Серая шейка. Непридуманная жизнь

Осколки розовых очков

Через двадцать лет с лишним лет после этих событий мой муж спросил меня:

— А когда ты поняла, что всё....

Я не стала спрашивать что такое ВСЁ. Четверть века бок о бок с человеком не проходят бесследно. Он мог и просто спросить "А когда ты поняла...". Этого было бы достаточно.

Я поняла, да. Но понимание своё забила в самую дальнюю щель своей души. И стала жить так, словно бы и не поняла ничего.

Но тело протестовало. Мои руки стали покрываться сыпью. Вначале на одном пальце, на другом, потом расползлось на ладони, потом поползло к локтям. Зуд ночами. До истерики, когда хотелось схватить нож и сострогать всю кожу с рук. Я опускала руки почти в кипяток, орала от боли, но зуд стихал на время.

Аллергия? Дерматит? Атопический дерматит? Экзема? Лечение симптоматическое. Рекомендации общие. Дошла даже до психиатра и он поделился своим наблюдением:

— У вас есть какая-то скрытая выгода. Может, болеете, чтобы не выполнять домашнюю работу?

Увы, домашнюю работу мне переложить было не на кого. Болею или не болею — никого не интересовало. Вся домашняя работа, включая уход за ребенком и этот треклятый ремонт с его нескончаемой грязью, были на мне. Сама я догадывалась, что сыпью вылезает все то, что я методично складывала в дальнюю и самую тёмную яму, чтобы спрятать от самой себя. Все эти гнилые яблочки, унизительные события моей жизни. Это они лезут наружу. Отравляют тело гнилью.

В своё время откровенность мужа вызвала схватки. Так и мою болезнь запустило его очередное честное признание.

Еженедельно мы покупали толстую рекламную газету. Там была самая полная телепрограмма и много разных объявлений на все случаи жизни. Была и графа "знакомства", которая делилась на "он ищет её", "она ищет его" и под чёрточкой — "разное". Иногда особо пикантное из "разного" я зачитывала вечерком, исключительно для хохмы.

Мне было весело. И даже жаль этих людей с нестандартными потребностями. Сложновато им искать себе подобных в нашей и без того не простой жизни.

Я смеялась. А Кирилл, как оказалось, читал очень внимательно. И однажды за ужином очень спокойно, тоном профессионального переговорщика заявил мне, что он познакомился с парой и они зовут его заняться сексом вместе.

— Не поняла.... Кто с кем? Кого зовут? — Охренела я. Наверное, мне что-то послышалось, да? У меня же глюки. Я ненормальная....

— Они пара. Приглашают меня третьим. Заняться вместе сексом. — Спокойно, словно о чем-то незначительном пояснял Кирилл.

У нас о выборе обоев была куда более эмоциональная беседа. А сейчас он тоном голоса, короткими фразами словно и не допускал возможной дискуссии. Словно и говорить тут вообще не о чем. Чего тут обсуждать? Просто зовут двое, мужчина и женщина, моего мужа потрахаться вместе. Всего и делов-то.

Мысленно я прокричала: "Да ты ахуел? Какую пургу ты несёшь? Очнись!" Но кричат вот это всё в ответ на спокойный и какой-то взвешенный монолог мужа — это же бабская истерика? Но я же не деревенская баба-истеричка? Точно нет. Я хорошая, мудрая, понимающая жена. Постараюсь ей стать. Приложу все силы.

И я прикладывала силы весь вечер. Спокойно задавала вопросы. Спокойно слушала ответы.

Кирилл мне высказывал обиды: он не хочет после работы возвращаться домой. Тянет, чтобы уйти попозже. Почему? Ему тяжело здесь. Мало радости. Много нервного. Жена погружена в потребности ребёнка. А как же его, Кирилла, потребности? Мало, очень мало, до жути мало секса! Поэтому он решил получить секс на стороне. И это не измена, пусть даже мысль такая у меня не появляется. Это просто секс! Снять напряжение. Получить разрядку. Никаких чувств! Поэтому не измена.

Мне тоже было что сказать. О том, как дико я устала. Как не смогла восстановиться после родов. Как изматывает меня неспокойный ребёнок и днем, и ночью. Как Кирилл своим решением о перестройке квартиры еще усугубил мои проблемы. Да, я уже не встаю ночью каждый час. У меня зажила грудь. И перестали гноиться ноги. Мне даже удается проспать по четыре, иногда по пять часов. Но день выматывает меня не меньше бессонной ночи. Следить за ребенком, который начал ходить и у него шило в попе в квартире, где кругом стройка и ремонт — это адский ад!

Мне нужен отдых! Мне нужна его поддержка, а не новая стена в гостиной. Мне нужно выйти одной из дома и просто пройтись пятнадцать минут хоть разок за последние полтора года! Я перестала чувствовать себя женщиной. И этот скоростной секс "пока сын уснул", "давай по-быстрому", "ты просто полежи" меня не радует. Я чувствую себя использованной. Просто дыркой, куда муж сливает своё напряжение.

Мы говорили спокойно. Криком ничего не решить. Это я поняла еще когда Кирилл спустил наши единственные крупные деньги на покупку ничейного куска земли. Тогда я даже плакала. И злилась. И чем сильнее я злилась, тем он сильнее упирался.

И мне показалось, что он понял. Осознал. Мы пару дней не вспоминали о произошедшем. Вернее, мы не говорили. У меня же только и были мысли как об этом. Может, я все же ненормальная? И у меня опять глюки? Мне все этот решак примерщился?

В новую квартиру к нам зачастили гости. Тогда люди охотно и часто ходили в гости.

В тот день мы принимали Олесю с её бирюком. Накрытый стол. Степенные разговоры. И тут телефонный звонок. Подошел Кирилл, словно ждал. Выслушал минуту и резко засобирался:

— Мне срочно нужно встретиться!

"Это они, да?" — Спросила его взглядом. Муж кивнул.

Гости быстро засобирались домой. Мы остались со Степаном ждать отца и мужа.

Я не помню сколько его не было. Может два часа, может три... Время тянулось и тянулось.

Вернулся он каким-то пришибленным. На вопросы не отвечал. В глаза не смотрел. А я и не напирала. Мне кажется, я и сама боялась услышать ответы. Лучше уж ничего не знать, чем его убийственная честность.

Постепенно, намёк за намёком, у меня сложилась картинка. Кирилл обманулся в своих ожиданиях. Он думал, что они вместе с тем мужчиной будут трахать одну женщину. А оказалось, что второй мужчина нужен был не для женщины, а для мужчины. И что там у них было и как — подробностей я знать не желала. А для себя решила: "Забыть! Забить в самую глубокую яму моего подсознания. И залить бетоном!"

Хорошо помню, что мысль о разводе не всплывала в моей голове. Её перекрывала моя вина. Я разрушила семью Кирилла, сделала его ребёнка безотцовщиной. Это моя вина. И я не могу сделать уже и своего ребёнка безотцовщиной. Потому что это будет тоже моя вина.

И хоть я и не согласилась бы тогда признаться даже самой себе, но на меня давило и мнение окружающих. Это что же будет, если я разведусь? Разбила семью, разрушила жизнь мужчине и еще раз разрушу его жизнь? Выходит, такая я тварь жестокая и бездушная, могу только рушить? Выход один — стерпеть и постараться исправить ошибки. Свои ошибки. И надеяться, что и он исправит свои.

А как стерпеть? Не скатиться в паранойю. Не превратить жизнь в постоянное подслушивание и подглядывание. Это ведь будет уже не жизнь. Это ад. И потом... моя мнительность. Я на ровном месте могу придумать событие века. А если это место не ровное, очень не ровное. Да прямо скажем, гористое даже...

Я решила просто верить. Вот верят же люди в Бога. В любого Бога. И им не требуются доказательства существования Бога, чтобы верить. Ведь вера — это не про знание, не про понимание. Вера не имеет отношение к разуму. Вера — это про чувствование. Люди верят, потому что хотят верить. Потому что без веры их душа не выдержит жизнь. И моя тоже не выдержит. Значит, я буду верить. Мужу. И если он говорит, что не изменял мне, значит так тому и быть. Он не изменял. Я червяка сомнений — червяк тот размерами с африканскую анаконду — я спрячу на самом дне.

Моя глубокая яма пополнилась. Но яд на её дне пробивался наружу и отравлял моё тело.

Этот случай и стал тем самым, что после я назвала коротким словом ВСЁ. Я осознала тогда, что мой муж — не защита мне и не опора, и не каменная стена, чтобы укрыться от бед. Он та каменная стена, которая в любой момент может рухнуть на меня и убить. Он — угроза. Осознала. И сама отгородилась от этого осознания. Расщепилась.