Клянусь, ты моя

Эпилог

5 ЛЕТ СПУСТЯ

Влад, я беременна.

Влад, я беременна, и я не буду делать аборт, даже несмотря на то, что мы не консультировались с врачом в самом начале.

Влад, я беременна, и я на днях прошла полный скрининг. И я, и ребенок полностью здоровы. Пока что мне ничего не угрожает.

Влад, я беременна, я не сказала, потому что боялась. Я сначала все проверила, и я здорова. Ребенок тоже.

Влад, прости. Не ругайся. Я беременна. Да-да, я помню, что говорил врач, что сначала консультация и проверка у кардиолога, а затем уже планирование. Но я уже была у врача. У меня восемь недель, Влад.

Какой из вариантов лучше?

Как сообщить? Понятия не имею… никакой, все не достаточно информативны.

Я стою перед зеркалом в белом платье в пол с идеальной прической и просто волшебным макияжем. Меня мутит вовсе не от волнения, а от того, что я беременна, и прямо сейчас я собираюсь сказать об этом Владу. До церемонии, да.

В дверь стучатся несмело, но я не оборачиваюсь.

— Дочь, можно? — голос мамы практически чужой для меня. Мы так и не смогли наладить общение в полной мере. Оно есть, но как будто бы вынужденное. Я простила все, но не могу переступить через себя.

Надо прощать, ведь обиды — это болезни.

А мне сейчас и самой надо думать о себе. И о ребенке.

— Ага.

Мама проходит внутрь несмело. После наблюдения у психолога ее можно назвать практически здоровым человеком. Никогда не думала, что человек способен ломать другого до состояния невозможности починки.

Но мой отец (по документам) доказал, что все возможно. Как бы подло это ни звучало, но карма его настигла.

В очередной бутылке с пойлом, после которой он так и не смог открыть глаза.

Поправляю и без того идеальный макияж и поворачиваюсь к маме. Она рассматривает меня с улыбкой, подходит и берет за руку, но так невесомо, словно я могу разбиться.

Мам, мне бы этого раньше. Мам. Раньше…

— Ты такая красивая. Очень, настоящая принцесса.

— Спасибо.

Больше выдавить из себя не могу, как ни хотела бы.

А вот отношения с отцом стали максимально близкими, мы буквально каждые выходные у него на даче с Владом. Иногда зовем к себе домой. Влад выкупил участок рядом с домом нового мэра.

Своего отца.

Рустам Белов все-таки принял бразды правления, позволив Саше отдохнуть от власти и спокойно уйти на пенсию.

Мама кусает губы и стирает слезы с щек.

— И чего ты плачешь, мам? — я не выдерживаю, конечно, осторожно обнимаю ее и выдыхаю.

Не хочется в такой день видеть печаль.

— Я каждый день молюсь, чтобы ты меня смогла простить за бездействие с моей стороны.

Мы проходили это миллион раз, мы обсуждали и даже вместе посещали психолога. Я тоже была изуродована в какой-то степени и признавалась в этом, отчетливо понимая, что в подобной больной среде другой я стать и не смогла бы.

— Мам, я простила тебя. И я тебя люблю. Мы не будем больше вспоминать прошлое, потому что его надо отпустить ради будущего.

Кстати насчет него…

Папа все чаще видится с мамой, хоть она и не готова к возобновлению отношений. Он все также любит ее, как и она его. Это читается по глазам, но есть очень много “но” и “если”, которые им предстоит пройти.

Я как взрослая дочка не буду вмешиваться, но поддержу любое их решение.

И все будет хорошо, потому что иначе быть не может. Так мне всегда говорит Влад, и так теперь стараюсь мыслить я.

Отправив маму к отцу, я спускаюсь на второй этаж, где комната жениха. Меня одолевает жуткое волнение, справиться с которым сложно. Прижимаю руку к груди и как раньше пытаюсь удержать грохочущее сердце. Но сейчас уже не надо…

Оно просто работает, как и должно работать у здорового человека.

От волнения начинает болеть живот, и вот это уже допускать, конечно же, нельзя.

Стучусь к Владу, и тут же вхожу. Я не могу больше терпеть, это выше моих сил, а мысли словно стая птиц, превращает голову в беспорядочный хаос.

— Злата, блядство! До свадьбы нельзя видеть жениху невесту!! — моментально зажмуривается, но все и так понятно: он увидел и заценил. Пыхтит как старый дед!

Вот уж кто верит во все суеверия.

— Влад. Посмотри на меня.

Подхожу к нему очень медленно, буквально плыву. Обхватываю сопротивляющуюся башку двумя руками и целую в губы, вынуждая его открыть глаза.

— Влад.

— Злата, почему ты все делаешь для того, чтобы я от страха обосрался?!

Я не терплю больше, а выдаю одним напором, задыхаясь в конце от недостатка кислорода.

— Я беременна, Влад. Срок восемь недель. Мы здоровы. Я и ребенок, и сердце. Все в порядке. Полностью проверилась, сегодня ответы пришли, волноваться не о чем, я хочу этого ребенка.

Сердце выпрыгивает из груди, набатом стучит по вискам пульс. Столько переживаний и страхов локализуются в одной точке. Пульсирующей от разрывающего волнения. Конечно, он будет счастлив, но поругается немного… как будто только я в этом виновата.

Мы часто забывали о презервативах, а прерванный ПА не является надежным средством контрацепции. Гормоны мне противопоказаны, так что… кто забыл резинки?

Влад меняется в лице, а потрясенный взгляд стекает к животу, который он тут же обхватывает издавая нечленораздельные звуки.

— Злата… ты все делаешь для того, чтобы я…

— Был счастлив, надеюсь, — слезы плавно стекают по щекам, пока мой почти что муж целует плоский живот и поднимает на меня такой же заплаканный взгляд.

— И чтобы я еще при этом от страха обосрался, малыш.

Влад так и стоит на коленях передо мной, прижимаясь лицом к животу.

— Я люблю тебя.

— Я тебя люблю, Владюш. Спасибо тебе.

— За тебя, да?

— Конечно, — улыбаюсь сквозь слезы, но эти слезы совсем другие. Они слаще меда.

Мечты сбываются, даже если о них не просишь особо, а просто ждешь чуда. Порой случается все, даже то, о чем и думать не думал… у меня случилось трижды.

Первый раз — встретила Влада.

Второй раз — получила новое сердце.

Третий раз — родила ребенка.

Я больше не боюсь подниматься по лестнице и бегать по утрам. Мне не надо пить кипу лекарств, теперь я устаю лишь от нагрузок, а не от прогулок по парку.

Я больше не боюсь смотреть в будущее, потому что за руку меня держит Влад и маленькая Надя.

Надежда всегда остается с нами, даже в самые темные времена.