Серая шейка. Непридуманная жизнь

Теперь как все

Пришло время защиты дипломов и самого главного события пятого курса, определяющего будущее, — распределения. Почти всех направляли в районные газеты. В глухомань даже по нашим сибирским понятиям. В крохотные городки с дореволюционной архитектурой и единственной асфальтированной улицей.

Некоторые — особо талантливые или удачливые — направлялись в областные центры. В том числе и я. Не то чтобы меня особо ждали в городе моих последних практик, но не отказывались. У меня был так называемый вызов, готовность обкома партии принять выпускника и трудоустроить. И сказать бы мне самой себе: «Маша, ты молодец. Ты добилась свободного распределения. Не спугни удачу».

Но Маша отчебучила такой фортель, что спустя много лет сама себя спрашивала: «Ты дура?»

Или скорее так: «Ты, мать твою, ДУРА?»

Да, дура. Другого ответа нет. Отнестись к самой себе как к врагу. Испортить самой себе будущее и сделать это спокойно, вдумчиво, расчетливо. Стать худшим врагом для самой себя — это у меня всегда получалось.

Неожиданно в коридоре университета я встретила Лёшу — знакомого журналиста из города, где я проходила практику и куда собиралась ехать на ПМЖ. Мы общались в редакции. Встречались в общих компаниях. Но друзьями не были. И Лёша был не из тех, кто крутился возле практиканток. У него была скандальная любовь и ранний брак с журналисткой старше его лет на десять. Дама, если верить мужским сплетням, была с богатым прошлым. И с ребенком.

Слухи вполне могли быть и гнусным наветом. Творческие мужчины легко раздавали нелестные эпитеты, особенно тем, кто отвергал их не всегда трезвые домогательства.

Неожиданно для себя я бросилась на шею Лёшке, словно родному. И сама удивилась этому еще больше парня. Конечно же, решили собраться у меня все общие знакомые, кто приезжал на практику.

Ужин прошёл мило. Девчата разъехались по домам. А Лёша остался. Места для ночевки много, никого не стеснит. И мы слова друг другу не сказали о возможном развитии событий. Но оба понимали. Он остался «с продолжением». Вот она, прекрасная возможность избавиться от тяготившей меня девственности. И человек для этого хороший. Не какой-то кобель, по пьяни напрыгивающий на всех подряд. Интеллигентный и, как я надеялась, опытный, раз женат на взрослой женщине. У меня даже была таблетка экстренной контрацепции. Её, смеясь, предложила мне однокурсница, у которой были связи в аптеке: «Вот возьми. Ты одна со всего курса не спрашивала у меня контрацептивы. Не пора воспользоваться?»

Я взяла и поблагодарила. Такую таблетку было просто так не купить. Только через знакомых. Взяла на будущее. Хотя тогда у меня не было даже надежды встретить подходящего для «перехода» во взрослую жизнь мужчину.

И тут пазл сложился. Уединение. Комфортные условия. Мужчина. Моя потребность. Таблетка.

«Надо, Маша, надо!» — сказала себе. — «Моя невинность превратилась в проблему. Надо мной уже смеются. Еще немного, и к эпитетам «слепошарая», «толстозадая», «прыщавая», «тупая» смело можно будет добавлять «никому не нужная».

Я зажгла свечи, надела самую красивую ночную рубашку. И не стала прогонять гостя.

Мне было стыдно. И было страшно. И еще очень больно. Что там куда и как я не особенно поняла. Но, сцепив зубы, вытерпела боль, не сопротивлялась. В конце концов, он не насилует меня. Я же сама не выгнала его из комнаты, сама легла. Не припомню, что было до боли. Кажется, ничего. Поцелуев, ласк, каких-то слов не было точно. Только механика. Очень толстым, как я сейчас понимаю, орудием в мою узость. В мою зажатость. В мой страх. Одно хорошо — быстро.

Ну вот, избавилась от девственности...

Что в итоге? Пару минут боли. Много крови.

Лёша сидел у стены, дожидаясь меня из душа. Я присела рядом — больно! Взяла его руку в свою, нащупала обручальное кольцо.

«Не трогай обручалку. Это плохая примета. И знаешь, ты сама прыгнула мне на шею. Я этого не хотел. И не хочу, чтобы ты приезжала к нам работать. Могут пойти слухи... А я не могу рисковать семьей. Ты понимаешь?»

Я лишила себя права, которое зарабатывала три года. Мой вызов можно выбросить. Я перечеркнула своё будущее. Законопатила себя в глухомань с одной асфальтированной улицей. Ради чего? Ради двух минут боли и испорченного кровью матраса?

Зато теперь я как все.

Нет, я хуже. Все красивые, умные. Достойные уважения и сами по себе. А во мне было одно, чем я могла гордиться. И больше гордиться нечем.

Теперь можно не ждать любви. Понятно, что порченым любовь не полагается. Но я могу себе позволить просто секс, без любви. Только в чем смысл? И в чем радость? Чем так восторгалась моя подружка Машка?