Наложница повелителя демонов (СИ)

Глава 11

Через час Ксиан был в кабинете, отделанном резным темным деревом. Раньше в нем проводил время Шенли. Но теперь Таотянь пришло время встречать нового императора.

Пока воины не пришли с докладом, Ксиан снова вспоминал свое недавнее прошлое. Время обучения в монастыре, с шифу Даомином. Только благодаря времени проведенному в монастыре и тому, как его учитель обучил его боевым искусствам, Ксиан смог взять верх над воинами империи Таотянь. И теперь он вспоминал, как это было...

Недавнее прошлое. Монастырь боевых искусств, обучение с шифу Даомином...

Даомин завел Ксиана по каменным ступеням на одну из террас, окаймленных кирпично-красными перилами и колоннами. Там стоял кувшин с чистой водой, в которой он и смочил чистый платок, помогая стереть кровь.

– Как твое имя, демон? Я вижу, что твои помыслы чисты, что ты не хочешь зла. Но твоя энергия в хаосе, тебя что-то тревожит. Дай я объясню тебе? – с этими словами Даомин протянул Ксиану небольшой кинжал, спрятанный в складках своего ханьфу. – Попробуй атаковать меня им. По руке.

Даомин опустился в стойку, будто готовый принять бой, присогнув ноги, выставив ладони перед лицом. Уверенный в себе на все сто процентов. Зная, что острое лезвие не повредит его кожи.

Ксиан поправил свое черное ханьфу, немного потрепанное после боя с учениками монастыря. И неуверенно взял нож, покосившись на Даомина.

– Ну… так нельзя, конечно… – пробубнил Ксиан, хлопая ресницами. – Но хорошо. Раз ты сам попросил, и не боишься меня, шифу…

Он привык использовать в восточных единоборствах стиль «змеи». В этой форме «змеи» удар выполнялся мягко, тая в себе скрытую силу. Ксиану было немного стыдно, что удары в этом стиле обычно были направлены в горло и в… пах. Ксиан привык так бить. Так драться. Но Даомин попросил по руке. И он сначала прицелился вниз, будто атакуя низ живота учителя. Но потом рука с кинжалом резко взлетела вверх, к руке Даомина, как он и просил. А само тело Ксиана подалось вперед, подобралось. Он имитировал своим телом образ змеи, струящейся в траве.

Даомин резко поменял руки перед собой. Казалось, они рассекли воздух почти со свистом, как рубящий клинок. Когда кинжал в руке Ксиана оказался совсем близко, Даомин зажмурился, его лицо стало предельно сосредоточенным. А от энергии, которая буквально окутала тело, волосы чуть взметнулись в воздух. В итоге, лезвие соскользнуло, как по камню.

Даомин улыбнулся, открывая глаза и перехватывая кинжал, возвращая к себе.

– Видишь? Я сосредоточил свою энергию в коже руки, чтобы ты не смог поранить ее. Я чувствую в тебе большой магический потенциал, но он рассредоточен по всему телу, ты не концентрируешь его. Насколько понимаю, вы, демоны, не учитесь этому? И больше опираетесь на магию, заклятья и артефакты? И как твое имя, чужеземец? – Даомин смотрел внимательно на Ксиана, будто уже зная ответ, кто перед ним, но проверяя на честность.

Ксиан вздрогнул и от неожиданности отшатнулся от Даомина. Его глаза изумленно расширились, когда он увидел, что вытворял шифу. Демоны никогда не умели делать ничего подобного. Зачем? У демонов была магия, артефакты, но… если честно, такой божественной энергии в одном человеке Ксиан еще никогда не встречал. В голову ему закралась предательская мысль о том, что Даомин, учитель, гораздо ближе к божественной сущности, чем он, Ксиан, могущественный демон, который к ней стремился. Хотя кто этот мастер боевых искусств против повелителя Подлунных демонов? Просто человек, овладевший искусством гармонии. Соединивший тело и душу.

– Меня зовут Ксиан. Я хочу стать императором Таотянь и обрести божественную сущность. Но пока… лишь проиграл в битве с Цзин, демоницей, – Ксиан вздохнул и опустил взгляд, чувствуя себя учеником рядом со строгим учителем.

– Императором страны, в которой находится этот монастырь, – Даомин хмыкнул, любовно проводя ладонью по прохладному после ночи камню стены. – Значит, ты хочешь победить в этой войне, свергнуть нынешнего правителя, занять его место… Я выгнал бы тебя взашей за такие слова, но когда-то я дал слово, что приму в Шаотянь любого, кто достоин. И почему-то я чувствую, что в этом сердце есть что-то, кроме слепой жажды наживы и власти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍