Серая шейка. Непридуманная жизнь

Сдохни, тварь!

Я больше всего боялась не забеременеть. Это было бы как предательство любимого мужчины. Он так гордится своими генами... Так хочет продолжиться в детях. И вот расставание с сыном. Не могу же я лишить его надежды на другого ребёнка.

Тогда я впервые услышала от мужа:

— Если бы не ты, мы бы и дальше жили нормально с Инной.

Нормально? Это как Мюнхаузен с супругой жили «в любви и согласии», он — в Турции, она — в Швейцарии? Но вслух я этого не сказала. И давно ли у меня, у которой обычно язык работал раньше головы, появилась эта привычка — заткнуться и проглотить? Но вину я свою безусловно чувствовала. И ответственность тоже.

Судьба была милостлива ко мне.

Мы завтракали утром в воскресенье на нашей махонькой кухне, где даже окно было не традиционным, а узким, словно бойница в замке. Кирилл сделал у подоконника откидной маленький столик. Нестандартно. Вышло по-европейски, как нам казалось.

Я рассуждала вслух:

— Все говорят про утренний токсикоз на первых неделях. У меня никакого токсикоза, значит, я не беременна...

И сорвалась в туалет.

Токсикоз был.

По срокам выходило, что забеременела я не просто быстро, а молниеносно. Скорее всего, сразу, как перестали предохраняться. Я тот еще мастер по залёту с одного выстрела. Или мне везёт на снайперов?

Беременность протекала терпимо. Встала на учёт. Сдала анализы.

На третьем месяце меня накрыла сильная простуда. Я редко простужалась. А если и случалось заболеть, то на утро просыпалась здоровенькой. Даже завидовала болеющим одноклассникам. Мне так и не случилось пропустить ни одного учебного дня из-за простуды. И даже когда в раннем детстве в декабре провалилась в прорубь, вылезла одна без помощи и дошла домой под ледяной коркой зимней одежды в обычный для наших мест мороз не меньше 35-ти, даже тогда не заболела. И вот те раз! Слегла с сильной простудой. Беременная! С температурой под 40.

Врач скорой ужаснулась, увидев меня под пуховым одеялом:

— Да вы же сварите ребенка!

И «выписала» обтирания водкой как самый безопасный для ребёнка способ снизить температуру. Кирилл убежал ночью искать водку. Её просто так не купишь — это валюта тех лет. Но втридорого торговали таксисты.

Водочные обтирания на кипятошное тело — те ещё ощущения. Помогло. Температуру сбили. И поселился страх: а не нарушилось ли развитие плода? Болеть в первом триместре очень опасно.

В день рождения Кирилла нам передали телеграмму: «Сдохни, тварь, тчк, шлюха твоя повесится». Незнакомая мне подпись.

Внутри сжалось камнем. Стало мазать кровью.

«Поздравление» от бабушки Инны, а эту телеграмму, как оказалось, отправила именно она — пожилая дама, педагог с огромным стажем работы, словно ножом резануло внутри.

— Нужно чиститься. — Участковый врач была непреклонна.

Пошла к платному врачу. Диагноз тот же.

Через неделю еще раз пошла к платному гинекологу. Женщина встретила меня удивленной:

— Я думала, тебя уже вычистили. — Посмотрела меня внимательно. Прощупала. — Удивительно, но беременность развивается.

Решение было за участковым врачом. А она настаивала на чистке:

— Ну родишь какого-нибудь урода или больного. Тебе это надо?

Я упиралась.

Каждый раз после осмотра гинеколога возвращалась, слабо разбирая дорогу. Очки покрывались корочкой соли от слёз и становились непрозрачными.

Я держалась зубами за воздух. Там, внутри, был уже человек. Наш сын. Именно сын, я была в этом уверена. Любой ценой нужно было сохранить жизнь ребёнку.

Работа сдвинулась на второй или даже третий план. Матка была в тонусе. Угроза выкидыша сохранялась. Моему мальчику там внутри приходилось несладко. Недостаток кислорода из-за тонуса. И с питанием было не слишком роскошно. Магазины все так же пусты. На рынке очень дорого. Но, как меня уверила врач, на ребенке плохое питание не отразится. Ребенок все равно возьмет всё, что ему нужно, из организма матери. Это успокаивало.

Участковый выписала мне редкий гормональный препарат. У неё возникла версия моего плохого состояния — что-то с гормонами, не то избыток, не то недостаток. «Угроза выкидыша и кожа у тебя на лице плохая, с прыщами, явно гормоны». Лекарство я искала через знакомых и нашла. Надо было проколоться, но моя врач уехала на стажировку аж в США. Повезло и ей, и, как оказалось, мне и моему нерожденному ребёнку. Меня отдали другому врачу. Та молча выслушала мой радостный отчёт, что наконец-то я нашла гормоны, и не поддержала восторга:

— Отложим гормоны.

И отложила их навсегда.

Спустя много лет, когда вера во врачей меня окончательно покинула, я задавалась вопросом, как можно было делать такие опасные для развития плода назначения, даже не проверив гормональный фон. Хотя, а был ли такой анализ доступен в то время?