Клянусь, ты моя

Глава 17

Влад

Сквозное. В упор. Мозг в кашу. Я сначала подумал, что мне показалось, послышалось, нахер, но когда я увидел, как увлажняются глаза у Златы, у меня свело все тело.

Что, млять? Аж пошатнуло, но ладонь ледяную перехватываю и к груди прижимаю.

Сразу обдает огнем, сразу становится чуть легче, насколько это может быть.

Дрожит, и я, кажется, тоже. В смысле? Как проблемы с сердцем? Как не выживет? Что за бред вообще?

Она же молодая совсем, совсем молодая и такая невесомая, куда ей проблемы с сердцем?

Ей жить и жить, красивая такая, нежная и ласковая, просто мечта же стоит.

Внутренности выкручивает до желания вырыгать собственные органы.

Злата на меня не смотрит, моргает часто, потому что рыдает.

Уже рыдает, а у меня ощущение, что кожу на живую снимают, солью сверху посыпают. Пиздец. Как херово.

Просто взяло и подкосило.

В башке пульсирует мысль, что я не дам ей умереть, вообще без вариантов.

— Злат, на меня смотри, — рычу, прижимаясь к ее лбу.

Лёгкие обжигает, когда я вдыхаю ее рыдания, впитываю их, а сам просто на части распадаюсь.

Нет, она жить будет.

Я что чмо какое? Хер там валялся.

— Не плачь, успокойся! Решим все, все можно решить, — как Мантру повторяю уже себе, на что Злата печально улыбается и смотрит на меня поплывшим взглядом.

Прижимаюсь к мокрым солёным губам и пропадаю, но пошлые мысли выдуваются, у меня теперь паника.

У меня и паника. Впервые, мать вашу, я чувствую страх, когда целую девушку. Она обмякает в моих руках, а я уже не просто трогаю, а к себе жму, да так сильно, что она хрипит, потому что ей неудобно. Уверен.

Не могу отпустить.

Мысль о том, что она мне сказала, приводит в животный ужас. Хочется схватить и бежать куда глаза глядят.

Мне надо врач, срочно, все порешать. Это что такое, млять? А?

Что это такое вообще.

Несколько врачей.

Маше надо звонить, она точно подскажет, куда двигаться. Деньги надо? Найду! В столицу может повезти, повезем.

— Влад, не надо, — хрипит, отрываясь от меня. — Я тебе это сказала, чтобы ты просто оставил меня в покое. И не пытался… ничего не пытался. Я просто не могу, правда, извини, мне пора, — отрицательно машет головой, а у меня искры из глаз льются.

Чтобы ничего не пытался?

Да я теперь все, до конца пойду.

— Злат, херню не неси, я тебя вылечу. Все, блять, я сказал. Херню не неси, никуда не денешься. Я тоже никуда не денусь. Думала, что испугаешь меня этим, я и сбегу? Златка, я такой непробиваемый, меня вообще ничем не испугать. Даже если по ночам храпеть будешь, честно, — ржу на последнем, и малышка слабо улыбается, ну вот. Вот и улыбка. Пальцами провожу по губам и утекаю.

— Злата?! — слышится окрик, на что Злата в моих объятиях деревенеет.

Она с таким ужасом всматривается в меня, что ощущение, будто бы нас сейчас убьют.

Или попытаются. Поворачиваю голову и вижу мужика под полтинник. Взгляд бешеный. Руки в кулаки сжимаются. На таран идет.

Ясно, папочка нарисовался. Папочка дочку любит, судя по всему. Папочка мне в табло пропишет. Ну это нормально, да.

— Пап? — столько ужаса в голосе у моей девочки, что вообще не понимаю, с чего бы это.

Мужик при погонах, важная шишка, ко мне идёт ровно, но в последний момент сворачивает к Злате.

— Добрый вечер, я Влад Белов. Очень рад с вами познакомиться, — Златке вырваться не даю, а правую руку тяну к мужику.

Но он не думает ее дать, смотрит на меня как на дерьмо. Собственно примерно такой взгляд у отца, когда Света о своем Жене страдает.

Он на меня не смотрит, протягивает руку к Злате и с силой тянет на себя, а затем замахивается и ударяет ее по лицу. Как можно ударить мужику мужика, но не мужику маленькую больную девочку.

Это происходит так быстро что я среагировать не успеваю, а Злата отлетает, и не будь ее маленькой ладошки в моей руке, она бы упала на землю.

Все.

Шоры упали на глаза.

Мне похую, кто передо мной.

Злость зажигается в теле, и я нокаутирую подонка. Под протяжный вой Златы.

Первый удар приносит наслаждение. В ответ мне тоже прилетает, но это все мелочи жизни, по сравнению с тем, что я увидел пару мгновений назад.

Как широкая ладонь прилетела по нежному лицу моей девочки. Это хуже, чем кошмар, это гребанный тесак мне по роже прилетел.

Кадр замирает перед глазами, и от него охота рыгать, так уж нутро скручивает.

Иначе никак. В голове не укладывается!

— Да я тебя, — верещит возрастная падла, когда я прикладываю кулаком по челюсти, выбивая ее нахрен.

Больную дочь бьёт он, а падла я? Серьезно, млять?

Да тебя убить мало. Просто мало!

— Ты не охерел ли часов, дядя?

— Пап, ты не так все понял! — слабо шепчет Злата и задыхается от слез, что рекой по щекам льются.

Меня со спины перехватывает, потому что недомужик решил и тут от себя дочь откинуть, даже когда со мной бодается.

Сука, сломать тебе пальцы?

— Быстро домой пошла, — откидывает меня в сторону и идёт к Злате, пока я устремляясь в его сторону и перехватываю за шкирку, чтобы приложить к стене. Раз-два, и он уже целует бетон.

Хрустящий звук щекочет ухо, это прохрустел его нос картошкой. Ибо нехер меня бесить.

Я сейчас из себя вышел, меня мало что остановить может.

— Я убью тебя! Мелкий обоссыш! — пытается выйти из захвата, а Злата в мою руку намертво впивается и смотрит таким потерянным взглядом, который обезоруживает. Нет, я на это не куплюсь.

Вижу ее разбитую губу и расползающийся синяк, и думаю, что этому подонку иметь передние зубы совсем необязательно.

Как и два глаза иметь тоже не нужно, да и ходить ему без надобности.

— Ну, допустим, не мелкий, а крупный, и мужик. А то я, в отличие от тебя, энурезом не страдаю. Мне не ссыкотно лупить мужиков и недомужиков, в падлу только мудаков безнаказанными оставлять, — Хмыкаю и сплевываю кровь на асфальт, когда понимаю, что мне в бочину прижимают оружие. Неплохо. Неожиданно даже.

При исполнении служебных, да?

Злата на фоне истошно вопит, пытается пролезть между нами и плачет так, что сердце на куски кромсается.

Ну что же ты, маленькая моя, делаешь?

— Дернешься, выстрелю, — слышу недвусмысленную угрозу, а Злата рукой закрывает пистолет. Эти маленькие пальчики перехватывают дуло.

Будет больно, малыш.

У меня паника от ее движений взрывается сверхновой внутри.

— В машину села, — рычу ей злобно.

Откинув волосы в сторону, она кричит:

— Папа, ты не так все понял! Папа! Не надо, папа! — пытается обнять его, а я все ещё сжимаю ему шею, и руку. Жаль вторую не успел перехватить, теперь вот огребаю.

— Села в машину быстро.

— Злата, домой поднялась! — пытается придавить авторитетом. Но если она сейчас дернется в сторону дома, я за себя не ручаюсь. Просто разорву на части всех и вся!

Малышка, вместо очевидного действия, деревенеет, врастает в землю и только всматривается в потасовку.

А затем утопает в истерике, размазывая слезы по щекам. И дышит надсадно, с болью.

Шустро увернувшись от дула так, что теперь оно прижимается к спине нападающего, я ухмыляюсь, сдабривая все бешеным выражением лица.

— Нажимай. Вот теперь нажимай, не жалко тебя, суку. Слушай внимательно, я сейчас отпущу тебя, хоть видит бог, я хочу просто размазать по асфальту. А ты пиздуешь к себе и забываешь нахрен все, что тут случилось, кроме одного… заруби себе на носу, если ты ещё раз хоть пальцем тронешь Злату, я тебе кадык вырву. Усёк? — обе руки в моем полном контроле.

Мужик лишь кряхтит, но я сильнее продавливаю болевые точки, и недоотец шустро отзывается стоном.

Вот так вот, ты обязан рыдать у меня тут, чтобы я слышал, как тебе больно. Как слышал звук удара кулака о нежную кожу моей девочки, вот также я должен слышать твою боль, чтобы понял хоть примерно, каково это получить ответку по роже.

Предвкушаю момент, когда он окажет сопротивление, и я снова приложусь как надо, как хочется…

Ногой удаляю по внутренней поверхности коленки и с радостью внимаю крикам.

Это же песня!

— Ублюдок, мелкий, я тебя…

— Ты не в курсе, кто мой батя? А кто деда? Удачи тебе, великовозрастный мудак. Злата идёт со мной, а ты идёшь нахер. А нет, простите, ты туда ползешь.

Пистолет отлетает к чертовой матери в одну сторону, отец Златы в другую под протяжный вой девчонки и стон боли недомужика.

Малышка устремляется в его сторону. Я ее за талию поднимаю и на себя тяну в сторону тачки. Адреналин лупит по затылку. Ощущение, что я сейчас взорвусь. Злата вырывается и плачет сильнее.

За шею перехватываю и к себе с силой жму, бросая взгляд на ублюдка на асфальте, сплевывающего кровь…

Конечно, она не хочет со мной ехать, но кто ее вообще будет спрашивать?