Серая шейка. Непридуманная жизнь

Болото мещанского быта

Тревожное ожидание завершилось резко — междугородным звонком на рабочий телефон редакции.

Это Кирилл! Он ничего толком не успел сказать, как вместо него в трубке возник женский голос и на меня хлынул поток слов, эмоций. В голове зашумело. Я плохо разбирала слова и могла уловить только настроение. Это радость? Женщина на том конце телефонной связи радовалась? И вначале я испугалась еще больше. Я была готова к обвинениям, к оскорблениям даже. Но не к радости.

Постепенно до меня дошло, что говорит со мной мама Кирилла. Он разводится с Инной. И его мама одобряет развод. Инна была плохой женой её сыну. И она верит, что я буду хорошей.

Он разводится!

Меня приняли!

Сразу два таких важных для меня решения. А ведь я готова была отойти в сторону. Безропотно. И виновато.

Я выдохнула!

И напрасно.

Не так страшно решение о разводе. Как вся сопутствующая суета с судом, взаимными претензиями, с дележом имущества. Да чего там делить-то?

Инна упорно не желала разводиться. В суде, где Кирилла представляла мама, она противилась как могла. Но вторая сторона напирала. Как бы я ни старалась держать дистанцию и не расспрашивать о перипетиях, информация до меня долетала. Однажды Кирилл проговорился, что мама в попытке очернить невестку, заявила на заседании суда, что та вышла замуж не девственницей. Чтооо!??

Как это можно обсуждать с чужими людьми? И для чего? И откуда мама знает, девственницей была невестка или нет? Только от самого Кирилла. Он обсуждал ЭТО с мамой? Но мне-то он рассказал, что первый раз у них случился до свадьбы. Следовательно, этим первым был сам Кирилл. Но виновата все равно невестка? Это как?

Кто же тогда я в глазах будущей свекрови? И обсудил ли Кирилл с мамой моё бурое прошлое? Я же так доверчиво ему все выложила на блюдечке.

Инна грозила бывшему мужу самым страшным — его продолжением. От "я не позволю тебе общаться с сыном" постепенно дошло до "у тебя никогда больше не будет сына".

И это било в самое больное.

Я хорошо помнила гордость Кирилла за сына и его убежденность, что свои образцовые гены он должен передать детям. Да, именно так: не ребёнку, а детям. Во множественном числе. А смогу ли я забеременеть? Мне ведь четко врач обозначила, что аборт при первой беременности, пусть и щадящим способом, может привести к бесплодию.

Совсем уж противно стало при дележе имущества. Ну какое уж там имущество могли накопить два вчерашних студента? Но барахла было, словно у пенсионеров. Коробки всё ещё громоздились до потолка. Пришлось их методично перебирать и вычленять среди этой мешанины вещи "бывшей".

Кирилл чётко отделял личные вещи Инны и всё, что было получено ею в качестве подарков. Но за так называемое "совместное" подвергалось строгому разделу. Дошло до того, что столовый сервиз оказался поделён. Просчитан на наличие поштучно и располовинен!

Поганенько!

Но всё когда-нибудь заканчивается. Документы о разводе получены. Вещи вывезены.

Можно навести чистоту по-настоящему. Начинаем с обоев, густо загаженных тараканами. Сдираем их с наслаждением. С трудом нашли не очень противные. Не знаю чего так все смеются про страшное испытание для пары — совместную поклейку обоев? У нас нет ни намёка на споры. Кирилл главный. Я на подхвате. Нас отвлекают гости. Приходит Саша, наш борец за возрождение самодержавия в России. Неужели он плетёт о возвращении Романовых на престол в конце двадцатого века всерьез? Да не верю.

Саша зависает, упёршись глазами в стену. Упс! Мы готовим стены под новые обои и нижним подготовительным слоем оклеили антисемитскими листовками. Вроде бы Кирилл должен был расклеить их по городу. Это было его "партийное" задание. Неудобненько вышло....

— Ты утянула моего лучшего соратника в болото мещанского быта! — Цедит мне Саша, прямо с скажем, без тепла в голосе.

Ну хоть что-то полезное я сделала в этой жизни.

Пора подумать о будущем. А хочу ли это будущее связать с Кириллом? Еще пол-года назад — да, безусловно хотела. А сейчас? Уже не уверена.