Клянусь, ты моя

Глава 42

ЗЛАТА

Перехватив мою голову двумя руками, Влад углубляет поцелуй, полностью захватывая меня всем телом.

Плотно прижимается, скользит по оголенному телу и толкается членом между бедер, отчего я моментально окунаюсь в кипящий чан.

Это всего мгновение, прежде чем руки смыкаются за спиной, ныряют под ягодицы и плотно держат… когда Влад поднимается вместе со мной, как будто я ничего не вешу.

Так бережно удерживает и так сильно к себе толкает, что дышать сложно, выходит украдкой и как будто краду кислород.

И я думаю о том, как на самом деле мне хорошо, рядом с ним и вообще. Как я вообще раньше жила-то? Без этого балагура и наглого парня?

Как раньше нецелованная ходила? Как вообще существовала? Вот именно, что существовала.

Влад не дает оторваться от себя, плотно сковывая губы в стальной плен. Обдавая горячим дыханием… плавно стекая в ласках к вибрирующим складкам.

Проезжается пальцами, размазывая влагу, и снова волнообразными движениями поднимается выше.

Отрываемся, чтобы отдышаться. Я так крепко держусь за него, словно это все, что мне надо. Но так и есть же, да?

Горькая улыбка окрашивает губы в подобии оскала, прежде, чем Влад снова поглощает мои губы.

Рывок, и я уже упираюсь спиной в стенку, ощущая, как ладони перехватывают под коленками, приподнимая меня выше. Теперь я чувствую жесткий волос на груди Влада грудью, проезжаюсь по нему наждачкой.

Меня заносят в ванную комнату оглушительно быстро. Спустя мгновения слышу, как открывается кран тропического душа. Холодная вода орошает кожу, и я вздрагиваю, отрываясь от губ Влада, хихикнув, на что он, ругнувшись, регулирует воду так, что теперь на нас кипяток льется.

— Блядство какое-то, — шипит в ухо, прижимаясь к мочке, и отводит меня в сторону, удерживая на весу. А как только вода становится комфортной температуры, притягивает меня под струи и мягко целует, пока нас накрывает теплой волной.

Но она ничто, по сравнению с тем, что между нами пылает. Растворяет, сжигает дотла. Мокрые волосы липнут к спине, и вслед за крупными каплями скользят пальцы Влада, толкая меня на парня в эпицентр водопада.

Губы пекут, ноют, но мы продолжаем, пока реальность не расплывается от слипающихся в воде ресницах.

Влад упирает меня спиной в прохладный кафель, что на контрастах взрывает рой мурашек на коже.

В какой-то момент он медленно опускает меня на ноги, и я наступаю сначала на ноги Влада, а затем на прогретый кафель. Упираюсь лицом в грудь и открываю пылающие губы, чтобы надышаться.

Вдоль плеч Влад ведет ладонями, перехватывает левую руку и раскрывает кисть, после чего медленно накрывает моей рукой свой член. Сквозь пар и струи воды картинка размазана, но это не мешает чувствовать дикое сердцебиение и острое желание касаться вздутых вен, ощущая ответ на любую мою ласку.

Я втягиваю поглубже кислород и пытаюсь выровнять дыхание, но меня же размазывает от происходящего. Размазывает окончательно.

Чувствую пульсацию и горячую плоть в руках. Пальцами обхватываю сильнее, как показывает Влад.

— Запомни, он всегда должен быть влажным, иначе будет неприятно, — упирается в мою голову лбом Белов.

Жар сползает по позвоночнику вниз, ударяется в живот и распаляет костер эмоций и чувств, в которых я сгораю.

Повторяя движения за Владом, слежу за его реакцией. Но лицо едва читаемо, красное и напряженное. Он хмурится и сам подается бедрами в мою руку, второй рукой удерживая меня за ягодицу. Массируя в такт моим движениям.

Дышит тяжело и зарывается носом в местечко у уха, проводя следом языком по раковине.

Меня подкидывает от эмоций. От рваного дыхания, что опаляет кожу. От смазанных поцелуев. От пульсирующей тяжести в ладони. Накрываю большим пальцем головку, собирая реакцию Влада по крупицам. Он хрипло шепчет:

— Вот так, как ты делала до этого, и еще повтори это движение после.

Я повторяю, теряя всякий стыд в простых движениях, немного импровизирую и кусаю губы, потому что не уверена, что все делаю правильно, пока Влад не начинает двигаться еще и сам, обхватив ладонью мою грудь и развернув к себе спиной.

Сжимая и разжимая, он тяжело дышит мне в ухо, продолжая фрикционные движения вместе с моими неумелыми ласками, пока не замирает и рывком не упирается мне в бедро.

По нему стекает вязкая жидкость. Ее так много, что я поворачиваюсь, всматриваясь в белесые следы, стекаемые по бедру на пол.

Вода смывает все, оставляя только нас.

— Я пиздец в полных щах, Злата, дай пару минут. Постой вот так, — просит Влад, уперевшись в меня членом со спины в ягодицы. Все еще воспаленная плоть достаточно твердая и будоражит тело совсем не в том смысле, что не позволен для порядочной девушки, но я не она.

И мне все меньше есть до этого дело.

Влад обхватывает меня двумя руками и просто стоит, пока вода так и льется.

И мне никогда не было так хорошо, как сегодня.

Но почему-то грусть все равно не смывается в водосток, она все еще есть и покалыванием в сердце напоминает о себе.

Мы приезжаем в клинику, где я впервые чувствую… вот он, другой уровень.

Здесь все совсем не так, к чему я привыкла на родине, и дело вовсе не в качественном ремонте и улыбчивых врачах, а даже в атмосфере и отношении к тебе как к высшей ценности.

На каждый чих тебе учтиво подкладывают согласие на манипуляцию, и таких писулек я пролистала целую кучу, прежде чем меня показали врачам.

Разумеется, это перестраховка, а в моем случае — явно не лишняя. Влад все время держит меня за руку, не давая упасть в омут отчаяния с головой. Но я подозрительна спокойна, даже застенчиво улыбаюсь ему, стараясь успокоить своим видом.

Ведь мой парень очень паникует, хоть и пытается сделать вид напомаженного и уверенного в себе мажора. Взгляд бегает от меня и к каждому подошедшему… обратно и снова по всем, кто ко мне подходит.

А когда его настоятельно просят отпустить мою руку, ведь дальше по кабинетам пройтись ему будет нельзя, он включает питбультерьера, на ломанном немецком высказывая что-то врачу в свободном жанре.

— Влад, успокойся, тут так принято, — Евангелина Викторовна неловко улыбается, пытаясь отвести Влада в сторону.

Мое волнение не заставляет себя долго ждать, и даже мысленно я пытаюсь послать Владу фибры успокоения, но он на меня не смотрит, зато врача взглядом испепеляет.

Знакомая семьи Беловых что-то настоятельно высказывает Владу, а потом возращается ко мне и врачу, который недоуменно посматривает то на меня, то на нее. Кинув ему пару слов на немецком, она проговаривает мне:

— Не переживай, все хорошо. Ты сейчас с мистером Фишером пройдешь в кабинет для сдачи анализов, потом дальше по списку уже со мной. Ни о чем не думай, волноваться не нужно. Твой лечащий врач будет русскоговорящий, чтобы нам всем было проще.

Киваю, мысленно отмечая, что все это время со мной имел дело даже не доктор. Вот оно как?

И правда, для большинства манипуляций присутствие врача вовсе необязательно. И даже серьезные обследование совершает младший медперсонал.

Уже позже, обойдя по меньшей мере пять кабинетов, и встретившись в фойе с Евангелиной, я узнаю подробности:

— Тут все работает иначе. Врачебный ресурс высоко ценится, и его привлекают именно там, где они нужны. В отличие от норм у нас, — серьезным тоном поясняет, хотя я вопрос даже задать не успела.

Взглядом ищу Влада, но не нахожу.

— А Влад?

— Я его сплавила в кафе пить зеленый чай, чтобы нервы расчесал немного. Вот уж кровь бурлящая. Ты как справляешься с ним? — подмигивает мне и улыбается шире, на что я опускаю взгляд и жму плечами.

— Он не всегда такой, просто волнуется.

— Это не то слово, девочка, ой не то. Муж из него будет огонь, просто волк, который порвет любого, кто только посмеет к его семье приблизиться. Я тебе даже немного завидую, — перехватывает мою ледяную ладошку и жмет.

У меня же внутри компот из самых разных чувств и эмоций, и все они меня охватывают целиком, заглушая привычные в данной ситуации ощущения страха и тревоги.

— Я бы очень хотела, чтобы у нас получилось, — шепчу, потирая онемевшие пальцы.

— Что за “бы”?

— Вы же понимаете, что у меня не простуда, от которой все лечатся.

— Но и не неизлечимая болезнь. Выхода нет только из гроба, так что выше нос, малышка, — она бросает на меня серьезный взгляд, проговаривая наставническим голосом это напутствие.

Может оно и так, но я давно не живу ведь в мире розовых пони и понимаю все слишком хорошо.

— Он не отпустит, такого формата парни на вес золота, да и в любой проблеме понесутся вперед, лишь бы порешать. Я семью Беловых давно знаю, еще когда Машка в универ поступила в своем довольно немолодом возрасте, как для студентки меда. Она была немногословна, проста как три копейки, а затем мы увидели фотки в инете, где черным по белому написано “жена мэра на благотворительном вечере затмила всех”, ну что-то в этом роде. Словом, никто из нас и подумать не мог, что эта застенчивая Машка жена Белова. Сразу подумали, что явно по расчету. А уж потом, когда мы немного сблизились, и я познакомилась с Сашей, сомнений в искренности их отношений не осталось. Такой человек в своем роду плохих яблок иметь не будет, все будут падать в шаге от яблонь. Из разговоров я составила мнение, кто есть кто по всей линии рода. А уж внук легендарного деда затмит всех и вся. Так что, Злата, вариант у тебя только один. Как можно скорее выздороветь. Потому что этот парень не даст тебе уйти ни на тот свет, ни, тем более уж, к какому-то другому пареньку…

Она все так раскладывает по полочкам, что я живо рисую себе эту картину.

Рисую и улыбаюсь смущенно, когда меня зовут в следующий кабинет.

Затем в еще один и еще, пока к полудню я не оказываюсь перед кабинетом своего нового лечащего врача.

А зайдя внутрь, не сталкиваюсь не только с ним, но и с Владом, расхаживающим в нетерпении по кабинету.

— А вот и Злата… — с явным акцентом произносит седовласый доктор. — Доктор Шиндлер. Как тот самый Шиндлер из “Списка Шиндлера”, — заходит с козырей и первым делом указывает мне на диванчик, куда тут же садится Влад и постукивает по мягкой обивке.

Я не могу прочитать его эмоции и мысли, но понимаю, что самой мне становится легче, как только я вижу его. Улыбка сама собой растягивается на лице, и даже предстоящий разговор ничего не значит.

Как только сажусь рядом, Влад перехватывает мою руку и кладет себе на колено, накрывая сверху и сжимая стальным захватом.

— Итак, приступим к делу. Злата, мы проверили все ваши показатели, и можем подтвердить и ваш диагноз, и рекомендацию ваших врачей о необходимости пересадки. В данном случае с участившейся потерей сознания и болями, с учетом постоянной слабости, это все прямое показание к пересадке. Ваше сердце истощено, а медикаментозная поддержка не оказывает ожидаемого эффекта.

Ничего нового ведь, да? Я даже не паникую, лишь ощущаю, как Влад сильнее сжимает мою ладонь, распластав по своей ноге.

— Сколько у нас времени?

— Принимая во внимание все данные, расчеты, анализы и показатели, времени совсем нет. Я бы сказал, что нужно уже искать подходящего донора, — ровным тоном произносит, а Влад тем временем подается вперед, все также обхватив мою руку.

— Сколько это стоит и как найти сердце?

Врач терпеливо кивает, а затем улыбается дежурно и одним потоком выдает.

— Все зависит от совместимости. Работа это сложная, но если мы беремся, то в ближайшее время. Цена вопроса от пятидесяти до семидесяти тысяч евро, в зависимости от сложности и послеоперационного периода. Понимаете, точная цена будет известна после предтрансплантационного чекапа, с учетом всех ваших сопутствующих заболеваний, Злата.

— А сейчас? Что можно? Что нельзя?

— Вы не можете закупориться и поставить жизнь на паузу, молодой человек, — наставнически произносит доктор, утешительно кивая и сжав губы в подобие улыбки. — Вы продолжаете жить, как и прежде, без фанатизма, конечно, но никаких особых ограничений. Двигаться все равно надо, потому что несмотря ни на что, сердце должно работать и испытывать нагрузку в разумных пределах. Вы все равно не можете контролировать волнение даже от самых простых вещей. Так что не убережетесь…

Он еще много всего говорит, пытается даже шутить. И если я на шутки реагирую, то Влад — нет.

Он, чернее тучи, пугает своим видом.

Мы выходим из клиники в полном молчании.

А моя рука все также в стальном захвате. Дышать почему-то сложно.

Мы ничего нового не узнали, кроме того, что операция нужна как можно скорее.

— Ты остаешься тут на обследование и подготовку. Я лечу домой на некоторое время, чтобы недостающую сумму раздобыть, — утробным голосом цедит он, разворачиваясь ко мне. Секундное молчание.

Целует в лоб.