Клянусь, ты моя

Глава 36

Влад

Первое. Это подстава. Второе… я кажется, знаю, как все это доказать.

В который раз думаю, что моя паранойя не всегда плохо, скорее совсем не плохо.

Собственно говоря, во многом наша спасение — это заслуга дядя Ала.

Блядство! Мне придется стопудняк проставиться перед мужиком, потому что он голова.

Как только народ рассасывается с территории ЖК, мы со Златкой по технической лестнице спускаемся вниз и растворяется в толпе.

Без колес пздц сложно, но и с повязанным делом на шею не то чтобы очень легко.

Злата бледнее обычного, и в идеале нам надо в больницу. Я не нахожу ничего лучше, кроме как… вызвать такси и поехать в деду.

Батя должен был уехать в командировку по рабочим вопросам, грузить маму и Свету — не вариант, бабские эмоции у меня не поместятся в сознании.

Мне сейчас нужен спокойный расчет, чтобы башка к ебеням не взорвалась.

— Влад, давай обсудим, — Злата сильнее сжимает мою ладонь и тормозит, а я не способен сейчас ни на какие разговоры.

Тем более, я могу представить, что варится в ее милой и белобрысой головке.

Сейчас начнет заливать мне, что я должен вернуть ее, чтобы проблем не было, и что нахрена мне все это надо. Что молодой и проблем так много не смогу выгрузить.

Знакомая херня, от которой уже оскомину набил.

— Обсудим дома у деда, — рычу почти спокойно, удерживая самого себя на месте. В сраку эти все попытки, если меня вот так шатать будет.

— В доме мэра, да? — потрясённо взирает на меня, ещё больше теряя краски с лица.

— Давай не будем сейчас говорить, я на нервняке, в голове сумбур, тебе надо в больницу, но я в душе не ебу, безопасно ли это в данный момент. Так что, пожалуйста, дай мне, блять, выдохнуть!

Она долго смотрит на меня, губы дрожат, мне их сожрать охота, и вообще, я бы сейчас совсем другими вещами занимался бы с особым наслаждением, но вместе этого… стою и обтекаю от проблем.

Малышка головой машет, словно отгоняя наваждение, а потом поднимает на меня серьезный взгляд, от которого у меня только что встал.

Ну пиздец.

— Я хочу поговорить с мамой, лично, потому что мне кажется, Катя сказала вполне резонную вещь. Тогда многое встало бы на свои места. Я могу быть не дочкой своего отца, и я хочу все выяснить. Может он просто мстит матери за что-то.

Мы отправляемся к деду, потому что ничего более логичного в данном случае я предпринять явно не смогу. Меня потряхивает от всего вообще, а удерживая холодную руку Златы в своей, еще и от беспомощности крутит.

Я был чертовски близок к тому, чтобы ее потерять к чертовой матери!

Только представлю это, как нутро выкручивает и рыгать охота. Нет, сейчас хочется ужраться, пиздец. В слюни, чтобы немного отключиться, а потом вспоминаю, что у этой девочки из выходов только я, и что мне нельзя вот так догоняться, так сразу отпускает.

Пугает еще больше, что я сам не отпущу ее, вообще никак, даже если ломать будут. Останавливаюсь и прижимаюсь к ней, вдыхая сладкий аромат.

Не знаю, что это такое, но учитывая, что она принимала душ у меня, и подобного я у себя в ванной не держу, то это именно ее неповторимый запах, от которого меня дрючит во все стороны.

Сжимаю в руках и растворяюсь в этом моменте. Она меня еще сжимает в ответ так крепко, что все встает совсем не там, где должно было. Мозг отключается, а все остальное включается, разливая самые пошлые мысли кислотой в мозгах.

— Прости меня, — шепчет она, утыкаясь лицом в грудь.

— Че?

Меня словно кипятком облили. Еще и извиняется? За что?

— Мне кажется, я приношу одни проблемы, и мне кажется, что ты в ярости.

Играю челюстью, плотно сжав зубы, прищуриваюсь и выдыхаю надсадно.

— Я злюсь не на тебя, а на себя. Все. Успокойся. Ты не причем, — перехватываю ее за подбородок и приподнимаю бледное лицо, поглаживая пальцами. Вибрирую от напряжения и восторга, что трогать могу ее как хочу. Почти как хочу…

Ловим “кастрюлю” и едем к мэру, пока в голове у меня месиво из мыслей, взрывающих башку.

Мы едем мучительно медленно. Злата у меня на груди лежит, перебирает пальцами ткань рубашки, дышит размеренно. Словно только сейчас успокаивается. Дыхание медленное и спокойное.

Ресницы подрагивают, в свете пробивающихся через окна желтых фонарей тени гуляют на бледном лице так, что все внимание на губы переключается.

Это я залипаю, конечно, что сам не понимаю, как начинаю медленно скользить руками по лицу и цепляться за эти уже приоткрытые губы.

Закрываю глаза и вижу картинку, как она сидит там одна, заплаканная. И это как серпом по одному месту. Не вывезу просто, понимаете?

Вот не вывезу, если случится что с ней.

Такой ужас берет, что я потею как свинья после пробежки. Руки холодеют и звериный ужас берет за горло стальным захватом.

Пиздец.

Глажу по волосам и дышу глубже, голову опустив впритык.

Нет, девочка. С тобой ничего не случится. Надо будет… я на тот свет пойду отвоевывать, но тебя не отдам старой карге.

— Люблю тебя, девочка, — шепчу в пустоту, прижимаясь губами к белобрысой голове.

Меня это осознание вдруг прошивает насквозь, просто наповал сражает. От собственного голоса в ступор прихожу, но не прекращаю крепко сжимать в руках податливое тело. Самое манящее и сносящее крышу.

Девочка, которая меня на колени поставила просто.

Сердце грохочет так громко, что я не сразу слышу, как таксист вещает:

— Приехали. Вы че, уснули там?

Гремит громче, и я снова вспыхиваю.

— Тише там!

Бросаю скомканные купюры и выхожу сначала сам, затем на руках Злату выношу, крепко к себе прижимая.

Она не просыпается ни когда мы в дом заходим через пункт охраны, ни когда нас встречают дед и Маша под подозрительные взгляды, но молча.

Только хмурятся оба, что у них стало семейной особенностью.

Злата не просыпается, даже когда я снимаю с нее обувь и верхнюю одежду, а дальше не решаюсь идти. Самого себя, наверное, боюсь. Я долго стою у кровати, и прикрыв одеялом ее аж до подбородка, лишь бы румянец появился у нее.

А сам выходу к деду, который уже ждет меня у двери с той стороны вместе с женой.

— Рассказывай.

— И покажу заодно, — хмыкаю, улыбаясь не очень-то весело.

Это больше похоже на дикий оскал, который я с ужасом встречаю в зеркале напротив.

Опасный блеск пугает даже меня самого.

— Ты камеры не отключил, что ли? — указывает на кабинет в конце коридора.

— Не думал, что скажу это, но да. Агеев, мать его, был прав во всем.

— Да уж, а я отключил, в доме, оставил только по периметру.

— Деда, верни все как было, хер его знает, когда оно может пригодиться.

Я тоже думал, что это все сюр, согласился тупо потому что Агеев тестировал новую систему безопасности, основанную на искусственном интеллекте, и нужна была фокус-группа, состоящая из деток дяди Ала, и Беловского отродья, как он сам нас всех дружно называет исключительно любя.

— Верно, в особенности наш случай может оказаться тем еще… — мэр изгибает бровь и задумчиво всматривается в меня.

— Посмотрим из первого ряда, что эти поцыки там устроили…

— Я не очень понимаю, как эта херня работает. Сколько раз не пытался запись глянуть, да и ничего не было, — тыкаю на приложуху и подключаюсь к камерам.

Не зря я сказал о фокус-группе, потому что камеры эти не простые. Они срабатывают только при определенных условиях, если умный дом считает, что это нужно.

Но стоит увидеть запись… лишь начало, я сразу понимаю, что Агеев гений.

— Надо позвонить Алану и сказать, что я хочу в группу испытуемых, — произносит дед, когда мы видим, что спецназ подкладывает пакетики с наркотой в мой шкаф рядом с мини-сейфом.

И как оно работает? Я думал глянуть на себя голенького, и хер мне. Сразу стало ясно, что и за Златой я особо не посмотрю, потому что нихуя не работало оно как надо. Экран черный, а тут… получите и распишитесь!