Клянусь, ты моя

Глава 24

Белов

Злату отпускаю и сажусь паниковать. Клянусь, у меня никогда не было этих приколов, а сейчас — получите и распишитесь.

Она ещё бледная такая, что с ума сойти. В столовку прихожу и все что вижу выкупаю, на свое имя оформляя. Меня тут все знают, так что вообще не проблема.

И снова на свой пост. Малышку из одного кабинета в другой водят. Я бы пошел с ней, честно, но боюсь, что раскидаю врачей по углам.

Трогают там ее, рассматривают, да и я в курсе, как кардиограмму делают. Не уверен, что справлюсь. Что сдержусь, да и вообще.

Куда там подглядывать при всех. Она ведь девочка-девочка.

Доктор мужик. Маша мне сказала, что он лучший, но вы же понимаете, да? Какое там терпение, мне вообще не судьба спокойным быть.

Руки в кулаки сжимаю и разжимаю. Желание убивать растет в сто крат, как прокручиваю в голове кино, в котором этого ангела бьют.

Сука.

Сколько надо выпить, чтобы забыться? Что вообще надо сделать, чтобы не думать об этом?

Ничего.

У меня на сетчатке выжжено это. Хер чем размажешь, никакая анестезия не поможет.

По вене бьёт гнев, выкручивая меня дугой. Ненавижу это состояние, когда сделать ничего не можешь, а хочешь. Например, размазать кого-то по стенке и получить от этого блядское удовольствие.

Слежу за своими реакциями и улавливаю бешенство. Это перманентный гнев, с которым я не могу справиться.

— Влад, — кто-то касается моей руки, и я вздрагиваю, тут же рукой дергая. Маша в удивлении на меня посматривает, отстраняется.

— Извини, загрузился, — начинаю хрустеть шеей, и тут же отхватываю по темечку.

— Я тебе сколько раз говорила не делать так, а?

— Да, точно, стрессую, — упираюсь кулаками в коленки. Стекаю мысленно вниз.

Грудину давит, и я хмурюсь, отгоняя наваждение. Херовый метод успокоиться, но меня вообще мало что сейчас успокаивает. Наверное, увижу Злату и успокоюсь.

Стыдно признаться, я ночью вставал воды попить, потому что сушило как в Сахаре. И вместо того, чтобы после водохлебки лечь спать, я час втыкал на нее. Час, ЕПТ! Почувствовал себя смазливой барышней, которая потеряла голову из-за пацана.

Но нет, это я тут пацан, и я потерялся нахрен в ноль в трех соснах.

— Понимаю, но прошу тебя. Почему ты о своем здоровье не думаешь? Ни шеей, ни пальцами “хрустеть” нельзя. Могу долго и нудно пояснять почему, но ты не услышишь сейчас, — влегкую читает меня бабуля.

Ладно, это я шуткую, и она тоже в шутку так себя называет. На самом деле, никакая она не “бабуля”, а женщина в самом расцвете сил и лет.

Радость для моего деда, да и для всей нашей дружной семьи.

— Ага.

— Соберись, весь бой еще впереди. И постарайся не пить больше. Не видела тебя пьяным и видеть не хочу.

Бам. Прилетело по затылку. Залет еще какой. Я не выгрузил вчера, правда. Собой при этом уж точно не горжусь, но уже как есть.

— Маш, насколько все плохо? Давай без лишних слов. Чтобы я понимал.

— Дождемся результатов и поговорим. Раньше времени не стоит, ладно? Родным уже рассказал? Познакомил? — осторожно заходит издалека.

Ага, рассказал. Расскажешь тут, когда пиздец пиздецом погоняет. И когда с каждым днем все только хуже становится. Я домой сегодня планировал заявиться, ведь батя лютует, все ищет врагов на ровном месте.

Враг у нас один. Всем понятный, но он в упор не видит, как будто в глаза долбится.

И сейчас я такой сверху еще проблем отсыплю, да? Порядочно? По-мужски? Мне маму заплаканной видеть не хочется, она у меня такая красивая, и вечно печальная в последнее время.

Ненавижу за это всех причастных к ее печали.

— Нет. Им не до того. Да и сам я разберусь.

— Твое право. Но ты ведь понимаешь, что прямо со всем разобраться не получится. Нужны будут деньги. Опять же, — замолкает и выдыхает.

— Нужны будут — достану. Ты за кого меня принимаешь, бабуль? Вообще ни разу не смешно, — реально не догоняю происходящего и недовольно поглядываю на нее. Мой упрек она принимает.

— Ты не так меня понял, я не в том плане, что ты ничего не можешь. А в том плане, что нужны будут связи, как ни крути. А как насчет ее отца? Тут нужно с папой говорить, с дедом. Здесь он выше по должностной лестнице.

Моя реакция буйная. Я с силой сжимаю челюсть и чувствую, как она до боли хрустит. Не дурак, и сам понимаю, что некоторые вопросы решить самостоятельно не смогу, но когда меня в это тыкают, как щенка сопливого или котенка слепого, внутри все вскипает.

Если бы совсем все можно было решить на ринге, он бы уже умылся кровью!

Не сказать, что Маша не права, но почему я так бешусь? Приходится язык буквально прикусить и затолкать в самого себя праведный гнев.

Она точно не заслужила этого. И мой взрыв касается только меня.

— Разберусь.

— Злишься, потому что молодой и взрывной, как твой папа в схожем возрасте. Поверь мне. Я знаю, о чем говорю.

Когда-то мне рассказывали, что мой батя был против отношений деда с Машей. Ее он чуть ли не винил в смерти своей матери и тяжело переносил в целом общение со своим отцом.

Сейчас это кажется каким-то сюрреалистичным. Нереальным вообще-то. Они же лучшие друзья, спустя столько лет общаются чуть ли не через день.

Ни о какой ненависти к Маше и речи идти не может.

Мы на шашлыки собираемся чаще, чем магазин за хлебом. Всей семьей.

— Маш, я сейчас вообще себя плохо контролирую. Злату дождусь, узнаю подробности и к тебе зайду, ладно? Извини.

Последнее вообще из себя выдавливаю, ибо бесит все до трясучки.

— Жду.

Она уходит, а я остаюсь вскипать, как чайник на максимальном огне. Так, ну что за херня такая творится? Соберись, тряпка. Ты что? Выход из ситуации не найдешь? Давай представим, что все очень плохо.

Найти сердце не проблема, когда у тебя есть бабки. У меня есть бабки. На первое время продам тачку, дальше одолжу у отца, а дальше буду на бои ходить и за бабки лупить морды.

Не справлюсь, что ли? Да и защитой систем на “ты”, а не на “ваше величество”. Надо будет, ломать буду, а надо будет наоборот, то примусь чинить. Тут, как говорится, любой каприз за ваши деньги.

Содержать себя и Злату я в состоянии даже сейчас. А об остальном будем думать по мере поступления проблем.

Без работы не останусь, без денег тоже.

К моменту, когда я почти успокаиваюсь, выходит Злата.

Облегчение волной омывает.

Немного порозовела. Что они там с ней делали вообще? Я с жадностью рассматриваю каждый сантиметр ее нежного личика и забираю заключения. Доку повезло, что он старый хрыч. Так бы хер куда я отпустил ее!

КУДА? Вот эту красоту? Никуда. Вот именно. Мне и самому надо так-то.

Злату отправляю кушать, а сам с трясущимися руками после перепоя иду к Маше. Стыдно, что пиздец.

Перед кабинетом “бабульки” торможу и все-таки стучу. После разрешения вхожу.

Маша перебирает бумаги и указывает мне на диван возле стола.

Та я бы лучше на табуретку… чтобы держать себя в строгаче.

— Давай сюда, — хмурится и берет протянутые документы. Долго вчитывается, рассматривает и по тому, как меняется ее лицо, я все понимаю. Скрывать эмоции ей не дано.

— Ей нужна пересадка, Влад, это точно. И чем скорее, тем лучше, — губы сжимает и опускает взгляд на заключения врача. — Тут без вариантов, нужно искать возможность. Вероятно, за рубежом. Настолько срочно. Собирать деньги и ехать, Влад.

Я вообще не вижу уже ничего. Мозг опять в кашу.

Мы разберемся и выгребем. Иначе никак, вообще, сука, никак.

Благодарю ее кивком, сгребаю все со стола и выхожу. Не сразу реагирую, что мне звонят.

А когда реагирую, как ото сна просыпаюсь.

— Да, деда, — принимаю вызов и прикрываю глаза. Пульсируют адски.

— Влад, почему мне звонят и говорят, что мой внук украл девушку сразу после того, как избил, кажется, майора при исполнении? Я не пойму, у нас проблем мало? Ты ещё так гордо заявил, Влад Белов. Поясни. И верни девочку домой немедленно. Там уже дело состряпали, а я успел замять. Договорились и сошлись на том, что вышло недоразумение.

Ясно. Давление в висках усиливается.

— Я никого возвращать не собираюсь, — цежу злобно, а кулак уже вдавливается в стенку. Пока что просто давит, ведь разносить больницу — последнее дело.

Ублюдок. Украл, говоришь?

— Не понял.

— Когда я тебе расскажу, ты сам захочешь этого гребанного уебка при исполнении до потери пульса угандошить.

— Успокойся и соберись с мыслями. Вечером обсудим, — выдыхает уставший от проблем дед.

Я такой же. Но сейчас дело приобретает совсем некрасивый поворот.

Хочешь грязно? Будем грязно. Я вообще и на бой без правил согласен.

Теперь, когда мне известны все подробности о твоей жизни, мудак, я могу играть по-всякому.

Но насколько хватит тебя, мой сердечный друг?

К Злате возвращаюсь спустя минуть десять после разговора. Мне морально надо подготовиться. Все зря. Вижу ее и вообще уплываю, опять. Нет ничего более сексуально, чем видеть, как она ест.

Разве что когда она будет есть голая.

У меня на кровати.