Клянусь, ты моя

Глава 29

ЗЛАТА

Влад меня иногда пугает. Его внезапные приливы нежности настолько сильны, что я сама себя ловлю на том, что не дышу в этот момент, впитывая их как губка.

Вот как сейчас. Он пришел и просто обнял, так и сидим.

Я с бешеным стуком сердца, он абсолютно спокойно прижавшись лицом мне в грудь.

Периодически он меняет положение, но точно не выпускает меня. Ладони упираются в лопатки и не дают пошевелиться. Поза при этом настолько интимная, что я краснею.

Не знаю, куда деть руки и потому глажу его спутавшиеся волосы. Они не то кудрями, не то волнами у него в разные стороны.

Влад втягивает воздух и носом упирается в меня, прикрыв глаза.

Это новое ощущение, потому что никто и никогда так не делал. И я уж точно не ожидала, что на нечто подобное способен Влад Белов.

— У тебя все хорошо? — осторожно спрашиваю, перебирая в руках его волосы.

— А у тебя?

— Вопросом на вопрос, да? — смеюсь и отпускаю волосы.

Если честно, мне не нравится, когда у мужчин эти челки. Влад, конечно, и с такой челкой выглядит на миллион, но я бы все-таки ее остригла.

— О чем думаешь? — спрашивает он, все также, лицом мне в грудь.

А я возьми да и скажи.

— О твоей челке. Ты давно с ней ходишь?

Поражаюсь своей смелости, если честно. Вот почему в один моменты она берется из ниоткуда, а в другие я выдавить ее из себя не могу?

Влад мягко скользит по моим рукам, перехватывает ладони и прижимает к губам, поднимая голову и всматривается в меня игривым взглядом.

Целует каждый палец. В унисон моему сбившемуся пульсу. Бам-поцелуй… задержка..

Бам-поцелуй.

Большой, указательный, средний, на безымянном тормозит и прикусывает подушечку, следом зализывает.

Меня обливает кипятком и сверху ледяной водой, рождая короткие импульсы в теле. Это замыкание. Не все работает, как мне хочется.

Тихо вздыхаю, а Влад продолжает, следя за моей реакцией.

Веки держать открытыми все сложнее. В этих простых касаниях столько интимности, сколько у меня не случалось никогда.

Как и отношений.

— Тебя смущает моя прическа? Да? Тебе что нравится? — улыбается и наклоняет голову набок, всматриваясь в меня с прищуром.

Только сейчас понимаю, что у него поразительно длинные черные ресницы.

Я бы о таких мечтала, не будь у меня других проблем.

— Не смущает, просто… мне кажется, тебе подошло что-то покороче.

— Под нолик?

— Нет, почем уже под нолик, но что-то покороче.

Он кивает без всякого напряжения или злости, улыбается и тянется ко мне. Но не целует, только смотрит в самую душу. Вроде в глаза, а нет. В душу.

Дыхание срывается в пропасть, что разверзлась под ногами, стоит только представить, что я могу построить какие-то отношения с Беловым.

Я. С ним?

— Раз уж мы откровенно. Мне тоже кое-что не нравится…

— Что же?

— Ты первая меня не целуешь. А я хочу, — бодается носом в мои губы и отстраняется, следя за моей реакцией.

Руки я держу у него на груди, губы кусаю.

Это верно. Я первая тебя не целую, потому что безумно смущаюсь.

— А если мне стыдно?

— Учись. Это не самое стыдное, что мы будем делать. Да и вообще со мной тебе не должно быть стыдно. Больно или страшно. Только хорошо и спокойно, — замолкает, кладет руки мне на бедра и изучает.

Любуется Как картиной. Я это в нем замечаю часто.

— Так что? Поцелуешь меня первая? Или…? Всё ещё стыдно?

Пальцы покалывают, когда я ими скольжу к шее, касаюсь разгоряченной кожи с проступающей темной щетиной.

Мне нравится острота, рождающаяся при соприкосновении.

Нравится чувствовать томление внутри.

Вязкий узел внизу живота.

Бабочки взлетают ввысь, и я медленно наклоняюсь к Белову. Очень медленно и торможу, когда между губами пара сантиметров.

Горячее дыхание вплетается в мою кожу. Остаётся там. Пульсирует и будоражит.

Оно расползается пятном, все дальше и дальше, утрамбовываясь в меня.

Волоски встают дыбом.

Пальцами перехватываю голову Влада. Я медленно наклоняюсь и касаюсь губ, закрыв глаза при этом.

Так ведь правильно? Это автоматически. Взрыв сверхновой перед глазами слепит, как и искрящиеся чувства, вырванные живьём.

Мне и правда стыдно делать такие вещи первой. Учитывая, что я впервые кого-то целую так.

Это мой полноценный первый раз, если не считать всех тех украденных Владом поцелуев.

Тех, что заставляют коленки дрожать, тех, что обезоруживают и отнимают дар речи.

Тех, что так нравятся мне, даже когда я пытаюсь им сопротивляться.

Влад отвечает, но инициативу не перехватывает. Словно отдает все бразды правления мне.

Распахивает рот и проталкивает язык в мой, медленными движениями лаская. Кончиком касаясь губ, слизывая всю мою адекватную реальность под ноль.

Размывая грани дозволенного и страхи, коих с лихвой хватило бы на роту солдат.

Его руки сильнее сжимают мои бедра, наверняка оставляя там отметины, что проявятся чуть позже.

Такого послушного поведения не хватает надолго.

Как не хватает надолго моих потуг не волноваться. С каждым движением волнение растет, я чувствую, что становится нечем дышать, и первая разрываю контакт, просто чтобы отдышаться.

Для меня это словно пробежать стометровку. Так сильно не хватает воздуха.

Краснея, прячу лицо у Влада на груди, улыбаясь как последняя дуреха.

Наверное, это худшее проявление инициативы в его жизни, но самое смелое в моей.

Самое яркое.

Нежное.

— Можно я тоже кое-что попробую? — шепчет мне в макушку, целуя и скользя ниже к уху.

— Что?

Я не слышу собственного голоса, зато слышу, с какой силой бьётся сердце. На истощение и из последних сил, но это ничего не значит, пока …есть мы.

— Кое-что очень хочу попробовать, но мне надо твое разрешение.

Ещё ниже произносит.

Кусаю горячие губы и представляю, что именно он может попросить.

Смогла бы сказать ему “да”? Это как прыгнуть с парашютом и быть не до конца уверенным, что последний раскроется.

Не рано ли?

Мысли роятся в голове, и все прерывает Влад, опуская ладонь мне на ягодицы и с силой сжимая их.

Он толкает меня ещё ближе к себе. Отчего я чувствую все, абсолютно все, включая то, о чем имею лишь теоретическое представление.

— Можно попробовать кое-что, да? — скользит губами по моей скуле и переходит к губам, обхватывает нижнюю. Посасывает и смакует.

На меня же смотрит тем самым взглядом, которым можно выпросить все.

— Да, — слетает с губ быстрее, чем я успеваю в полной мере осознать происходящее.

Влад же медленно перемещает руки мне на грудь, массирует и просовывает одну ладонь под кофточку.

Меня пронзает тысячи иголок, и я очень хочу прочувствовать всё то, что последует за этим касанием.

А пока что есть горячий трепет на холодной коже.

— Не бойся, больно не будет, я просто очень хочу, — он просовывает руку под топик и накрывает грудь, не сжимает, не двигается больше, только смотрит в мои широко распахнутые от шока и стеснения глаза.

Губы в миллиметрах от моих. Медленный вдох и выдох сопровождается пульсацией в теле и бешеным стуком сердца.

Я вдыхаю терпкий аромат Влада и прикрываю веки, когда он мучительно медленно касается моих губ. Проводит по ним языком, ведет вдоль нижней и слегка прикусывает, оставляя невидимые ожоги на нежной коже.

Хриплый стон срывается с губ, стоит только мужским ладоням поползти ниже, рисуя узоры на животе.

Подпаляя чувства, усиливая ощущения вращения, огненного шара, прокатывающегося внизу живота.

— Ты очень красивая девочка, и даже смотреть на тебя приносит удовольствие.

Он отводит руки от груди, оставляя меня с задранной кофтой, кладет руку на грудь в области сердца и просто смотрит на меня, а затем...

— Сбоит, сейчас сильнее, — со страхом в голосе произносит, чем пугает меня не меньше этого сбоя. Я больше не фиксирую, как именно сердце работает не так.

Это приводит только дурные мысли в голову и никак в итоге не поможет, увы.

— Это норма.

— Я боюсь тебе причинить вред, но очень хочу трогать, целовать и нюхать. Ты сейчас подумаешь, что я конченный псих, — с ухмылкой произносит и прижимается ко мне всем телом, обхватив руками до характерного скрипа костей. Целует меня в шею, в плечо и ведет влажную дорожку до уха, опаляя огненным дыханием.

Ладони накрывают ягодицы, и меня прошивает током, до исступления, до потери пульса в данный конкретный момент.

Влад целует меня в пульсирующую венку на шее и замирает. Прикусывает и скользит выше языком, превращая меня в вязкую жижу.

Снова поцелуй в губы как в первый раз, и с ним каждый раз как первый, на острие и до боли, до страха, что все это может закончиться, если одна единственная мышца в моем теле перестанет работать.

Замрет не на секунды, а навсегда.

Влад перехватывает мое лицо и углубляет поцелуй, толкаясь в рот языком. Яркими вспышками перед глазами зажигаются эмоции, разливающиеся в теле кипятком.

Губы горят огнем, а еще болят от грубых и резких движений. Их сминают и кусают, всасывают и отпускают, пока я не не чувствую давление.

Давление везде и всюду. Кислорода все меньше. Несмело отвечая, испытываю еще больший стыд, потому что не знаю, как правильно. Эти неловкие движения вводят меня в ступор.

Агонией в теле проносится бушующий шторм, ударяющийся вниз живота, рождая там малознакомое волнение. Оно отдает волнами по всему телу.

Мне кажется, что я очень близка к потере сознания, когда все заканчивается. Влад первым отрывается и прижимается к моей груди рвано дыша.

Он держит меня за талию и сильнее впивается в голую кожу, оставляя там отметины.

— Маме звонила?

Смена темы стремительна, как и сам Влад Белов. Собственной персоной.

— Да.

— И?

— Она сказала, что он не бил ее. Стал образцово показательным, и что все обязательно у нас будет хорошо. Чтобы я возвращалась, и что тебе от меня нужен только секс.

— Так и сказала? — недоверчиво переспрашивает, словно я могу соврать. Поправив кофту, угукаю.

Этот разговор мне дался тяжело, насколько вообще возможно. Мы поговорили буквально пару минут, и после моего отказала она повесила трубку, назвав мое поведение недостойным.

— Какой вывод ты сделала?

— Вывод?

— Да, вывод. Поверила ей, да? — рычит он в ответ, распаляясь на ровном месте. Голову поднимает и взгляд уже не добрый, не ласковый, он наполнен чем-то темным. Желваки играют.

— Нет.

Мой короткий ответ сопровождается его вздохом облегчения.

То есть, он правда думает, что я настолько дура, что поверю в показательный цирк от отца? Словно такого не было никогда?

Может я поврежденная физически, возможно, морально тоже, но не настолько. У меня есть способность критически мыслить, и я прекрасно понимаю, что это один из этапов сахарного шоу, на которое я могу купиться и чем тогда это обернется — одному богу известно.

Пытаюсь встать, но Влад не дает. Пригвождает обратно, и я проезжаюсь по всем выдающимся выпуклостям парня, охнув от неожиданности. Теперь стыд ярче на щеках рисуется.

— Прости. Мне крышу рвет от тебя, и с тобой, и без тебя, — за шею меня к себе прижимает. — Как представлю, что ты сбежишь, хоть кишки вытягивай.

— Влад, ну я же не могу с тобой жить.

Вырывается у меня наконец-то то, о чем я все-таки думаю. Дело не в родителях, конечно, а в самом факте ответственности. Для меня и отношения новая вещь, а сожительство и подавно. Конечно, я чувствую смущение и легкую панику на фоне этого.

— Почему?

— Потому что это сожительство получается, как-то неправильно.

— Ты моя девушка, мы вместе, ты живешь со мной. Что тут неправильного?

— Что мы парень и девушка, живущие вместе.

— Глупости, — отмахивается и улыбается, меня с себя плавно ссаживает. — Если ты о конкретной проблеме в этой связи: я не настаиваю на сексе, пока ты сама не будешь готова. Хотел бы трахнуть — трахнул бы давно, ты и сама бы не заметила как так быстро вышло.

О как. Он снова улыбается мне по-мальчишески несерьезно, стягивает с себя одежду и аккуратно развешивает на напольную вешалку. Брюки следом. Я стараюсь не смотреть на выступающий бугор, но все равно натыкаюсь, пусть неосознанно. Так получается…

Кусаю губы и понимаю, что там все очень большое. Или как там вообще должно все быть?

Снова горю огнем, а Влад, заприметив мое смущение, в своей манере подмечает:

— С ним знакомство будет долгим и поступательным, в деталях. Но позже. Когда сама будешь просить, — шире улыбается и стягивает с себя боксеры. Отчего я зажмуриваюсь, но позже, чем положено.

— Предварительное знакомство состоялось.

Он стоит в чем мать родила без тени смущения, рисуется при мне голый!

— Влад!

— Ты — следующая, Златовласка.