Клянусь, ты моя

Глава 5

ЗЛАТА

Каким-то чудом мне удается проснуться и тихо выскользнуть из комнаты, чтобы также тихо умыться, собраться и уйти из дома, пока он не проснулся. Вчера отец пришел домой около одиннадцати вечера, и его настроение было сносным до момента, пока мать не смогла предоставить ему «чекушку на посошок».

На коня и на кобылу у нас звучит чаще, чем «доброе утро», но в рабочие часы мой отец трезв как стеклышко. Бьюсь об заклад, что никто и никогда не догадался бы, на какие изуверства способен Благоразумов. И это с такой-то фамилией?

Запросто.

В шесть пятьдесят утра сложно представить, как бы растянуть еще время до восьми, ведь все закрыто. И я решаю пойти в университет пешком по довольно сносной погоде.

Если бы не срывающийся ветер, все было бы в разы лучше, но уже как есть. Сумку я вчера зашила, и еще некоторое время она точно прослужит.

Не Спеша дохожу до университета ровно за двадцать минут до начала пар. Первый урок физ-ра, но хоть я и освобождена, должна присутствовать, чтобы меня отметили, а потом можно идти куда хочешь, как мне сказал Юрий Николаевич. Но только в стенах университета, чтоб со мной ничего не случилось во время учебного процесса вне стен учебного заведения.

Прекрасный оптимистичный настрой, не правда ли?

Только и успеваю, что зайти в корпус, как на меня налетает Белов, перехватив за руку и развернув на сто восемьдесят градусов.

— Стоять бояться, я тут и тут, и мы тут, и все здесь. Сбежала от меня вчера, а я догнал и перегнал, — улыбается нагло, массируя мою ладонь, которая буквально одеревенела в его руках.

Наглый взгляд проезжается катком, да и вообще Белов весь как каток по мне туда-сюда катается.

Сердце замирает, и меня по спирали прокручивает от растягивающего ощущения. Едва проталкивая кислород в легкие, мне удается запустить мышцу. Она запускается сама.

Страх выступает на коже потом.

Боже.

— Эй, Златовласка, ты чего? В ахере от моей красоты? Я тоже в ахере! Но держусь огурцом, ты тоже держись, — ко мне жмется, перехватив вторую руку и к груди прижав. К своей. Боже.

Десятки глаз тут же всматриваются в нас с нескрываемым интересом.

— Привет, — выдавливаю из себя, пытаясь вырваться из захвата. Но каждое мое усилие встречает сопротивление в ответ.

Чувствую, что устаю бороться, и в итоге только шаг назад могу сделать.

— ДА ОТПУСТИ ТЫ МЕНЯ, — недовольно рычу ему в лицо, которое уже буквально упирается в мое.

— А вот и нет. У меня к тебе пздц серьезный разговор. Ты сбежала вчера чего? Я тебя обидел? Напугал? Оскорбил? Давай говори на берегу, а то потом на глубине захлебнемся выгребать, — лыбится широко, всматриваясь сначала в мои широко распахнутые глаза, а затем на губы.

Которые я от такого пристального внимания облизываю.

Набираю в легкие побольше воздуха и как на духу выдаю, вздернув голову повыше, ведь Белов буквально высотный дом на моем фоне!

— Ты не думал, что я просто не хотела с тобой сидеть? Ты же мне выбора не оставил, но не все вращается вокруг твой крайне важной персоны, Влад Белов. Представляешь, есть люди, которые с радостью бы избежали твоего общества! Например, я! — всматриваюсь в него озлобленно, потому что мне не нравится это отношения. Принуждения мне хватает и в моей жизни, чтобы окружать себя им всюду.

Взгляд Влада обостряется, улыбка становится шире, он облизывает губу, но меня не отпускает, а затем со спины слышится ехидное:

— Что? Королева грязи и болота, отмылась вчера? Вэ, привет, зачем тебе замарашка?

И Малиновская во всей красе проходит мимо меня, останавливается возле Влада. Шайка-лейка с ней, как всегда, как и положено свите.

Что это за кличка такая вообще? Вэ? Ну просто ужас.

А запоздало до меня доходит, что это она явно вчера меня облила. Не мудрено, что с такой ненавистью сейчас об этом рассказывает. А я всего-то оказалась слегка умнее.

Вэ не отпускает моих рук, а я пытаюсь вырвать. Смотрит не моргая, а затем переводит пугающий до трясучки взгляд на Малиновскую и очень тихо, так что только и ей и слышно, что-то шепчет, а спустя пару секунд говорит уже громче.

— Еще раз назовешь мою девушку так, твоя корона нахер слетит в мусорный бак со скоростью света. Кстати, какая скорость света знаешь? — одну руку отпускает, а второй тянет меня к себе, отчего я как кукла тряпичная к нему придвигаюсь.

Малиновская бледнее стенки, народ вокруг в ужасе всматривается в Белова, а я в шоке смотрю на него. Какая еще девушка? Что?

Сердце опять замирает и несется вперед. Становится нечем дышать…

— Вот видишь, а моя девушка знает. Да, Злата? Какая скорость света? Ну же… — переводит на меня внимательный взгляд со смешинкой на дне и подмигивает

— Скорость света в вакууме 299 792 458 м / с, — вырывается правильный ответ, а затем Влад делает то, что не ожидает никто.

Даже я.

— Обожаю! — перехватывает мое лицо и тянет на себя, впиваясь губами в мои. Разряд тока прошивает насквозь. Он так сильно сжимает мою голову, не давая вырваться, что меня парализует в итоге.

Губы властно перехватывают мои, а язык умело вторгается в рот.

Шок. Паника.

На фоне звучат улюлюкания. Свист и хлопанье в ладоши, но все сливается в какофонию звуков, потому что сейчас со скоростью света меня поглощают эмоции.

Я в вакууме.

Отрывается Белов от меня не сразу, а когда делает это, облизывается, как котяра, объевшийся сметаны.

А мои глаза превращаются в блюдца.

Он только что…

Только что поцеловал меня при всех! Наглым образом! Взял и поцеловал!

— И да, это тебе, отказы не принимаются, — шепчет тихо, из рюкзака достает женскую сумку и вставляет в мои руки.

— Какого черта ты творишь? — взрываюсь, отталкивая от себя его руки, но он меня сгребает в объятия и шепчет на ухо.

— Проблему твою решил, никто больше не обидит, а то без зубов останется.

Во мне все искрит от злости, а еще начинает тянуть грудную клетку, знак, конечно, не очень хороший. Но вместо того, чтобы успокоиться, я вдруг понимаю, что случилась последняя капля.

Замахиваюсь и шлепаю Белова по лицу ладошкой…

Голова его даже с места не сдвинется, зато моя рука жжется, словно я прикоснулась к огню. Переливается внутри клокочущее бешенство. Схлестываемся взглядами…

Белов облизывается и бросает на меня дерзкий взгляд. Море по колено! Ему же все равно! И кажется, ему даже понравилось.

Поворачивается ко мне правой стороной и шепчет утробно:

— Давай еще по этой, малыш, мне понравилось…

Пихаю сумку обратно ему в руки и разворачиваюсь, чтобы уйти. Улюлюканье усиливается, теперь я по живому коридору не то шокированной публики, не то глубоко оскорбленной толпы иду.

Особенно ощущаются женские взгляды, завистливые и колкие, такие, как будто я у них мужа увела!

— Златовласка, я ж догоню, — хрипло смеется, отставая от меня ровно на шаг.

Я чувствую адское волнение, оно меня охватывает целиком, и это очень плохо, потому что давление также нарастает. Сворачиваю в женскую уборную, ну не пойдет же он за мной туда?!

Не надо, господи, уйди и не трогай меня, пожалуйста…

Руку к груди жму, сумка на плече давит, и я с трудом отворяю дверь, стараясь ее прикрыть, но…

— Дамы, прошу меня извинить, я не смотрю… но у меня тут девушка обиделась, надо выяснить отношения. Оставите нас? Кто там пись-пись, то вы заканчивайте, я подожду, — наглость этого парня границ не знает, а мой шок достигает апогея.

Спокойно, Злата, тебе нельзя волноваться, понимаешь? Нельзя… Нельзя такие острые эмоции переживать.

Сжимаю руки в кулаки и разворачиваюсь, а Белов в меня упирается всем телом, толкая к стене.

Теперь ноль шуток. Девушки врассыпную из уборной убираются, а я пальцами хватаюсь за плитку. Они соскальзывают, и вот я полностью упираюсь в нее.

Он подходит еще ближе, ладони укладывает по обе стороны от моего лица и дышит громко, так громко, что даже пугает этим.

Я ударила его, и он ведь должен быть в ярости.

— Понимаешь, я никому не даю себя ударять, что на ринге, что по жизни. Ты стала исключением. Но в следующий раз, если ты меня ударишь, я буду воспринимать это как приглашение к тому, чтобы отшлепать тебя, — ладони опускает на мое лицо и сжимает, обводя подушечками кожу. Обжигает. Остро. По краю.

Нет. Я прекрасно понимаю, к чему он ведет, и я уж точно знаю, что для него стану просто очередной...

Одной из. Это для меня он стал самым неподходящим вариантом, чтобы пережить свой первый поцелуй.

Черт. Да, мой первый поцелуй случился с наглым мажором, которому плевать на мою душу, ему важно мое тело. Или то, что я стала неприступной крепостью для него.

Ладони скользят ниже и сжимают. Стоп.

— Оставь меня в покое, Белов! Найди себе ту, которая будет рада этому, но это не я! — кричу, вырываясь из стального захвата. Все силы бросаю на то, чтобы оттолкнуть его от себя, но стальная стена только на меня наступает.

— А я тебя хочу, — ухмыляется он дерзко, наклоняясь ко мне ниже. Дыхание перехватывает.

— Нет! — отворачиваюсь, но он меня за подбородок перехватывает и к себе поворачивает.

— Клянусь, ты моей будешь, Благоразумова, — шипит в губы, толкая к стенке. Ладонь накрывает мою щеку, а перед глазами уже стелется темная пелена.

— Белов, а ты не охерел ли часом? — слышится откуда-то со стороны, а следом звучит звук закрываемой кабинки туалета.

Я замираю и не дышу, у меня даже сердце биться перестает. Черт…

Парень ухмыляется и выпрямляется, щелкнув меня по носу.

— Ну так-то я охреневший бабкин внук вроде как, Ксюшка.

— А ну сдулся нафиг из женского туалета! Быстро, чтобы я тебя не видела тут. Офанарел вообще в доску! — какая-то девушка подходит ближе и метает в него колкие взгляды.