Клянусь, ты моя

Глава 39

ВЛАД

Я никогда не думал, что могу быть на такой панике, как сейчас. Вот вообще никогда не думал, что в принципе на подобное способен.

Новость о моем отъезде родные встречают с радостью. Понятное дело почему. Все потому, что ситуация вокруг моей сестрицы лучшим образом не складывается, и когда сложится — не ясно.

Не то чтобы я там кого-то предупреждать собирался, просто позвонил и поставил перед фактом.

— Мам, мне надо, чтобы ты без лишних вопросов закрыла сессию Злате и мне заодно.

— В смысле? Влад, ты не оборзел случайно?

— Злата серьезно болеет, мы улетаем в Германию, и мне надо, чтобы она ни о чем не думала. Ну или закрой только ей, а мне уже хер с ним. Кто я такой? Всего лишь сын.

Мама охнула в трубку и больше не задавала вопросов по учебе, только спросила, нужна ли мне помощь, потом снова и снова настаивала, чтобы я первым делом сказал ей обо всех тратах. Все-все рассказал и так далее.

О диагнозе не спросила, но я чувствую, что хотела.

Черт, а мне не хочется ее нервировать, с учетом, что со Светой тоже все не слава Богу. И несмотря на мой отказ, мама скидывает деньги на карту. Я у родителей бабки не брал уже добрых лет пять, вот почему сейчас не по себе.

Чувствую себя каким-то неполноценным, но для себя решаю, что все верну. Не завтра и не послезавтра, но верну. Заработаю и отдам все долги, сейчас главное вообще другое.

Конечно, я не в состоянии вылечить Злату самостоятельно, если сумма пересадки будет та, что мне поведали Маша и дед.

И я понимаю, что сам по себе ничего не представляю, даже не факт, что скоро буду представлять, потому что я студент в первую очередь, а мой заработок хоть и позволяет шиковать, но точно не пересаживать сердца.

Словом, меня и в хвост и в гриву дерет чувство безнадеги, и что как мужик я несостоятельное чмо.

В рожу дать могу, а женщину свою вылечить — нет. Пытаюсь сублимировать, перебирая в руках золотой шелк Златы. Мягкие и такие пушистые…

Злата еще совсем как ребенок, жмется ко мне в полете, успокаивается только тогда, когда я ее полностью оплетаю руками и целую в висок, шепча глупости.

С ней я по факту глупости несу, иногда даже перебарщиваю, но сделать с собой ничего не могу.

Теперь мы знаем, что она боится летать, но летать мы будем много, чтобы побороть этот страх. И чтобы увидеть мир, потому что я собираюсь в лепешку расшибиться, но сделать так, что она увидит этот мир.

В аэропорту Мюнхена народа куча! Я Златку так крепко держу, что она даже посматривает на меня подозрительно, но мне так спокойнее, что она рядом и все хорошо. Нас встречает коллега Маши с характерной такой табличкой “Belov”.

— Здравствуйте! — с открытой улыбкой на лице машет призывно нам. Только как она знает, что это мы?

Может Маша фото скинула? Умно и очень удобно, кстати.

— Здравствуйте. Я Влад, это Злата, — хмурюсь и внимательно всматриваюсь в незнакомку, которая уже опускает табличку и кивает мне.

— Меня Зовут Евангелина Викторовна, но вы можете звать меня Ева, — протягивает руку мне, затем Злате.

— Приятно познакомиться с вами, — мягкий голос моей девочки отвлекает моментально — Маша сказала, что вы хотели в отеле остановиться? Я вас отвезу и по дороге все расскажу, но все же. Может вы хотели бы сэкономить? Мы с мужем живем в большом доме, и я уверена, что места хватит всем

— Мы с расчетом на то, чтобы не тратить время и силы ни на уборку, ни на готовку. Заниматься здоровьем, но за предложение спасибо.

— Ладно, смотрите сами, но предложение в силе. К врачу едем завтра к десяти, я за вами заеду, с утра не есть, только воду можно. Не волноваться, держать боевой настрой.

Ева много говорит, настолько, что к моменту, как она привозит нас в отель, я чертовски сильно хочу просто прижать Злату к себе и молчать, пока вибрация мозга не прекратиться.

Нет, она нам помогает, рассказывает все, что нам следует знать. В особенности что касается симок, хороших кафе и магазинов в нашем районе, и всего прочего. Но затем льется тонна явно лишней информации, а я так-то против пиздежа не по теме.

Злата же подозрительно тихая, я обнимаю и периодически целую в висок, но она молчит и только смущенно улыбается.

— Спасибо вам, Ева, за помощь. Она неоценима, — с грустью в голосе произносит Злата, кусая губы, а у меня руки чешутся провести по ним, чтобы не терзала почем зря…

И в отеле она тихая, и даже когда я пытаюсь шутить, смотрит на меня каким-то побитым взглядом. Словно я заставляю ее, что ли.

— Случилось чего, Злата?

Но на вопросы она, разумеется, не отвечает, а меня от злости на самого себя и на ситуацию в целом коробит. В таком случае я нахожу утешение лишь в спорте и потому ухожу на пробежку, изматывая себя в ноль.

Когда приползаю обратно в номер, застаю Злату ровно в той же позе, в которой оставлял.

Блять.

— Влад, сколько стоит все это? — загробным голосом спрашивает и на меня не смотрит, вот в окно да.

— Тебе это волновать не должно.

Злата поворачивается и со слезами на глазах произносит:

— Если я умру, это все будет зря. Ты же понимаешь это? Такая сумма просто в никуда.

Меня же пришибает нахрен от этих слов так, как будто по морде битой зарядили.

Вспышка гнева слепит, но я не даю расползтись ей дальше, глушу и из последних сил пытаюсь блокировать приступ гнева. Выходит хуево, конечно, а Злата мне совсем не помогает, вставая с места и подходя впритык.

Смотрит взглядом олененка, губы кусает и тихо плачет. Лучше бы просто ударила меня ножом в живот, почему нет?

Это я хотя бы смог вынести.

— Я просто влюбилась в тебя, Влад. И я переживаю, что это все для тебя лишние хлопоты. И что если… все пойдет не так, то ты обретешь еще больше проблем, — едва слышно шепчет, а моя злость сублимируется во что-то светлое, потому что…

Потому что я готов выслушать все еще раз, если она повторит.

— Повтори, — рычу, тяжело дыша. Меня от страшных вещей удерживает лишь фраза, что она меня любит. И чем больше она мне скажет ее, тем больше вероятность, что я не сорвусь.

Не наговорю грубостей, не совершу глупости, не обижу.

Злата смущенно отворачивается, в один момент краснея, в другой — бледнея. Все сразу.

Она не умрет. Не умрет. Все будет хорошо. Иначе просто невозможно.

Как это мягко затолкать ей в башку и чтобы не обиделась?

Меня крутит на вертеле от бешенства, и я просто перехватываю ее ладонь и к губам жму, целуя и вдыхая нежный аромат.

— Ты не умрешь, потому что я тебя люблю. И сделаю все, чтобы ты прожила минимум сто лет. Поняла? Не говори больше так, потому что я зверею. И либо трахаться потом хочу, либо срываюсь в гневе на спорт.