Цзин уже превратилась в девушку, что не прятало ее рыжий хвост. Но ханьфу Шенли, хоть и слегка изодранное, было темным и по цвету сливалось с землей под ногами, на которой они лежали. Оба затаили дыхание и пережидали очередной «налет» крылатой твари.
Тварь разочарованно заклекотала, потеряв из виду хвост Цзин. И вскоре исчезла, направившись туда, в сторону, где царил плотный туман. Но Шенли почему-то не спешил вставать. Он нежно и медленно провел пальцами по лицу Цзин, будто стирая грязь. Девушка прикрыла глаза и неуверенно, как зверушка, потерлась щекой о его руку.
– Я не сразу смогла выбраться из той ловушки, что ты мне устроил, – пожаловалась «лисица», сверкнув глазами. – Ты умный, Шенли. Умный и хитрый… Иначе я спасла бы тебя раньше!
– А ты хотела меня спасти? – медленно улыбнулся Шенли, ощущая, как в груди его разливается странное тепло.
Цзин неуверенно кивнула и спрятала глаза.
– Да. Прости, это была неудачная затея… вывести тебя «погулять» наверх, из подземелий.
– Да, – покорно согласился Шенли и потянулся к Цзин, едва коснувшись своими губами ее. – Неудачная. Но я так и не поблагодарил тебя за чудесное спасение от твари с крыльями?
Последние слова Шенли произнес с улыбкой. И почувствовав трепет тела девушки под своими ладонями, провел уже по Цзин иначе. Ласкающе. Осторожно, словно пытаясь распробовать сладость. Наверное, ядовитые пары долины Хэйчжу действовали на них? Потому что Цзин не пыталась вести себя, как обычно: соблазнять, агрессивно целовать, прикусывая губы Шенли, оставлять следы и отметины от острых зубов по всему телу… Она, наоборот, будто стеснялась, боялась, закрывалась. И ничуть не играла, Шенли это чувствовал! Поэтому он углубил поцелуй, скользнул языком между ее нежных губ, начиная ласкать ее язык более хищно, как захватчик. Цзин еле слышно застонала. Ее тело подалось навстречу. Шенли сжал тонкую талию с силой, словно пытаясь распластать, вжать в себя. И провел ласкающе ладонью по длинному рыжему хвосту.
– Ты такая красивая, Цзин… и он тоже.
Цзин всхлипнула и выдохнула неуверенно:
– Я думала он отвратителен для тебя и лишь пугает… я даже искала ритуал, чтобы избавиться от него и понравиться тебе!
– Ну и глупышка, – улыбнулся губы в губы, Шенли, чувствуя, как голова его кружится от сладкого аромата лисицы в его руках.
Аромата горных трав, перебивающих даже запахи гниющих растений, которые располагались в лощине. Кажется, здесь и сейчас невозможно было найти более странного места для неожиданно проснувшихся чувств и влечения тел? Но сердцу не прикажешь. Шенли уже не хотел бежать. Во всяком случае, один. Только со своей лисицей, что так сладко стонала сейчас в его руках.
***
Леана прогуливалась по дворцовому саду. Ни она, попаданка, ни настоящая принцесса Таотянь никогда не видели места прекраснее. Здесь царила магия. Обычно ее использовали для обороны от врагов и прочих серьезных вещей, но тут, в саду, она творила красоту. Круглый год здесь цвели деревья и цветы: и весенние сакуры, и осенние хризантемы радовали глаз бок о бок. Над высокими кустами пышных пионов порхали бабочки, и они не исчезали даже в самые холодные месяцы! Ведь здесь, в саду, в любое время веял теплый ветерок, и ни одна снежинка не могла упасть на нежные лепестки. Небольшие пруды, разбитые то тут, то там, тоже никогда не замерзали. В них юрко плавали карпы кои с рыжими пятнышками на блестящих спинках. Леана как раз направилась к одному из таких прудов. Она шла мимо всевозможных беседок и небольших павильонов, на глаза попался удивительный уголок сада, в котором вся красота заключалась в композиции из камней разной формы. Но вот Леана прошла по изящному мостику, направившись к самому дальнему уголку сада. Как вдруг возле небольшого пруда увидела ребенка.
Этот мальчик не походил на сына прислуги – на нем была слишком дорогая одежда. И хотя слуги во дворце одевались под стать, тряпьем хозяев не позорили, все-таки не носили такие роскошные, тонкие, искусно вышитые шелка.
«Это ведь не родственник настоящей Леаны и Шенли, я это точно помню», – растерялась Леана, подходя ближе.