спецом подначиваю, а сам так и смотрю, как Злата то и дело оборачивается ко мне, и я не моргая на эту красоту смотрю.

— Какой период называют золотым веком Рима?

— Август Цезар, — цежу четко, а Злата поворачивается спиной. Ну же, обернись, пупсик.

— Какая старейшая династия до сих пор правит?

— Пфф, Япония! — гремлю ладонью по парте.

— Кто был первым американцем, получившим Нобелевскую премию мира?

Три секунды на раздумья, и ответ вылетает изо рта.

— Теодор Рузвельт.

А фигура Златы выпрямляется. Ну ты в шоке, малыш?

— Где по-прежнему находится Вавилон?

— Ирак!

— Кто произнес знаменитую речь «У меня есть мечта»?

— Мартин Лютер Кинг-младший.

Дальше следует еще с десяток вопросов, и я на все отвечаю. Препод, конечно, мог бы меня затопить на чем-то, но не делает, видимо, понимает, что я не безнадега.

А Злата больше не оборачивается, черт возьми!

— Садитесь, Белов. Допущены. Но постарайтесь впредь посещать пары. На экзамене вопросы будут в разы сложнее, развернутее.

После пары с места здрыснув, топаю туда, где Злата собирает учебники. Останавливаюсь возле нее и наглым образом жру ее вкусную внешность.

— Привет, Златовласка, — шепчу, а она от неожиданности дергается и поднимает на меня свои ясные глаза. Очуметь. Очуметь. Ни грамма косметики, а вот в первый раз как-то не заметил, а сейчас офонарел.

— Ты мне синяк на заднице поставила, так что теперь ты просто обязана пойти со мной в кафе попить кофе.

— Извините, но я не пью кофе. И мне жаль, что у вас синяк, — взгляд опускает на сумку, забитую книгами.

Сто лет учебники не тягал. Нахрен они нужны? Все в электронной версии же есть.

Перехватываю ее, и лямка обрывается, а все учебники падают мне на ногу частично, частично ниже по ступенькам.

Черт. Это я попал.

— Епт, прости, я новую куплю…

По бледному личику проходится такой шок, как будто я тут котенка придушил. Черт. Быстро все поднимаю и укладываю обратно в сумку, но нести ее теперь вообще анриал.

На нас с интересом и хохотом посматривает группа, а мне хочется втащить им по темечку за то, что пасти свои раскрыли. На каждого взираю злобно, они отворачиваются, ведь отлично понимают, чем им это грозить может.

Ибо нехер устраивать цирк.

— Вэ, ну ты и лошара, — Раф шепчет мне на ухо, когда проходит мимо, а я успеваю ему затрещину отвесить, пока Злата буквально готова разрыдаться на ровном месте.

Она перехватывает пустую сумку и смотрит на повреждения. Но не надо мамкиным гением, чтобы понять — сумке пора на свалку, и давно пора!

— Блин, Золотце, ну прости, давай я понесу, сейчас поедем купим новую. И все. Вопрос закрыт, — чешу репу, удерживая видавшую виды сумку за часть лямки, что еще удерживается, а потом и вовсе решаю удерживать все добро в руках.

Бля, ну купим поновее, если уже так хочет эти сумки тягать, только нахрена?

— Не надо ничего, спасибо, — Злата пытается вырвать сумку у меня из рук, а я настойчивый пиздюк. Взгляд прячет внезапно, губы кусает. Хочется провести по ним сначала пальцами, а затем и языком. Млять, ну что за искушение?

— Так, ты девочка? Девочка. Девочки не тягают кирпичи. Их носят пацаны, так что пошли. Ты от меня все равно не отделаешься.

Она поднимает на меня увлажненный взгляд голубых глаз, и у меня слюна в горле комом встает. Пиздец смотрит прямо в душу.

Я бы пошутил, но все шутки из башки вылетают. Она на меня действует как обух по голове. Дезориентирует!

— У меня пар нет сейчас, так что я домой на маршрутку, — снова сдает назад, а я начинаю злиться. У меня в плане сдерживаний эмоций полное фиаско. Но чувствую, если я сейчас надавлю, она лопнет!

Ежится, все пытается устремиться вперед, чтобы выхватить сумку. А я думаю, что если еще раз попробует, я вперед подамся и зацелую.

Кто мне запретит? Нечего светить аппетитными губами как красной тряпкой перед быком.

— Я правда не могу… извини.

— Меня Вэ зовут, ну вообще Влад, но лучше Вэ. И да, ты в кафе со мной пить чай, раз кофе ни-ни, заодно посмотрим сумку, а потом мы поедем ее купим, или закажем по инету, как лучше, глянем. А потом я отвезу тебя домой. Раз уж я прое… оплошал, то вот короче искупить хочу свою вину.

Злата слегка краснеет, а я довольно лыблюсь, сверкаю как натертый самовар. Дааа. Красивая. Девочка огонь.

— Я не знаю, что такое «нет», — добавляю в конце, унося драгоценную ношу Златы из аудитории. Не оставит же она мне свои вещи? Точно пойдет…